Издательство социально- экономической



бет15/48
Дата17.05.2020
өлшемі4.27 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   48

О ПРИНЦИПАХ И НАЧАЛАХ

Сказания древних о Купидоне, или Амуре [...]. Мифы гово­
рят, что этот Амур является наиболее древним из всех богов
и, следовательно, из всего существующего, за исключением
Хаоса, который одних лет с ним. .

f...] Этот Хаос, который был сверстником Купидона, обозна­чал нерасчлененную массу, или кучу материи. Сама же мате­рия, а также ее сила и природа — словом, принципы вещей были символически изображены в образе самого Купидона. [...] Эта первичная материя и ее специфические силы и действие не могут иметь никакой естественной причины (бога мы всегда исключаем), ибо до них ничего не было. Поэтому не было ни­какой производящей их причины и ничего более первичного в природе. Следовательно, ни рода, ни формы. Вот почему, что бы ни представляли собой эта материя и ее силы и действие, она является чем-то данным и необъяснимым и должна быть взята так, как мы ее находим, и мы не должны судить о ней на основании предвзятого понятия. Ибо, хотя мы можем по­знать вид и способ действия этой материи, мы, однако, не мо­жем это познать через познание ее причины, так как непо-

218


средственно после бога она сама является причиной всех при­чин, не будучи сама обусловлена никакой причиной. Дело в том, что цепь причин в природе имеет несомненный и опре­деленный предел и исследовать или воображать себе какую-нибудь причину там, где мы дошли до последней силы и поло­жительного закона природы, является в такой же мере нера­зумной и поверхностной философией, как не искать причины •в подчиненных явлениях. Вот почему Купидон представлен древними мудрецами иносказательно как не имеющий родите­лей, т. е. как не имеющий причины, — идея, имеющая немало­важное значение, едва ли не величайшая из всех когда-либо высказанных. Ибо ничто так не способствовало искажению фи­лософии, как эти поиски родителей Купидона, т. е. как то об­стоятельство, что философы не брали принципы вещей так, как они находятся в природе, воспринимая их как положительное учение, основанное на опыте, а скорее выводили их из законов спора, из диалектических и математических умозаключений, из общих понятий и подобных заскоков ума за пределы при­роды. Вот почему философ, для того чтобы его разум не блуж­дал в дебрях фикций, должен неустанно напоминать себе, что Купидон не имеет родителей, ибо человеческий разум не знает удержу в этих общих понятиях, искажает природу вещей и себя самого, и, стремясь к далекому, он всякий раз оказывается где-нибудь поблизости (стр. 11—14).

[...] Древние представляли себе первичную материю (такую, которая может быть принципом всех вещей) как имеющую форму и качества, а не как абстрактную, возможную и бесфор­менную. И конечно, такая лишенная всяких качеств и форм и пассивная материя является, по-видимому, совершеннейшей фикцией человеческого разума, обусловленной склонностью этого разума считать наиболее реальным то, что он сам наибо­лее охотно впитывает в себя и чем он чаще всего афицируется. Из этой склонности проистекает то представление, что формы (как их обычно называют) есть нечто более реальное, чем ма­терия или действие, так как материя скрыта, а действие измен­чиво, материя не оказывает сильного воздействия на разум, действие же есть нечто преходящее. Формы же, напротив, пред­ставляются явными и постоянными. Отсюда возникает пред­ставление, будто первичная и всеобщая материя есть лишь придаток в виде опоры к форме, а действие, какого бы харак­тера оно ни было, есть лишь эманация формы, и, таким обра­зом, первое место было отведено формам. Отсюда, по-видимому, возникло представление о сущем как о царстве форм и идей с прибавлением (так сказать) некоторого рода фантастической материи. [...] Всякий, не зараженный предрассудками, легко может видеть, насколько противоречит разуму принять за прин­цип абстрактную материю. Ибо реальное существование само­стоятельных, не связанных с материей форм признавалось мно­гими, реальное же существование самостоятельной материи не признавалось никем, не исключая даже тех, которые принимали такую материю за принцип. [...] Почти все древние мыслители,

219


как Эмпедокл, Анаксагор, Анаксимен, Гераклит и Демокрит,' хотя и расходились между собой во многих других пунктах,: касающихся первичной материи, тем не менее сходились в том, что все они определяли материю как активную, как имеющую некоторую форму, как наделяющую этой формой образованные из нее предметы и как заключающую в себе принцип движения. Да и никто не может мыслить себе иначе, если он не желает совершенно покинуть почву опыта. Поэтому.: все указанные мыслители подчинили свой разум природе ве­щей, между тем как Платон подчинил мир мыслям, а Аристо­тель подчинил мысли словам [...]. Эта абстрактная материя есть материя дискуссий, а не материя Вселенной. Но тому, кто пра­вильно и систематически философствует, следует анализиро­вать природу, а не абстрагировать ее (те же, которые не же­лают анализировать, вынуждены абстрагировать), и первичную материю следует вообще рассматривать как неразрывно связан­ную с первичной формой и с первичным принципом движения, как мы это находим. [...] Что первичная материя имеет некото­рую форму, демонстрируется в мифе тем, что он делает Купи­дона лицом, однако этот же миф говорит о том, что материя как целое, или масса материи, была некогда без формы, ибо хаос лишен .формы. И это согласуется с тем, что говорится в Священном писании, ибо там не сказано, что бог вначале сотворил материю, а лишь что он сотворил небо и землю. В том же месте Священного писания дается некоторое описание состояния Вселенной до акта творения в течение шести дней, и в этом описании имеется ясное упоминание о земле и воде, которые являются названиями форм, однако в целом масса материи была еще бесформенной (стр. 20—24).

[...] Эти древние философы, [Фалес, Анаксимен, Гераклит], прл исследовании следовали не очень совершенной системе. Они лишь выискивали среди видимых и явных тел то, которое им казалось наиболее превосходным, и это они провозглашали принципом всех вещей, и провозглашали его таким как бы по праву его превосходства, а не потому, что оно на самом деле и действительно таково. Ибо они полагали, что такое тело является единственным, о котором можно сказать, что оно есть то, чем оно кажется; другие тела, как они полагали, имеют ту же природу, хотя это не согласуется с их внешним видом. Таким образом, они, по-видимому, или выражались иносказа­тельно, или говорили под влиянием ослепления: более сильное впечатление покрыло собой все остальное.

[...] Они наталкиваются на те же трудности, в которые по­падают сторонники абстрактной материи, ибо если последние вводят совершенно потенциальную и фантастическую материю, то отчасти делают то же и первые. Больше того, они делают ма­терию оформленной и актуальной в отношении одной вещи (именно в отношении своего принципа), но потенциальной в отношении всего другого. [···] Однако факт таков, что в это время не началось еще царство «категорий», где этот абстракт­ный принцип мог бы укрыться под покровительством и защи-

220


той категорий субстанции, и поэтому никто не осмелился из­мыслить совершенно воображаемую материю, а за принцип принималось нечто, что может быть воспринято чувством, не­что реально существующее, и лишь способ действия этого прин­ципа оставался воображаемым (ибо в этом отношении они себе позволили большую вольность). [...] Мы наблюдаем в мире огромную массу противоположностей, как противоположность плотного и редкого, горячего и холодного, света и тьмы, оду­шевленного и неодушевленного, противоположности, которые враждебно сталкиваются и попеременно разрушают друг друга; и если предположить, что эти противоположности проистекают как из своего источника из одной материальной субстанции, и при этом не показать, каким образом это может совершиться, есть очевидное проявление путаной мысли и отсутствия иссле­дования (стр. 33—35).

[...] Среди древних философов Парменид принимал два принципа вещей — огонь и землю или небо и землю. Ибо он утверждал, что солнце и звезды представляют собой реальный огонь, чистый и светлый, а не выдохшийся, как наш земной огонь, который подобен Вулкану, сброшенному с неба и по­лучившему увечье при падении. Все эти взгляды Парменида в наше время возродил Телезио — человек способный и хорошо знакомый с воззрениями перипатетиков (если они имеют какую-либо ценность), которые он также обратил против них, но пу­таный в своих собственных построениях и более сильный в раз­рушении, чем в построении. О взглядах самого Парменида до нас дошли скудные и смутные сведения. [...] Взгляды этого направления сводятся к следующему.

Первыми формами, первыми активными принципами бытия и поэтому и первыми субстанциями являются тепло и холод. Но эти факторы, однако, бестелесны. Они лишь имеют своей основой пассивную и потенциальную материю, которая снаб­жает их телесной массой и одинаково восприимчива к обеим этим формам, но сама совершенно не способна к действию (стр. 37—38).

Таковы взгляды Телезио, а может быть, и Парменида отно­сительно принципов вещей, за исключением того, что Телезио прибавил кое-что свое относительно пассивной материи, будучи введен в этом отношении в заблуждение теориями перипате­тиков.

[...] О системе мира он говорит достаточно хорошо, но о принципах в высшей степени неудачно. [...] Ибо всякая фи­лософия—будь то философия Телезио,'или перипатетиков, или любая другая, которая предполагает систему мира, в такой мере организованную, уравновешенную и охраняемую, что может быть отброшена мысль о ее возникновении из хаоса, — всякая такая философия малоценна и является плодом субъективного измышления. В самом деле, tjt, кто философствует в соответ­ствии с чувственным опытом, будет утверждать вечность мате-· рии, но отрицать вечность мира (такого, как мы его видим теперь), и таково было воззрение как древней мудрости, так

221


и того мыслителя, который наиболее близко подошел к ней, — именно Демокрита. То же самое говорится и в Священном пи­сании с той лишь разницей, что последнее представляет и ма­терию как созданную богом, первые же считают ее существую­щей изначально. Ибо в отношении нашего вопроса имеются, очевидно, три символа веры. Во-первых, что материя создана из ничего. Во-вторых, что развитие системы Вселенной про­изошло по слову всемогущего, а не так, что будто материя сама развилась из хаоса до настоящего строения. В-третьих, что это строение (до грехопадения) было наилучшим из тех, которые материя (как она была создана) была способна принять. Но это были учения, до которых прежние системы философии не могли подняться. Творение из ничего они не могут переварить, а отно­сительно-существующего строения мира они полагают, что оно развилось из многих окольных и подготовительных процессов материи, а насчет того, чтобы она была лучшей из возможных, они мало беспокоятся, так как мы видим, что они считают ее тленной и изменчивой. Поэтому в этих вопросах мы должны держаться учения религии и твердо стоять на этом. А вопрос о том, могла ли бы материя при той силе, которая была в нее вложена, сложиться и оформиться в течение веков в это совер­шенное устройство (как она это сделала сразу без всяких око­личностей по повелению бога), является, пожалуй, праздным вопросом.

[...] С неизбежной необходимостью, таким образом, челове­ческая мысль (если она желает быть последовательной) при­ходит к атому, который является реальным существом, обла­дающим материей, формой, измерением, местом, силой сопро­тивления, стремлением (appetitum), движением и эманациями и который также при разрушении всех естественных тел остает-ся непоколебленным и вечным (стр. 63—65).

[...] О самом Телезио я имею хорошее мнение и признаю в нем искателя истины, полезного для науки, реформатора не­которых воззрений и первого мыслителя, проникнутого духом современности; кроме того, я имею с ним дело не как с Теле-зио, а как с восстановителем философии Парменида, к кото­рому мы обязаны питать большое уважение (стр. 71).

[...] Телезио, как и Демокрит, признает существование без-
граничного сплошного, пустого пространства, благодаря кото-
рому отдельные реальные существа могут отказаться, а иногда
даже и совершенно отделиться от всего соприкасающегося;
с ними (как Телезио и Демокрит выражаются) насильно и
против их воли, т. е. 'если они побеждены и принуждены
к этому большей силой (стр. 73—74). |

ФИЛОСОФИЯ 'ЭПОХИ РАННИХ БУРЖУАЗНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ

ГАЛИЛЕЙ

Галилео Галилей (1564—1642) — великий итальянский уче­ный, один из основоположников экспериментально-математиче­ского естествознания и механистического материализма нового времени. Родился в Пизе в обедневшей дворянской семье. Учился в местном университете, по окончании которого препо­давал там же, а затем в Падуанском университете (1592—1610) математику. Важнейшими естественнонаучными произведения­ми Галилея стали: «Звездный вестник» (1610—1611), излагаю­щий результаты астрономических наблюдений посредством одного из впервые построенных автором телескопов; »Пробир­щик» (1623) — полемический трактат о кометах; «Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой» (1632). За публикацией этого произведения последовал знаме­нитый процесс Галилея, организованный римской инквизицией и его «отречение» (1633). Чисто философских произведений Га­лилей не писал, однако очень важные философско-методологи-ческие идеи ученый сформулировал в некоторых местах своих естественнонаучных произведений, а также в письмах, обычно получавших широкое распространение β среде европейских уче­ных и философов. Философские отрывки ив естественнонаучных произведений Галилея и публикуются ниже. Отрывки из про­изведения «Пробирщик» заимствованы из «Книги для чтения по истории философии» под ред. А. Деборина, «Новая Москва», 1924 (перевод В. Юринец). Затем следуют отрывки из «Посла­ния к Франческа Инголи», итальянскому богослову и юристу, относящегося к 1624 г. Это весьма важный документ, характе­ризующий принципы новой физической науки, устанавливаю­щей относительность всех ее понятий и положений примени­тельно к миру, в то время как схоластическая ученость (за которой и следовал Инголи) рассматривала свои положения как абсолютно незыблемые, самоценные, «божественные». Это по­слание почти полностью (в переводе Н. И. Идельсона) опубли­ковано в первом томе «Избранных трудов» Галилея (М., 1964).

223





из того же издания заимство-1 ваны и философские отрывки] из «Диалога о двух главней-1 ших системах мира» (перевод А. И. Долгова). При чтении их'. следует иметь в виду, что из трех собеседников «Диалога» (Салъвиати, Сагредо и Симп-\ личио) двое первых — исто­рические фигуры, друзья Га­лилея, выражающие его воэ-| зрения. Симпличио же («Про-\ стак») — защитник Птолемея и'\ сторонник традиционных схо-\ ластических представлений.

ПРОБИРЩИК

Сначала я должен сделать несколько замечаний относи­тельно того, что мы называем!

теплотой. Я уверен, что о ней сложились понятия, очень дале-1 кие от истины, так как полагали, что она является действитель-; ной акциденцией, состоянием или качеством, которое реально»' присуще нагревающей нас материи. Во избежание недоразуме-j ний я должен сказать, что, думая о материи или телесной суб- · станции, я подразумеваю, что она ограничена или обладает той' или другой формой, что она по отношению к другой больше или» не больше, что она находится в том или в другом месте, в то, или другое время, что она или движется, или находится в покое, ,| что существуют или лишь одна, или несколько, или же много | субстанций и никакая сила воображения не в состоянии отвлечь J ее от этих условий. Но я не чувствую разумной необходимости! в том, чтобы она была белой или красной, горькой или сладкой,! звучащей или беззвучной, обладала приятным или неприятным! запахом. Эти определения не существенны для нее. Так что если| бы нашими путеводителями не были чувства, такие мысли и*! представления никогда бы у нас не появлялись. Следовательно, ΐ я уверен, что эти вкусы, запахи, цвета и т. д. являются по от-| ношению к субъектам не чем иным, как только пустыми име-| нами и имеют своим источником только ваши чувства. С устра-| нением живого существа были бы одновременно устранены и<1 уничтожены все эти качества. Между тем мы склонны думать,,| что раз мы дали им названия, отличающиеся от названий пер- jS вичных и действительных свойств, то они действительно и ре-| ально от них отличны. [...]

Чувство щекотки имеет своим источником нас, а не пе-1 рышко; если устранить одушевленное или чувствительное тело,'| то это чувство является ничем другим, как только чистым на--1

224 l

званием. Я уверен, что такой именно вид существования, а не другой имеют и другие качества, которые приписываются те­лам природы, как, например, вкус, запах, цвет и пр. [...]

Никогда я не стану от внешних тел требовать что-либо иное, чем величина, фигуры, количество и более или менее быстрые движения, для того чтобы объяснить возникновение ощущений вкуса, запаха и звука; я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движения, но не запахи, вкусы и звуки, которые, по моему мнению, вне живого существа являются не чем иным, как только пустыми именами, как и не чем иным, чем пустым именем, является щекотка, если мы устраним слизистые обо­лочки и внутреннюю кожу носа; и так как к четырем назван­ным выше чувствам имеют отношение четыре элемента, то я также думаю, что для зрения, самого высокого среди чувств, имеет значение свет, но по превосходству относится к нему так, как бесконечное к конечному, вечное к мгновенному, не­делимое к количественному, свет к темноте. Я должен при­знаться, что об этом ощущении и связанных с ним явлениях я знаю только очень немного и мне достаточно было бы не­много времени, чтобы изложить мои взгляды на этот счет; но я обхожу этот вопрос молчанием. [...]

Итак, многие из тех ощущений, которые считались качест­вами, присущими внешним предметам, имеют свое действи­тельное существование в нас, а не в них; вне нас они являются только пустыми именами. Я склонен к мнению, что тепло яв­ляется тоже ощущением такого же рода и что та материя, ко­торая вызывает в нас ощущение тепла и которую мы обозна­чаем общим именем огня, является множеством очень малень­ких телец определенной величины, обладающих определенной

скоростью.

Встречая на пути наше тело, они проникают в него вслед­ствие своей чрезвычайной нежности; эти касания, которые образуются при проникновении телец в нашу телесную суб­станцию, воспринимаются нами как ощущение тепла, прият­ное или неприятное в зависимости от количества и большей или меньшей скорости этих мельчайших частей, которые, про­никая и соприкасаясь, вызывают приятное или неприятное

чувство.

Приятным является такое проникновение частиц, которое облегчает появление пота, когда нам он необходим; неприят­ным, наоборот, в том случае, если благодаря ему происходит разрыв тканей. Вообще действие огня заключается не в чем ином, как в том, что, двигаясь, он проникает благодаря своей чрезвычайной нежности в любое тело, разлагая его раньше или позже соответственно количеству и скорости огненных телец и большей или меньшей плотности материи этих тел. [...] Если дело дойдет до разложения на атомы, которые совершен­но неделимы, образуется свет, который является мгновенным движением или, лучше сказать, распространением и разливом частей; эти части благодаря своей нежности, тонкости, редкости.

8 Антология, т, 2 225

яематериальности или благодаря свойствам, отличным от всех других, известных нам, и не получившим до сих пор на­звания, заполняют в одно мгновение бесконечные пространства (стр. 173—178).



ПОСЛАНИЕ К ФРАНЧЕСКО ИНГОЛИ

[...] Разве вам не известно, что до сих пор еще не решено (и я думаю, что человеческая наука никогда не решит), конеч­на ли Вселенная или бесконечна? [...] Что касается меня, то когда я рассматриваю мир, границы которому положены на­шими внешними чувствами, то я решительно не могу сказать, велик он или мал: я, разумеется, скажу, что он чрезвычайно велик по сравнению с миром дождевых и других червей, кото­рые, не имея иных средств к его измерению, кроме чувства осязания, не могут считать его большим того пространства, которое они сами занимают; и мне вовсе не претит та мысль, что мир, границы которого определяются нашими внешними чувствами, может быть столь же малым в отношении Вселен­ной, как мир червей по отношению к нашему миру. Что же касается того, что мог бы раскрыть мне рассудок сверх давае­мого мне чувствами, то ни мой разум, ни мои рассуждения не в состоянии остановиться на признании мира либо конеч­ным, либо бесконечным; и поэтому здесь я полагаюсь на то, что в этом отношении установят более высокие науки. Но до тех пор считать слишком большой эту великую громад­ность мира есть эффект нашего воображения, а не дефект в строе природы (стр. 68—69).



[...] Никогда все движения, все величины, все расстояния и расположения планетных орбит и звезд не будут определены с такой точностью, что они не будут уже больше нуждаться в непрерывных исправлениях, хотя бы каждый из живущих был Тихо Враге или даже и сто раз Тихо Браге (стр. 72—73).

[...] Природа, синьор мой, насмехается над решениями и повелениями князей, императоров и монархов, и по их требо­ваниям она не изменила бы ни на йоту свои законы и поло­жения. Аристотель был человек: он смотрел глазами, слушал ушами, рассуждал мозгом; также и я — человек, я смотрю гла­зами и вижу гораздо больше того, что видел он; а что касается рассуждений, то верю, что рассуждал он о большем числе предметов, чем я; но лучше или хуже меня, по вопросам, о которых мы рассуждали оба, это будет видно по нашим дово­дам, а вовсе не по нашим авторитетам. Вы скажете: «Столь великий человек, у которого было такое множество последо­вателей?» Но это ничего не стоит, потому что давность време­ни и число протекших лет принесли ему и число привержен­цев; и хотя бы у отца было двадцать сыновей, отсюда нельзя по необходимости вывести, что он более плодовит, чем его сын, у которого только один ребенок, потому что отцу шесть­десят лет, а сыну двадцать (стр. 76—77).

226


Каталог: sites -> default -> files
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> ТӘуелсіздік жылдарынан кейінгі сыр өҢірі мерзімді басылымдар: бағыт-бағдары мен бет-бейнесі
files -> Ф 06-32 Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі
files -> Т. Н. Кемайкина психологические аспекты социальной адаптации детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей методическое пособие
files -> Техническая характеристика ао «нак «Казатомпром»
files -> Үкіметтің 2013 жылға арналған Заң жобалау жұмыстары Жоспарының орындалуы бойынша ақпарат
files -> Ақтөбе облысының жұмыспен қамтуды үйлестіру және әлеуметтік бағдарламалар басқарма басшысының


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   48


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет