Глоссарий Анракайское сражение- декабрь 1729- январь 1730гг сражение в серии казахско- джунгарских войн Аульная община



бет15/19
Дата25.04.2016
өлшемі4.77 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Шаманы-баксы применяли самые разные виды сравнения, определе­ния и ассоциации для характеристики своих духов и их противников, подробно описывали каждого духа, подчеркивая его особые свойства и перечисляя его предыдущие заслуги. Они призывали духов к активным действиям, требовали, чтобы они быстро и безжалостно расправлялись с болезнью, с ее злыми духами. При этом шаманы, наряду с традицион­ными, нередко использовали собственные поэтические находки. Каждый баксы, который профессионально занимался камланием (баксы ойыны), имел свою песню, поэтому в их творчестве обнаруживается индивидуаль­ное начало.

В духовной жизни общества XVI—XVIII вв. немаловажное значение име­ли сказки и легенды. Древние повествования, основанные на первобытных религиозных верованиях, оформились в классические волшебные сказки и сказки о животных, которые рассказывались в народе в воспитательно-раз­влекательных целях. Популярными стали сказки богатырского содержа­ния, что соответствовало духу неспокойного времени, в эти сказки прони­кали мотивы борьбы казахов с джунгарскими завоевателями. Хождение в народе имели новеллистические сказки, восходящие в большинстве своем к древним индо-иранским и арабским сборникам и средневековым произ­ведениям. Заметное развитие получили сатирические сказки, часть, кото­рых была связана с повествовательным фольклором родового строя и под­верглась обновлению.



Сказки не только сохранили и переосмыслили древние сюжеты и религи­озные верования (анимизм, магия, тотемизм и др.). Они в своеобразной фор­ме отражали феодальную действительность эпохи Казахского ханства и вы­ражали думы и чаяния простого люда. Особенно показательны в этом отно­шении сказки о Жиренше, «Аяз-би», «Балтеке-би», «Ер-Тостик», «Кенде- бай», «Жалайдар хан и Сагат», «Мархума» и другие.

По сравнению со сказками более оперативно откликались на события тех времен легенды, в которых причудливо сочетались историческое и эпи­ческое, реальность и вымысел.

В этот период появились социально-утопические легенды о давно про­шедшем золотом веке, когда «жаворонки вили гнезда на спинах овец» («Кой устіне бозторгай жумырткалаган»), о поисках счастливой земли под назва­нием Жеруюк и Жидели-Байсын. Для появления таких легенд были свои причины. Ведь известно, что «социально-утопические идеи, настроения, движения возникают особенно активно и играют наиболее значительную роль в периоды кризисов общественных систем, на сломе исторических фор­маций»35, во время крупных социально-экономических потрясений и поли­тической борьбы в обществе. Жизнь Казахского ханства была полна драма­тизма, и фольклор по-своему отобразил ее и выразил мечту народа об улуч­шении социальной жизни.

Кроме социально-утопических легенд, бытовали также историко-топонимические и религиозно-книжные легенды. Легенды историко-топонимического характера обычно повествовали о выдающемся историческом лице, жившем в отдаленную эпоху, или истории какой-либо (нередко вымышлен­ной) местности, населенного пункта, озера, реки и т. п. («Легенда об Иссык- куле», «Легенда о Коркуте», «Окжетпес», «Атасу», «Дети Токпана» и др.). Религиозно-книжные легенды были в основном заимствованными и расска­зывали о жизни и деятельности исламских пророков либо местных святых. В них прославлялась исламская религия, для чего широко использовалась вме­сте с мусульманской древняя исконно казахская (шаманская) мифология, а также умело употреблялись фольклорные художественно-стилистические приемы изображения персонажей и описания событий.



В период возвышения Казахского ханства сформировался еще один новый фольклорный жанр — романический эпос, включающий произведе­ния о трагической судьбе полюбивших друг друга двух молодых людей, разлученных либо злой волей безжалостных родителей, либо коварным, предательским убийством жениха, либо родоплеменной распрей, либо нера­венством социального положения влюбленных. Естественно, новый жанр возник не сразу. Отдельные мотигы, сюжеты или повествования любов­но-лирического содержания зарождались и раньше, в эпоху родового строя, но они подвергались сюжетной и другим формам фольклорной цик­лизации и стали цельным эпическим произведением только в этот период. Как показывает история фольклора многих народов, 1акой романический эпос активно возникает и расцветает в эпоху феодального общества, когда в нем все большую активность начинают приобретать социально-личностные вопросы.

Именно такими были первые классические любовно-лирические произ­ведения казахского фольклора «Козы Корпеш - Баян Сулу» и «Кыз-Жи- бек», время окончательного сложения которых в эпос романического харак­тера исследователи относят к ХVIIVIIIвекам.

Эпос «Козы Корпеш — Баян Сулу», возникший на основе общетюркского сказания повествует о том, как у молодых людей зарождалась любовь, как она крепла и превращалась в сильное чувство и как за нее боролись влюблен­ные. В эпосе точно изображены кочевой быт казахов и сложные взаимоотно­шения между родами, между людьми, в роду и семье, а также цельно очерче­ны образы, правдиво и убедительно показано зарождение любви у героев.

Эпос «Кыз-Жибек», время окончательного сложения которого отно­сится в XVII веку38, состоит из двух частей, разрабатывающих два сюжета. Содержание первой части составляет история любви между Толегеном и Жибек и гибель Толегена от руки коварного соперника Бекежана. Вторая часть рассказывает о дальнейшей судьбе красавицы Жибек, которая после гибели Толегена выходит замуж за деверя, Сансызбая - младшего брата Толегена.

Первая часть эпоса, как считают исследователи, создана раньше второй и бытовала как самостоятельное произведение сугубо романического ха­рактера на тему несчастной любви, тему любовного треугольника: она- он-соперник. Вторая же часть является эпилогом, где героем выступает младший брат погибшего богатыря. Введение в повествование такого эпи­лога - следствие генеалогической циклизации, присущий эпосу, и оно про­диктовано реальностью казахско-джунгарских столкновений в ХVIIVIII веках.

Народное драматическое творчество. Духовная культура Казахского хан­ства не была однообразно поэтической. В ее составе богато были представле­ны различные виды театрально-зрелищных представлений, игры и увесели­тельные мероприятия. Одни из них были непосредственно связаны с бытом и хозяйством, другие представляли собой специальные развлекательные дей­ства, забавы и затеи40.

К первой группе относятся различные действия и устно-поэтические произведения сопровождающие всевозможные бытовые и хозяйственные обря­ды, свадебные и похоронные ритуалы. Это - календарно-трудовые и обрядо­вые формы народного драматического творчества. Они приурочены к определенным периодам народного календаря. Большинство народных праздни­ков и игр проводилось в весенне-летний период, когда суровая зима была уже позади, окот прошел, а аулы перебрались на летние стоянки-жайляу. Существовали игры и ритуалы, приходившиеся на зиму и раннюю весну. Не­которые увеселения устраивались осенью.

Особенно большое значение придавалось празднованию Нового года, называвшегося в древности «Ұлыстың ұлы куні» («Главный день общества»), а позже - Наурыз. В первый день Нового года люди устраивали празднич­ные игры и веселье. В играх «Калтырауык камыр кемпір» («Тестовая стару­ха-мерзлячка» и «Ак боран» («Белый буран») имитировалась борьба зимы и лета Зима символически изображалась старушкой из теста, которая дол­жна была передать движениями состояния уходящей (умирающей) зимы.

Группа обрядов и игр была связана с трудовой деятельностью казаха- скотовода. Летом, на жайляу, когда начиналось первое доение кобылиц, устраивалось ритуальное угощение «Кымыз мурындык» («Первый кумыс»). Оно сопровождалось весельем «Сейіл» («Развлечение»), во время которого пелись песни в честь покровителя лошади «Жылкышы ата». Такие же увесе­ления и ритуальные угощения устраивались и в конце лета и ранней осенью, когда прекращали доить кобылиц.

Своеобразной игрой, связанной с хозяйственной жизнью и имевшей обрядово-магический характер, был «Бәдік» («Бәдік»). Бадик представлялся злым духом, насылающим на скот различные болезни. Игра проводилась ле­том. Молодежь собиралась в одну юрту и в песенной форме высмеивала мни­мого духа болезни - бадика и требовала, чтобы он покинул аул, угрожая расправиться с ним, если он ослушается. При этом исполнялись различные комические номера, связанные с процессом изгнания злого духа. В сценах изгнания духов главную роль играл баксы (шаман), выступавший в каче­стве жреца. Участники игры поддерживали действия баксы криками, подпеванием и телодвижениями. В игре имело место разделение на корифея и хор, с одной стороны, и мнимого духа - с другой, между которыми и происхо­дила борьба.

Сочетанием обрядовых и театральных элементов отличалась игра бак­сы (баксы ойыны), т. е. камлание шамана. Именно здесь проявлялось жре­ческое назначение баксы, которого считали способным вступать в контакт с иным миром и знающим способы борьбы (или дружбы) с его представи­телями. Игра баксы проводилась в юрте больного в присутствии публики, и она представляла собой моноспектакль, состоявший из нескольких час­тей и соединявший в себе пение, танец, игру на музыкальном инструменте, акробатические трюки и иллюзионистские номера. Имея театрализован­ную форму, такая игра баксы оказывала сильное эмоциональное воздей­ствие на присутствующих и на самих больных.

Из всех обрядовых форм народного драматического творчества наиболее близка была к театральному искусству свадебная традиция. В средневековье казахская свадьба включала в себя три части (или этапа): сватовство, проме­жуточный (предсвадебный) период и свадебный пир. Каждая из этих частей состояла из ряда эпизодов. Сватовство включало приезд сватов-родных и друзей жениха в аул будущей невесты, договор о сватовстве и размере калыма, о времени проведения свадебного пира и отъезд сватов. Промежуточ­ный (предсвадебный) период охватывал время, за которое полностью или наполовину уплачивался калым, и жених имел право встречаться с невес­той. В это время встреча молодых происходила часто, и она называлась «калынлык ойнау» («игра в женитьбу») или «урын келу» («тайное посещение»). Сам свадебный пир состоял из двух этапов: а) пир в ауле невесты и проводы ее, б) приезд свадебного поезда в аул жениха и свадьба.

Каждая из трех частей свадебной традиции сопровождалась соответству­ющими обрядами, играми и весельем. Весьма зрелищным было само сва­товство с его подчеркнуто важным этикетом, строго регламентировавшим поведение сватающих сторон, особенно приехавших: у них строго распре­делены роли и обязанности каждого человека. Это было условным диало­гом—состязанием двух групп людей.

Большим количеством игр (ритуалов) отличался второй (предсвадеб­ный) промежуточный период, во время которого жених приезжал в аул невесты. Каждый его приезд отмечался различными обрядами и играми, некогда имевшими, вероятно, сакральное значение. Жених обязан был пройти к невесте через такие игровые препятствия, как «есік ашар» («вход в юрту»), «қол ұстатар» («рукопожатие»), «шаш сипатар»» («поглаживание по волосам») и т. п.

Чрезвычайно зрелищным и театрализованным был третий этап свадьбы, начинавшийся в ауле невесты и завершавшийся в ауле жениха.

На свадебном пире в ауле невесты пелись глубоко эмоциональные песни «Жар-жар» («Друг-супруг») и «Сыңсу» («Плач невесты»), которые не толь­ко имели ритуально-бытовое значение, но и доставляли людям также эстети­ческое наслаждение. Песня «Жар-жар» имела установленную музыкальную форму и текст, и она исполнялась двумя хорами парней и девушек по отдель­ности. Эти песенно-хоровые партии различались по содержанию и тону. Муж­ской хор в шуточно-развлекательном тоне утешал невесту, а женский хор был грустный и пел об утрате девичьей вольности, о предстоящей разлуке с родными и отъездом на чужую сторону.

Не менее зрелищной и трогательной была "Сцена прощания невесты с род­ным домом, с родственниками и родной землей. В сопровождении подружек и других женщин она обходила весь аул, песней прощалась со всеми. Ее пес­ня «сыңсу» была полна грусти и тревоги, в ней она с сожалением говорила о быстротечности счастливой девичьей поры, прощалась с нею, обраща­лась к родителям, сородичам и природе с просьбой помнить ее и не забы­вать.

На свадебном пиру в ауле жениха наибольшей театральностью отлича­лась сцена представления невесты родственникам жениха и всей собравшей­ся публике. Для этой цели исполнялась песня «Беташар» («Открывание лица»), которая имела обрядовое и эстетическое значение и носила одновре­менно и торжественно-серьезный, и шутливый характер. Во время этого об­ряда невеста стояла в отведенном месте с закрытым лицом и поддерживалась с двух сторон молодыми женами братьев или родственников жениха. Песня «Беташар» состояла из двух частей: первая часть включала: а) восхваление невесты и б) перечисление ее обязанностей; вторая часть содержала: а) ха­рактеристику родителей и родственников жениха и б) требование подарков невесте (квр1мдж). Каждому из охарактеризованных родных жениха невеста делала поклон. К концу второй части исполнитель песни или почетный сородич открывал лицо невесты.

При исполнении песни «Беташар», чтобы не наскучить людям, певец, зна­комя родственников жениха, воссоздавал их образы жестами и позами, встав­лял шутки и прибаутки, мимикой подражал тем, о ком говорил, и вызывал всеобщий смех и веселье.

В народно-драматическом творчестве казахов большую группу состав­ляли развлекательно-игровые формы, которые имели установку на раз­влечение как самих исполнителей, так и собравшейся публики. Это - раз­личные игры, состязания и турниры, устраивавшиеся во время народных праздников, особенно на свадебных тоях и годовых поминках по умершим (ас). По своему характеру, назначению и составу участников они явля­лись подлинно народными представлениями с участием большого количе­ства людей, поскольку преследовали цель развлечь собравшихся и устра­ивались для зрителя. Такими многолюдными представлениями, в кото­рых участвовали десятки (и даже сотни) людей, были увеселения, испол­нявшиеся на больших тоях-пирах и тризнах-асах и носившие спортивно- игровой характер («бэйге» — «скачки коней«, «жаяу жарыс» — «состяза­ние в беге», «жамбы ату» — «сбивание слитка золота или серебра», «қыз қуу» _ «погоня за девушкой», «көкбар» - «козлодрание». «курес» - «борь­ба» и другие).

Наряду с ними существовала еще одна группа народных увеселений, кото­рые устраивались не только в торжественно-праздничные, но и в обычные дни и преследовали иную, чем предыдущие игры, цель: развлечение самих исполнителей. Это - молодежные игры, и они устраивались не для зрителей. От многолюдных представлений для публики они отличались также и тем, что в них играли не только днем, но и по вечерам, как в поле, так и в помеще­нии. К ним относились игры: «ак суйек» («белая кость»), «алтыбакан» («ка­чели»), «хан» («хан»), «көрші» («сосед»), «орамал тастау» («прятание платоч­ка»), игро-хороводные танцы: «айгөлек» («лунный круг»), «кара кулан» («чер­ный кулан»).

Некоторые из них представляли собою своеобразный спектакль, постав­ленный в виде молодежной игры («Хан», «Хан жаксы ма?» - «Хорош ли хан?», «Кыз ойнак» - «Девичье веселье»), В них показана действительность эпохи Казахского ханства: участники игры избирали хана, ханшу, его везирей. Хан повелевал, разбирал жалобы, казнил либо миловал. Подданные - дру­гие участники игры - во всем повиновались хану, беспрекословно выпол­няли его волю. Такие игры были и на любовно-бытовую тему.

Письменная литература. Казахское ханство в это время имело постоянные контакты с соседними государствами, со странами Среднего и Ближнего Во­стока, в нем все глубже шло распространение арабо-мусульманской культу­ры и науки, создавались мектебы и медресе, в которых обучение велось на арабо-персидском и тюркском языках, давались знания по различным отрас­лям науки (богословия, математики, логики, философии), знакомили с клас­сическими творениями великих поэтов Востока. Придворная знать, крупные феодалы, беки и другие состоятельные люди отправляли своих детей на обу­чение в Бухару, Самарканд, Багдад и другие культурные центры мусульманс­кого мира. Все это оказывало благотворное влияние на общее развитие мен­тальное ханства, на духовную жизнь и культуру всего общества.

В эту эпоху духовная культура казахского народа характеризовалась не только устно-поэтической традицией. В ней развивалась также письменная литература, которая творилась главным образом в придворной среде и преимущественно в форме исторических сочинений. Следует отметить, что в сред­ние века литературные жанры не дифференцировались, и художественная проза не была самостоятельным жанром. Под литературой понимали в ос­новном поэзию, а прозой писали исторические и иные сочинения, которые в то время рассматривались не только как исторические труды, но и как источ­ники художественного наслаждения для читателей. Поэтому в таких произ­ведениях обильно встречаются различные литературные приемы, невероят­ные гиперболы, яркие описания событий, поэтические строки с сочными срав­нениями, с невообразимыми эпитетами и другими признаками художествен­ной литературы.

История сохранила немало таких сочинений, которые имеют значение не только как летописные или нарративные источники, но и как памятни­ки художественной литературы тюркских народов Средней Азии и Казах стана позднего средневековья. Среди них особо можно выделить «Бабур- наме» Захриддина Бабура, «Шайбани-наме» Камаледдина Бинаи. «Тарих-и Рашиди» Мухамеда Хайдара Дуглата, «Тарих-и Кыпчаки» Ходжамкули-бека Балхи, «Жами-ат-тауарих» Кадыргали-бека и другие. Эти авторы не только описывали события и излагали историю генеалогии правителей. Они свои описания сопровождали художественными образами и тропами, порою давали литературные картины боев или других событий, украшали свой слог всевозможными фигуральными тропами, вставляли в повествования сти­хотворные строки, свидетельствующие об их незаурядном поэтическом та­ланте и широкой эрудиции. В первую очередь это относится к Бабуру.

Захридцин Мухаммед Бабур (1483-1530). Он родился в Андижане и про­исходил из тимуридов. Прожил чрезвычайно сложную, полную войн и тревог жизнь. Очень рано вступил в перипетию династийной вражды. Уже в 12 лет, потеряв отца, сел на трон Ферганы. Вел борьбу с Шайбанидами. Потерпев поражение от них, Бабур покинул родину и в 1525 году предпринял поход на Афганистан и Индию. Победив индийского султана Ибрагима, занял г. Лахор в долине Пенджаба, а затем захватил Дели и Агру и создал новое «Государство Великих моголов», которое просуществовало до английско­го завоевания Индии в XIX веке. Бабур имел тесные контакты с Казахским ханством, состоял в родстве с ханом Касымом и Мирзой Мухаммед Хайда- ром Дуглатом, которого даже приютил в трудное для него время42. Он умер в Агре и похоронен в Кабуле.

Бабур был человеком разностороннего дарования: выдающийся полково­дец и государственный деятель, талантливый ученый и великий поэт. Им со­зданы ценные труды по истории музыки, по этике и военному делу. Но до нас дошли лишь его замечательная книга «Бабур-наме», небольшое количество блестящих газелей и рубай, а также великолепный теоретический труд «Трак­тат об арузе»4

Широко известна его книга «Бабур-наме», написанная в жанре мемуарной литературы и во многом имеющая автобиографический характер. Книга ох­ватывает все основные события, происходившие в Средней Азии и Казахста­не в конце XV - начале XVI вв., когда Бабур был на родине, а также историю его пребывания на чужбине. В соответствии с этим она условно может быть разделена на две части: изложение фактов и событий, имевших место в про­межутке между 1494-1508 годами. В это время он вел ожесточенную, но бе­зуспешную войну с Шайбанидами с целью возрождения империи Тимура. Вторая половина книги посвящена истории завоевания им Индии и создания своего государства.

В этой книге Бабур предстает как талантливый полководец и выдающийся государственный деятель с энциклопедическими знаниями в области исто­рии и политики, государственного и военного строительства. Здесь он и блистательный аналитик, умеющий из сонма фактов выделять самое глав­ное и делать точные выводы. Язык «Бабур-наме» лаконичен, стиль изло­жения легкий, отдельные описания довольно красочны и детальны, и все это делает книгу замечательным памятником письменной литературы.

Захридцин Бабур был также высоко одаренным поэтом и теоретиком по­эзии. Его газели и рубай, хотя и написаны в традициях витиеватой средневе­ковой восточной поэзии, несут на себе печать индивидуальности. Он тоже, как и автор «Мухаббат-наме», восторженно говорит о своей возлюблен­ной, с которой находится в разлуке, и обращается к ней с жалобой на свою незавидную участь. В то же время поэт Бабур четко выражает свое «я», исходящее из его жизненного опыта и психологии человека, оказавшегося на чужбине. Его судьба наложила отпечаток на его лирику:

Каких страданий не терпел и тяжких бед Бабур?

Каких не знал измен, обид, каких клевет Бабур?

Но кто прочтет «Бабур-наме» — увидит, сколько мук

И сколько горя перенес царь и поэт Бабур!

Бабур был не только поэтом. Он занимался также теорией стиха и оста­вил великолепный «Трактат об арузе». В нем излагается теория арабо-персидского аруза. В то же время Бабур разрабатывает вопросы тюркского аруза, когда он свои тезисы об арузе подтверждает примерами из тюркс­кой поэзии. При этом он специально останавливается на тюркских поэти­ческих формах, которые не входили в канонический аруз (олен, тархани, тюрки, кошук, туют). Примечательно, что имеется описание формы «өлең», которая является одной из главных в казахской поэзии и по сей день.



Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат (1499-1551). Его литературный псев­доним - Аяз. Он родился в Ташкенте. Его дед Мухаммед Хайдар-мирза был правителем Кашгара, но в 1480 году был свергнут своим племянником Абу-Бакром. Изгнанного правителя приютил друг Султан Иунус-хан, ко­торый впоследствии выдал одну из своих дочерей замуж за его сына Му­хаммеда Хусайна (от этого брака рождается Хайдар Дуглат), Хусайн был в хороших отношениях с отцом Бабура - Омаром Шайхом и правителем Таш­кента Султан Махмуд-ханом, при ком находился долгое время. После взя­тия Ташкента узбеками он бежал в Кара-Тегин, к Хусрау-шаху. Там в Ка­буле он примкнул к заговорщикам против Бабура, но Бабур из родствен­ных чувств не стал его казнить. Махмуд-Хусайн после этого вынужден был вернуться в Фергану, где Мухаммед Шайбани приказал убить его.

После гибели отца Хайдару Дуглату было опасно оставаться в Фергане и он некоторое время укрывался в Бухаре. Затем бежал в Бадахшан, а оттуда перебрался в Кабул, к Бабуру- двоюродному брату по матери45. Вместе с Бабуром участвовал в нескольких военных походах и в 1512 году с разрешения Бабура присоединился к другому двоюродному брату по отцу — Султан Сайд-хану, с которым возвратился походом в Кашгар и изгнал у зурпатора Абу-Бакра.



Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат находился при Саид-хане, занимал крупные государственные и военные должности, являлся воспитателем сына сво­его повелителя - Абд ар-Рашид-хана, которому впоследствии посвящена ру­копись «Тарих-и Рашиди». Хайдар Дуглат в 1573 году участвовал в походе Саид-хана на Тибет, но Сайд-хан погиб во время похода, и на престол сел его сын Абд ар-Рашид, который устроил гонения на всех приближенных отца, и Хайдар Дуглат удалился из двора. Он долго скитался по Бадахшану, а затем ушел в Индию, к Камран-миру. Там он сумел отвоевать престол и стать правителем Кашмира. Хайдар Дулати погиб в одной из военных сты­чек с горными племенами Индии в 1551 году.

Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат как выходец из знатного рода получил блестящее образование, великолепно знал тюркские, арабский, персидс­кий языки. Судя по стилю и языку изложения событий, книга «Тарих-и Рашиди» - не единственное его сочинение. Как полагают, имеется его по­эма «Джахан-наме», написанная на тюркском языке. Сюжет ее сказочный. Рукопись поэмы находится в Берлинской городской библиотеке, и она еще не стала достоянием широкой научной общественности.

Научный мир хорошо знаком с сочинением Хайдара Дуглата «Тарих-и Рашиди». Оно написано в два этапа и состоит из 2-х частей. Раньше написана вторая часть - в 1541-1542 гг. Первая же часть завершена в 1546 году. «Тарих- и рашиди» является произведением, вобравшим в себя фольклорные преда­ния и устные генеалогии правителей, письменные сочинения разных авторов и собственно авторские наблюдения и воспоминания. По этой причине от­дельные части книги выглядят как рассказ очевидца событий.

«Тарих-и Рашиди» — не только историческое сочинение. Это - талантли­во написанное литературное произведение, в котором имеются правдиво опи­санные картины боя, показаны действия людей при сражениях, поведение их во время битвы, обрисованы образы реальных лиц (Саид-хана, Бабура, Касым-хана и др.), раскрыт драматизм событий, точно переданы настрое­ния людей в определенных ситуациях. Автор увлекательно рассказывает о том, что сам видел, зримо рисует то, что происходило в прошлом. В его повествованиях герои показаны в действиях, в поступках и диалогах, что делает рассказы экспрессивными. Например, весьма красочно и занима­тельно описана встреча в 1512-1513 году уже далеко немолодого Касым- хана, которому, как пишет автор, под 70 лет, и молодого Саид-хана, кото­рому не было ешё и 30 лет. В их поступках и речах четко обнаруживается благородство героев, их взаимное уважение и теплое отношение друг к другу... Во всем этом дает себя знать поэтический талант Хайдара Дуглата. Неслучайно свое возмущение поведением бывшего своего воспитанника Абд ар-Рашида он выразил в письме к нему четверостишием:

Условие нашего договора о преданности и любви, -

Удивительно, как все это ты предал забвенью!

В твоем представлении, оказывается, коварство

было милостью,

Да благословит тебя аллах! Удивительную милость ты мне оказал!



О том, что Хайдар Дуглат был незаурядным поэтом, можно понять и по словам Бабура: «Теперь он (Хайдар Дуглат - С. К.), говорят, остепенился и встал на хороший путь. К писанию, к рисованию, к изготовлению стрел, наконечников стрел и колец для натягивания лука ко всему его руки ловки. Дарование к стихам у него тоже есть. Ко мне пришло от него про­шение: слог его недурен»18 (подчеркнуто нами — С. К..). Великий поэт Бабур мог дать такую оценку Хайдару Дуглату потому, что у Хайдара было художественное видение мира и своя независимая оценка всего того, что он видел и кого он описывал в своих творениях. В нем Бабур видел, оче­видно, творчески гордую личность, для которой честь и верность были превыше всего.

Кадыргали-би Косымулы Жалаири. Родился предположительно ок. 1555 г. и умер ок. 1607 г. Был одним из образованных людей своего времени, некоторое время являлся советником (караши) хана Кучума. В начале 1580-х г. покинул Кучума и поступил на службу к султану Ондану, который доверил ему воспитание и обучение юного султана Ураза-Мухаммеда. В 1587-1588 гг. он вместе с султаном Уразом-Мухаммедом попал в плен в Россию и до 1600 года находился в Москве, разделяя судьбу своего молодого повелите­ля. Вместе с Ураз-Мухаммедом, занявшим в 1602 году по решению русско­го царя Бориса Годунова престол касимовского ханства, жил в г. Кермане. Его судьба после предательского убийства Ураз-Мухаммеда в 1610 году неизвестна.

Сочинение Кадыргали Жалаири, условно названное И. Н. Березиным «Жами ат-тауарих», состоит из трех частей: первая - восхваление царя Бори­са Годунова, вторая - сокращенный перевод труда Рашид ад-дина «Жами ат- тауарих» с персидского, третья - история династии Чингизидов до Ураз- Мухаммеда, рассказ о правителе Золотой Орды Едиге, повествование о вос­шествии Ураз-Мухаммеда на касимовский престол весной 1602 года.

Этот труд ценен во многих отношениях. Он может считаться и истори­ческим источником, и памятником литературы и языка ХУ1-ХУП веков, и панегирическим произведением во славу Бориса Годунова и Ураза-Мухам- меда. В нем, наряду с изложением историко-легендарной хроники царей тюрко-монгольских народов и событий, связанных с их деятельностью, описывается быт и хозяйство ханского двора, дается характеристика не только самим правителям, но и их противникам. В книге также довольно точно передается поведение людей двора и приближенных султана Ураз- Мухаммеда. Как литературное произведение эта книга дает полное пред­ставление о нравах касимовского общества, о глубоком проникновении в жизнь мусульманской веры, о благосостоянии царской знати. Автор де­тально описывает процесс «инаугурации» Ураз-Мухаммеда, показывает, как султан сел на трон в мечети, кто читал молитву (хутб), и какие люди при­сутствовали на этом торжестве:

«Все, и стар и млад, мулла и калхуддей, весь исламский люд присутствова­ли. Был прочитан молитвенный намаз. Караши и аталыки кидали шашу над высокочтимым ханом. Все собравшиеся поздравили высокочтимого хана. Несколько дней, до истечения этого месяца, день и ночь давались угощения и подарки. В те дни был устроен очень большой пир, было выпито бесчислен­ное количество меда и вина, зарезано большое число лошадей, овец и ко­ров. Хан созвал очень большое собрание. Каждому из собравшихся определил должность и звание. Муллам и хафизам, сиротим и вдовам, беднякам и нищим дал подарки и милостыни»

Описание пира, щедрости радостного правителя дано в фольклорном сти­ле, в то же время лаконично и конкретно. Литературно изображен образ Ураз-Мухаммеда, который представлен правителем справедливым и мило­сердным, как это бывает в утопических сочинениях: «Бездомным и неиму­щим оказывал милосердие и благосклонность. Правой рукой правил дела по шариату, а левой — безжалостно наказывал воров-разбойников и недо­стойных людей согласно указам паря Бориса Федоровича». Действительно, «это — замечательный памятник панегирики».



Основная идея сочинения Кадыргали Жалаири была монархистско-этатической. Он ставил целью проследить историю всех правителей от Пуха до Огуза, от Огуза до Хижрата, от Хижратадо Чингиза, от Чингиза до У раз- Мухаммеда и показать их роль в истории и тем самым доказать божественную законность царствования всех упомянутых им правителей и Ураза-Мухам­меда. Автор, вероятно, предполагал в дальнейшем написать историю цар­ствования Ураз-Мухаммеда в г. Кермане и изобразить его как справедли­вого правителя, создавшего в своем царстве идеальное общество, которое, как он пишет, «было самое спокойное во всем государстве царя Бориса Фе­доровича».

Абулгази Бахадур (1603-1664). Родился в семье Джучида Араб Мухам­мед-хана в г. Ургенче. Его мать Мехрибану-ханум также была из Чингизи­дов. Абулгази в 6 лет потерял мать и воспитывался у мачехи. Он учился в медресе Арысхан, построенном отцом. С юных лет проявлял склонность к литературе и наукам, изучал историю и сочинения предшественников, обу­чался военному искусству и участвовал в государственных делах, к старо­сти отца между его детьми началась борьба за трон Хивы. В одном из сра­жений в 1621 году Абулгази получает тяжелое ранение и, переплыв Амударью, укрывается у туркмен Мангышлака, а затем уходит к казахским ха­нам Есиму и Турсыну. Однако в 1628 году он был пойман и сослан в Иран. Целых десять лет он провел в Исфахане, и, наконец, в 1638 году ему уда­лось бежать из ссылки. Некоторое время он жил у калмыцкого хана Хо-Урлюка, но вскоре перебрался к приаральским казахам и возглавил их вос­стание против хивинского хана Спандияра — своего брата, но потерпел поражение. В 1643 году приаральские казахи объявляют его своим ханом. Он неустанно вел войну с ханом Хивы и в 1645 году завоевал трон. В 1663 году добровольно уступил правление страной сыну Ануш-Мухаммеду и занялся писанием книги «Шежре-и тюрк». Но Абулгази через год скон­чался, и книгу завершил его сын.

Книга «Шежре-и тюрк» написана в традициях средневековой историчес­кой прозы Востока и представляет собою изложение генеалогии династии Чингизидов, начиная от Адама до самого Абулгази. Состоящая из предисло­вия и девяти глав, она основана на библейско-коранических сюжетах и древ­ней мифологии, на ранних сочинениях такого характера («Огуз-наме», «Алтан-тобчи», «Зафар-наме» и др.), которые использованы автором по-своему и переложены творчески на тюркский язык.

Стиль изложения показывает, что Абулгази был одаренным человеком и обладал хорошим слогом. В предисловии к книге он пишет, что «в совер­шенстве овладел поэтическим искусством и создавал на тюркском языке месневи, касыду, газели и рубай». Следовательно, он писал стихи, которые еще не обнаружены. В книге же встречается несколько бейтов, подтвержда­ющих его слова и нашу мысль о том, что Абулгази был одновременно и по­этом.

При описании интересных в историческом отношении событий, особенно военных действий, Абулгази проявляет себя подлинным мастером художе­ственного слова, он умело применяет литературные приемы изложения, точ­но и лаконично передает ситуацию, показывает характер полководцев в критические моменты, зримо рисует картину боя, тонко подмечая иногда детали. Вот как показан эпизод боя Толуя с китайцами: «Укудай-каган от­правил Толуя с десятью тысячами людей вперед, а сам медленно последо­вал за ним. Тогдашний китайский царь Алтанхан, услышав об этом, отпра­вил к ним навстречу двух эмиров со стотысячным войском. Сто тысяч во­инов окружили Толуя, и Толуй осознал свое бедственное положение. Тог­да он приказал шаманам пустить в ход колдовство. Те три дня и три ночи колдовали. В знойный летний день пошел дождь со снегом. Стало очень холодно, люди не смели вынуть руки из-под мышек. Видя, как китайцы мерзнут и чувствуют себя неуютно, Толуй-хан дал приказ своим воинам вступить в бой. Монголы напали на китайцев с разных сторон. Китайцы потерпели поражение. Из ста тысяч войск спаслись бегством только пять тысяч, остальные все погибли».



Эпизод боя и сцена битвы описаны весьма сжато и экспрессивно. Не­сколькими словами показана решительность и находчивость Толуй-хана, точно схвачено чувство растерянности в китайском войске, правдиво по­казано состояние людей, попавших летом в морозную ситуацию. Описа­ние природных явлений, использование приема контраста и противопос­тавления двух войск и их полководцев, все это выполнено в истинно лите­ратурном стиле и говорит о том, что «Шежре-и тюрок» может быть изуче­но и как произведение литературы XVII века. Рассказов, подобных выше­приведенному, в книге немало, и они придают сочинению Абулгази зани­мательность и художественность.

Таким образом, в ХVIVIII вв. духовная культура казахского народа представляла собою закономерное продолжение культурных традиций пре­дыдущих эпох и развивалась в нескольких направлениях. В ней активно функционировали циклизированные древние мифы и архаические пове­ствования. Фольклор переживал обновление, некоторые старые жанры ис­чезали, иные видоизменялись и приспосабливались к новым условиям. Ста­ринные сказания, основанные на первобытных верованиях, подвергались исламизации или же вытеснялись на периферию духовной культуры.

В связи с создавшимися в ханстве внешнеэкономическими ситуациями актуальность приобрели героико-патриотические и исторические темы. Воз­никли новые жанры в эпосе (тарихи жыр), в песне (тарихи олен), в сказке (новеллистические и сатирические), новые предания о реальных людях и со­бытиях.

Главенствующей стала поэзия жырау, выполнявшая главным образом идеологическую роль и воспевавшая идею сильной казахской государствен­ности и ее защиты от иноземных захватчиков. Поэзия жырау и творчество биев-шешенов служили государству и поддерживали ханскую власть. Вме­сте с тем в их творчестве и действиях проявлялись признаки оппозиционности к хану. Однако при посягательстве на независимость государства раз­ногласия уходили на второй план, и литература, и устное творчество, и му­зыкальное искусство призывали к единству и к борьбе с завоевателями.

В середине XVIII века поэзия жырау уступает место акынской професси­ональной поэзии. Казахстан был включен в состав России и потерял свою государственность, в связи с чем ушли с исторической арены идеология и ее идеологи. Это привело к тому, что, с одной стороны, в духовной жизни стали активную роль играть акыны со своими демократическими мотивами и ли­тература отошла от прямого служения государству и правителю, с другой стороны, тема героики и защиты родины от внешних врагов отпала и се место стала занимать лирика. В обществе и его духовной культуре литера­тура стала самостоятельной частью, и наравне с акынами продолжали ее развивать поэты, придерживавшиеся традиций классической восточной поэзии (Софы Аллаяр, 1630-1623; Сайкали, ок. 1730-1799). Наряду с этим в казахской литературе вызревала и формировалась повстанческая поэзия, которая вместо темы защити родины разрабатывала антиколониальную тему. Особенно бурное развитие она получила с конца XVIII века, когда в разных местах Казахстана вспыхивали восстания против российской коло­низации.

Каталог: ebook -> umkd
umkd -> Семей мемлекеттік педагогикалық институты
umkd -> 5 в 020500 «Бастауыш оқытудың педагогикасы мен әдістемесі»
umkd -> «Баспа қызметіндегі компьютерлік технологиялар»
umkd -> Гуманитарлық-заң, аграрлық факультетінің мамандықтарына арналған
umkd -> 5B050400 «Журналистика» мамандығына арналған
umkd -> Әдебиет (араб тілінде «адаб» үлгілі сөз) тыңдарман, оқырманның ақылына, сезіміне, көңіліне бірдей әсер беретін дарынды сөз зергерлерінің жан қоштауынан туған көрнек өнері
umkd -> 5В020500 «Филология: қазақ тілі» мамандығына арналған ХІХ ғасырдағы қазақ әдебиеті пәнінің
umkd -> «Өлкетану тарихы және мәдениеті»
umkd -> Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі шәКӘрім атындағы семей мемлекеттік
umkd -> 5 в 011700 : -«Қазақ тілі мен әдебиеті» мамандығына арналған


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет