Издательство социально- экономической



бет22/48
Дата17.05.2020
өлшемі4.27 Mb.
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   48

Схолия. Из сказанного для нас становится понят­ным не только то, что человеческая душа соединена с телом, но также и то, что должно понимать под един­ством тела и души. Никто, однако, не будет в состоянии адекватно и отчетливо понять это единство, если напе­ред не приобретет адекватного познания о нашем теле. Все, что было нами изложено до сих пор, имеет лишь общее значение и относится к человеку не более, чем к другим индивидуумам, которые хотя и в различных степенях, однако же все одушевлены. В самом деле, в боге необходимо существует идея всякой вещи, при­чину которой он составляет, точно так'же как и идея человеческого тела, поэтому все сказанное нами об идее человеческого тела необходимо должно быть при-ложимо и к идее всякой другой вещи. Однако мы не можем отрицать и того, что идеи разнятся между со­бой, как и самые объекты, что одна идея бывает выше другой и заключает в себе более реальности, точно так же как и объект одной идеи бывает выше объекта дру­гой и заключает в себе более реальности. Поэтому для определения того, чем отличается человеческая душа от других душ и в чем она выше их, нам необходимо изу­чить, как мы сказали, природу ее объекта, т. е. природу человеческого тела. [...] Чем какое-либо тело способнее других к большему числу одновременных действий или страданий, тем душа его способнее других к одновре­менному восприятию большего числа вещей; и чем более действия какого-либо тела зависят только от него самого и чем менее другие тела принимают участия в его действиях, тем способнее душа его к отчетливому пониманию. Из этого мы можем видеть превосходство одной души перед другими, можем, далее, найти также причину того, почему мы имеем лишь весьма смут­ное познание о нашем теле, а также и многое другое, что я из этого далее выведу. По этой причине я счел

367


нелишним тщательно изложить и доказать это, а для этого необходимо сказать прежде несколько слов о при­роде тел.

Аксиома 1. Все тела или движутся, или покоятся.

Аксиома 2. Вся-кое тело движется то медленнее, то скорее.

Лемма 1. Тела различаются между собой по сво­ему движению и покою, скорости и медленности, а не по субстанции. [...]

Лемма 3. Тело, движущееся или покоящееся, дол­жно определяться к движению или покою другим те­лом, которое в свою очередь определено к движению или покою третьим телом, это — четвертым, и так до бесконечности. [...]

Королларий. Отсюда следует, что тело движущееся движется до тех пор, пока не будет определено к по­кою другим телом; и что тело покоящееся также по­коится до тех пор, пока не будет определено к движе­нию другим телом. Это ясно само собой. [...]

Аксиома 2. [...] Все сказанное касается тел про­стейших, именно тел, различающихся между собой только движением и покоем, скоростью и медленно­стью. Теперь перейдем к телам сложным (стр. 409— 417).

Лемма 7. [...] Схолия. Из сказанного мы видим, каким образом сложный индивидуум может претерпе­вать различные состояния, сохраняя тем не менее свою природу. Притом мы брали до сих пор индивидуум, слагающийся из тел, различающихся между собой лишь своим движением и покоем, скоростью и медленностью, т. е. индивидуум, слагающийся из тел простейших. Если мы возьмем теперь другой индивидуум, состав­ленный из нескольких индивидуумов различной при­роды, то найдем, что он может претерпевать еще мно­гие другие состояния и тем не менее сохранять свою форму, так как каждая часть его, будучи составлена из многих тел, может (по пред, лемме) без всякого из­менения своей природы двигаться то скорее, то мед­леннее и, следовательно, сообщать свои движения дру­гим частям то скорее, то медленнее. Далее, если мы представим себе третий род индивидуумов, составлен-

368


ный из означенных индивидуумов второго рода, то най­дем, что он может изменяться еще многими другими способами без всякого изменения своей формы.

И если пойдем таким образом далее до бесконечно­сти, то мы легко представим себе, что вся природа со­ставляет один индивидуум, части которого, т. е. все тела, изменяются бесконечно многими способами без всякого изменения индивидуума в его целом. [...]

постулаты



1. Тело человеческое слагается из очень многих ин­дивидуумов (различной природы), из которых каждый

весьма сложен.



2. Некоторые из индивидуумов, из которых слагает­ся человеческое тело, жидки, другие мягки, третьи, на­конец, тверды.

3. Индивидуумы, слагающие человеческое тело, а следовательно, и само оно подвергаются весьма многим действиям со стороны внешних тел.

4. Человеческое тело нуждается для своего сохра­нения в весьма многих других телах, через которые оно беспрерывно как бы возрождается.



Теорема 14. Человеческая душа способна к вос­приятию весьма многого и тем способнее, чем в боль­шее число различных состояний может приходить ее

тело. [...]

Теорема 16. Идея всякого состояния, в которое тело человеческое приводится действием внешних тел, должна заключать в себе как природу человеческого тела, так и природу тела внешнего. [...]

Королларий 1. Отсюда следует, во-первых, что душа человеческая воспринимает вместе с природой своего тела и природу многих других тел.

Королларий 2. Следует, во-вторых, что идеи, кото­рые мы имеем о внешних телах, более относятся к со­стоянию нашего тела, чем к природе тел внешних, что я и объяснил многими примерами в прибавлении к

первой части.



Теорема 17. [...] Королларий. Душа может смот­реть на внешние тела, как бы на находящиеся налицо,

369


хотя бы они на самом деле и не существовали и налицо не находились, если только человеческое тело подверг­лось однажды действию со стороны их. [...]

Схолия. Итак, мы видим, каким образом может произойти то, что мы, как это часто бывает, смотрим на то, чего не существует, как на находящееся на­лицо. [...]

Я должен заметить здесь (чтобы приступить к объ­яснению того, что такое заблуждение), что воображе­ния (imaginationes) души, рассматриваемые сами в себе, нисколько не заключают в себе заблуждения; иными словами, душа не ошибается в силу того только, что она воображает; ошибается она лишь постольку, по­скольку рассматривается лишенной идеи, исключаю­щей существование-тех вещей, которые она воображает существующими налицо. Ведь если бы душа, вообра­жая несуществующие вещи находящимися налицо, вме­сте с тем знала, что эти вещи на самом деле не суще­ствуют, то такую силу воображения она считала бы, конечно, совершенством своей природы, а не недостат­ком; в особенности если бы такая способность вообра­жения зависела от одной только ее природы, т. е. (по опр. 7, ч. I) была бы свободной.

Теорема 18. Если человеческое тело подверглось однажды действию одновременно со стороны двух или нескольких тел, то душа, воображая впоследствии одно из них, тотчас будет вспоминать и о других. [...]

Схолия. Отсюда ясно, что такое память. Она есть не что иное, как некоторое сцепление идей, заключающих в себе природу вещей, находящихся вне человеческого тела, происходящее в душе сообразно с порядком и сцеплением состояний человеческого тела. Я говорю, во-первых, что память есть сцепление только идей, заклю­чающих в себе природу вещей, находящихся вне чело­веческого тела, а не идей, выражающих природу этих вещей. Так как на самом деле эти идеи (по т. 16) суть идеи состояний человеческого тела, заключающих в себе как его природу, так и природу внешних тел. Во-вто­рых, я говорю, что это сцепление идей происходит сооб­разно с порядком и сцеплением состояний человече­ского тела, дабы отличить его от сцепления идей, про-

370


исходящего сообразно с порядком разума, с помощью которого душа постигает вещи в их первых причинах и который один и тот же для всех людей.

Отсюда мы можем так же ясно понять, почему душа от мышления одной вещи тотчас же переходит к мышлению другой, не имеющей с первой никакого сходства. [...] Солдат, например, при виде следов коня на песке тотчас переходит от мысли о коне к мысли о всаднике, а отсюда — к мысли о войне и т. д. Кре­стьянин же от мысли о коне переходит к мысли о плуге, поле и т. д.; точно так же и всякий от одной мысли пе­реходит к той или другой сообразно с тем, привык ли он соединять и связывать образы вещей таким или

иным способом.



Теорема 19. Человеческая душа сознает тело че­ловеческое и знает о его существовании только через идеи о состояниях, испытываемых телом. [...]

Теорема 21. [...] Идея души соединена с душой точно так же, как сама душа соединена с телом. [...] Схолия. [...] Идея души и сама душа составляют одну и ту же вещь, представляемую под одним и тем же атрибутом, именно атрибутом мышления. Следова­тельно, говорю я, идея души и сама душа существуют в боге, вытекая с одной и той же необходимостью из одной и той же способности мышления, так как в дей­ствительности идея души, т. е. идея идеи, есть не что иное, как форма идеи, поскольку она рассматривается как модус мышления безотносительно к объекту. Ибо, раз кто-нибудь что-либо знает, он тем самым знает, что он это знает, и вместе с тем знает, что он знает, что он это знает, и так до бесконечности. Но об этом после. Теорема 22. Человеческая душа воспринимает не только состояния тела, но также и идеи этих состоя­ний (стр. 419—426).

Теорема 26. Человеческая душа воспринимает всякое внешнее тело как действительно (актуально) существующее только посредством идеи о состояниях

своего тела. [...]

Королларий. Поскольку человеческая душа вообра­жает внешнее тело, она не имеет адекватного познания его.

371


Доказательство. Когда человеческая душа созерцает внешние тела через посредство идей о состояниях сво­его собственного тела, то мы говорим, что она вооб­ражает (см. сх. т. 17) [...].

Теорема 28. Идеи состояний человеческого тела, поскольку они относятся к одной только человеческой душе, не суть идеи ясные и отчетливые, но смут­ные. [...]

Теорема 29. [...] Схолия. Я настаиваю на том, что душа имеет не адекватное познание о самой себе, о своем теле и о внешних телах, но только смутное и ис­каженное, всякий раз, когда она воспринимает вещи из обыкновенного порядка природы, т. е. во всех тех слу­чаях, когда она определяется к рассмотрению того или другого извне, случайно встречаясь с вещами, но не то­гда, когда она определяется к уразумению сходств, раз­личий и противоположностей между вещами изнутри, именно вследствие того, что она рассматривает сразу много вещей. Так как во всех тех случаях, когда она определяется так или иначе изнутри, она созерцает вещи ясно и отчетливо, что я и покажу ниже. [...]

Теорема 31. О продолжении отдельных вещей, находящихся вне нас, мы можем иметь только весьма неадекватное познание. [...]

Королларий. Отсюда следует, что все единичные вещи случайны и разрушимы. В самом деле, мы не мо­жем иметь об их длительности никакого адекватного познания (по пред, т.), а это и есть то, что должно ра­зуметь под случайностью вещей и их способностью к разрушению (см. сх. 1, т. 33, ч. I), так как, кроме этого (по т. 29, ч. I), случайного нет ничего.

Теорема 32. Все идеи, поскольку они относятся к богу, истинны. [...]

Теорема 35. Ложность состоит в недостатке по­знания, заключающемся в неадекватных, т. е. искажен­ных и смутных, идеях. [...]

Схолия. В сх. т. 17 этой части я объяснил, в каком смысле ошибка состоит в недостатке познания. Для большего уяснения этого я дам такой пример. Люди заблуждаются, считая себя свободными. Это мнение ос-

372


новывается только на том, что свои действия они со­знают, причин же, которыми они определяются, не знают. Следовательно, идея их свободы состоит в том, что они не знают никакой причины своих действий; что же касается того, что они говорят, будто человеческие действия зависят от свободы, то это слова, с которыми они не соединяют никакой идеи. В самом деле, что та­кое воля и каким образом двигает она тело, этого никто из них не знает. [...] Точно таким же образом, смотря на солнце, мы воображаем, что оно находится от нас на расстоянии около 200 шагов. Но заблуждение это со­стоит не в одном только таком воображении, но в том, что, воображая таким образом, мы не знаем истинного расстояния до солнца и причины этого воображения. Так как, хотя бы мы впоследствии и узнали, что солнце от­стоит от нас более чем на 600 земных диаметров, тем не менее мы не перестанем воображать его вблизи; ибо мы воображаем солнце на таком близком расстоянии не потому, что не знаем его истинного расстояния, но по­тому, что состояние нашего тела обнимает собой сущ­ность солнца лишь постольку, поскольку само тело под­вергается действию со стороны его. [...]

Теорема 38. То, что обще всем вещам и что оди­наково находится как в части, так и в целом, может быть представляемо только адекватно. [...]

Королларий. Отсюда следует, что существуют неко­торые идеи или понятия, общие всем людям, так как (по лемме 2) все тела имеют между собой нечто общее, что (по пред, т.) должно быть всеми воспринимаемо адекватно, т. е. ясно и отчетливо.

Теорема 40. Все идеи, которые вытекают в душе из находящихся в ней адекватных идей, также адек­ватны. [...]-

Схолия 1. Я показал, таким образом, причину тех понятий, которые называются дбщими (Notiones Com­munes) и составляют основание для наших умозаклю­чений.

[...] Чтобы не упустить здесь чего-либо такого, что необходимо знать, я изложу вкратце те причины, от ко­торых берут свое начало так называемые трансценден­тальные термины, как-то: сущее, вещь, нечто.

373

Эти термины происходят вследствие того, что тело человеческое по своей ограниченности способно сразу образовать в себе отчетливо только известное число образов (что такое образ, я объяснил в сх. т. 17). Если это число переступается, то такие образы начинают сли­ваться, и если это число образов, к одновременному отчетливому образованию которых тело способно, да­леко переступается, то все они совершенно сливаются между собой. В таком случае, как ясно из кор., т. 17 • и т. 18, человеческая душа может сразу отчетливо вооб­ражать лишь столько тел, сколько образов может сразу образоваться в ее теле. Если же образы в теле совер­шенно сливаются, то и душа будет воображать все тела слитно, без Всякой отчетливости, и понимать их как бы под одним атрибутом, именно под атрибутом сущего, вещи и т. д. Это можно вывести также и из того, что образы не всегда имеют одинаковую силу, а также и из других причин, аналогичных этим, излагать которые здесь нет нужды, так как для той цели, которую мы преследуем, достаточно рассмотреть только одну, ибо все они приводят к тому заключению, что эти термины обозначают идеи самые смутные.

Из подобных же причин возникли, далее, те поня­тия, которые называют всеобщими (универсальными, абстрактными), как-то: человек, лошадь, собака и т. д. А именно понятия эти возникают вследствие того, что в человеческом теле образуется столько образов, напри­мер, людей, что они если не совершенно превосходят силу воображения, то, однако, в такой степени, что не­значительные особенности, отличающие каждого из них (а именно цвет, величину и т. д.), и их определенное число душа воображать не в силах и воображает отчет­ливо только то, в чем все они, поскольку тело подвер­гается действию со стороны их, сходны, ибо с этой сто­роны тело подвергается действию всего более, а именно от всякого отдельного человека. Это-то душа и выра­жает словом «человек» и утверждает о всех бесконечно многих отдельных людях, ибо воображать определенное число отдельных людей душа, как мы сказали, не в со­стоянии. Но должно заметить, что эти понятия обра­зуются не всеми одинаково, но различны для каждого

374

соответственно с тем, со стороны чего его тело чаще подвергалось действию и что его душа легче вообра­жает или вспоминает. Так, например, тот, кто чаще с удивлением созерцал телосложение человека, пони­мает под словом человек животное с прямым положе­нием тела; а кто привык обращать внимание на что-либо другое, образует иной общий образ людей — что человек, например, есть животное, способное смеяться, животное двуногое, лишенное перьев, животное разум­ное. Точно так же и обо всем остальном каждый обра­зует универсальные образы сообразно с особенностями своего тела. Поэтому неудивительно, что среди фило­софов, желавших объяснять естественные вещи одни­ми только образами вещей, возникло столько несо­гласий.



Схолия 2. Из всего вышесказанного становится ясно, что мы многое постигаем и образуем всеобщие понятия, во-первых, из отдельных вещей, искаженно, смутно и беспорядочно воспроизводимых перед нашим умом нашими чувствами (см. кор. т. 29); поэтому я обыкновенно называю такие понятия познанием через беспорядочный опыт (cognitio ab experientia vaga). Во-вторых, из знаков, например из того, что, слыша или читая известные слова, мы вспоминаем о вещах и обра­зуем о них известные идеи, схожие с теми, посредством которых мы воображаем вещи (см. сх. т. 18). Оба этих способа рассмотрения вещей я буду называть впослед­ствии познанием первого рода, мнением или воображе­нием (cognitio primi generis, opinio vel imaginatio). В-третьих, наконец, из того, что мы имеем общие поня­тия и адекватные идеи о свойствах вещей (см. кор. т. 38, т. 39 с ее кор. и т. 40). Этот способ познания я буду называть рассудком и познанием второго рода (ratio et secundi generis cognitio). Кроме этих двух ро­дов познания существует, как я покажу впоследствии, еще третий, который будем называть знанием интуи­тивным (scientia intuitiva). Этот род познания ведет от адекватной идеи о формальной сущности каких-либо атрибутов бога к адекватному познанию сущности ве­щей. Объясню все это одним примером. Даны три числа для определения четвертого, которое относится к тре-

375


тьему так же, как второе к первому. Купцы не затруд­нятся помножить второе число на третье и полученное произведение разделить на первое; потому, разумеется, что они еще не забыли то, что слышали без всякого до­казательства от своего учителя, или потому, что много­кратно испытали это на простейших числах, или, на­конец, в силу доказательства т. 197-й книги Евклида, именно из общего свойства пропорций. В случае же са­мых простых чисел во всем этом нет никакой нужды. Если даны, например, числа 1, 2, 3, то всякий видит, что четвертое пропорциональное число есть 6, и притом гораздо яснее, так как о четвертом числе мы заключаем из отношения между первым и вторым, которое видим с первого взгляда.

Теорема 41. Познание первого рода есть единст­венная причина ложности, познание же второго и треть­его рода необходимо истинно. [...]

Теорема 43. Тот, кто имеет истинную идею,вме­сте с тем знает, что имеет ее, и в истинности вещи со­мневаться не может. [...]

Схолия. [...] В самом деле, всякий, имеющий истин­ную идею, знает, что истинная идея заключает в себе величайшую достоверность, так как иметь истинную идею значит не что иное, как познавать известную вещь совершенным, т. е. наилучшим, образом, и никто, ко­нечно, не может сомневаться в этом, если только он не думает, что идея есть что-то немое наподобие рисунка на доске, а не модус мышления, именно само разуме­ние. Кто может знать, спрашиваю я, что он обладает разумением какой-либо вещи, если он ее уже не ура­зумел? Т. е. кто может знать, что ему известна какая-либо вещь, если она прежде -уже не стала ему изве­стна? И какое мерило истины может быть яснее и вернее, как не сама истинная идея? Как свет обна­руживает и самого себя и окружающую тьму, так и истина есть мерило и самой себя и лжи.

[...] Душа наша, поскольку она правильно воспри­нимает вещи, составляет часть бесконечного разума бога {по кор. т. 11), и, следовательно, необходимо,чтобы ясные и отчетливые идеи нашей души были так же истинны, как идеи бога.

376

Теорема 44. Природе разума свойственно рас­сматривать вещи не как случайные, но как необходи­мые. [...]

Королларий 1. Отсюда следует, что от одного толь­ко воображения зависит то, что мы смотрим на вещи как на случайные как в отношении к прошедшему, так и в отношении к будущему. [...]

Королларий 2. Природе разума свойственно пости­гать вещи под некоторой формой вечности.

Доказательство. [...] Основы разума (Ratio) состав­ляют понятия (по т. 38), выражающие то, что обще для всех вещей, а (по т. 37) не сущность какой-либо единичной вещи, и которые поэтому должны быть представляемы без всякого отношения ко времени, но • под формой вечности; что и требовалось доказать

(стр. 429-443).



Теорема 48. В душе нет никакой абсолютной или свободной воли; но к тому или другому хотению душа определяется причиной, которая в свою очередь определена другой причиной, эта — третьей и так до бесконечности. [...]

Теорема 49. В душе не имеет места никакое во­левое явление, иными словами, никакое утверждение или отрицание, кроме того, какое заключает в себе идея, поскольку она есть идея.

Доказательство. В душе (по пред, т.) нет никакой абсолютной способности хотеть или не хотеть, но только отдельные волевые явления, именно то или другое ут­верждение, то или другое отрицание. [...]

Королларий. Воля и разум — одно и то же. Доказательство. Воля и ум не составляют ничего помимо отдельных волевых явлений и идей (по т. 48 и ее ex.). Отдельное же волевое явление (volitio) и идея — одно и то же. Следовательно, воля и разум (intellectus)·—одно и то же; что и требовалось до­казать.

Схолия. [...] Мы показали, что ложность состоит лишь в недостатке знания, заключающемся в искажен­ных и смутных идеях. Поэтому ложная идея в силу того, что она ложна, не заключает в себе достоверно­сти. Когда мы говорим, таким образом, что человек

377


успокаивается на ложном и не сомневается в нем, то это не значит, что он сознает это как достоверное, но только что он не сомневается или что он успокаивается на ложном вследствие того, что нет никаких причин, которые заставили бы колебаться его воображение. [...] Ибо под достоверностью мы понимаем нечто положи­тельное (см. т. 43 с ее ex.), а не просто отсутствие сомнения. Под недостатком же достоверности мы разу­меем ложность. [...]

Итак, я [...] напомню читателям, что следует делать тщательное различие между идеей или понятием души и образами воображаемых нами вещей. Затем необхо­димо делать различие между идеями и словами, кото­рыми мы обозначаем вещи. Вследствие того что эти три вещи, т. е. образы, слова и идеи, многими или со­вершенно смешиваются, или различаются недостаточно тщательно, или, наконец, недостаточно осторожно, на это учение о воле, знать которое решительно необхо­димо как для умозрения, так и для разумного устрое­ния жизни, не обращено совершенно никакого вни­мания. Те, которые думают, будто идеи состоят в образах, возникающих в нас вследствие столкновения с телами, убеждены, что идеи тех вещей, о которых мы не можем составить никакого им подобного образа, суть не идеи, а только фикции, измышляемые нами по сво­бодному произволу воли. Таким образом, они смотрят на идеи как на немые фигуры на картине и, будучи одержимы этим предрассудком, не видят, что всякая идея, в силу того что она идея, заключает в себе утвер­ждение или отрицание. Далее, те, которые смешивают слова с идеей или с утверждением, заключающимся в идее, думают, что их воля может идти наперекор тому, что они чувствуют, между тем как они утверж­дают или отрицают что-либо противное их чувству только на одних словах. Но от этих предрассудков мо­жет легко отделаться всякий, кто обратит внимание на природу мышления, которое никоим образом не заклю­чает в себе понятия протяжения; он ясно поймет из этого, что идея (составляя модус мышления) не со­стоит ни в образе какой-либо вещи, ни в словах, ибо сущность слов и образов составляется из одних только

378


телесных движений, никоим образом не заключающих в себе понятия мышления.

[...] Я согласен, что воля простирается далее, чем разум (intellectus), если под разумом понимать одни только ясные и отчетливые идеи; но я отрицаю, чтобы воля простиралась далее, чем восприятия, или способ­ность составлять понятия (представления — facultas concipiendi), и я совершенно не вижу, почему бесконеч­ной должна быть названа способность воли преимуще­ственно перед способностью чувствовать: как одной и той же способностью воли мы можем утверждать бес­конечно многое (однако одно после другого, ибо мы не можем утверждать сразу бесконечно многое), точно так же одной и той же способностью чувствовать мы можем чувствовать или воспринимать бесконечное множество тел (конечно, одно после другого). [...] Воля есть уни­версальная сущность, иными словами, идея, которой мы выражаем все отдельные волевые явления, т. е. то, что обще всем им. Если же эту общую, или универсаль­ную, идею всех волевых явлений считают, таким обра­зом, за способность, то нет ничего удивительного, если говорят, что эта способность простирается в бесконеч­ность за пределы разума: универсальное одинаково при­лагается как к одному индивидууму, так и к несколь­ким, равно как и к бесконечному числу их (стр. 445—

450).

[...] Здесь следует в особенности обратить внима­ние на то, как легко мы впадаем в ошибку, смешивая универсальное с единичным и вещи лишь мыслимые или сущности абстрактные — с реальными существами (стр. 452).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ПРИРОДЕ АФФЕКТОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ



Большинство тех, которые писали об аффектах и образе жизни людей, говорят как будто не об естествен­ных вещах, следующих общим законам природы, но о вещах, лежащих за пределами природы. Мало того,

379


они, по-видимому, представляют человека в природе как бы государством в государстве: они верят, что че­ловек скорее нарушает порядок природы, чем ему сле­дует, что он имеет абсолютную власть над своими дей­ствиями и определяется не иначе как самим собою. Да­лее, причину человеческого бессилия и непостоянства они приписывают не общему могуществу природы, а какому-то недостатку природы человеческой, которую они вследствие этого оплакивают, осмеивают, презирают или, как это всего чаще случается, ею гнушаются, того же, кто умеет красноречивее или остроумнее поносить бессилие человеческой души, считают как бы божест­венным.

Однако были и выдающиеся люди (труду и искус­ству которых мы, сознаемся, многим обязаны), напи­савшие много прекрасного о правильном образе жизни и преподавшие смертным советы, полные мудрости2; тем не менее природу и силы аффектов и то, насколько душа способна умерять их, никто, насколько я знаю, не определил. [...] Теперь же я хочу возвратиться к тем, которые предпочитают скорее гнушаться человеческими аффектами и действиями или их осмеивать, чем позна­вать их.

Им, без сомнения, покажется удивительным, что я собираюсь исследовать человеческие пороки и глупости геометрическим путем и хочу ввести строгие доказа­тельства в область таких вещей, которые они про­возглашают противоразумными, пустыми, нелепыми и ужасными. Но мой принцип таков: в природе нет ни­чего, что можно было бы приписать ее недостатку, ибо природа всегда и везде остается одной и той же; ее сила и могущество действия, т. е. законы и правила природы, по которым все происходит и изменяется из одних форм в другие, везде и всегда одни и те же, а следовательно, и способ познания природы вещей, ка­ковы бы они ни были, должен быть один и тот же, а именно — это должно быть познанием из универсаль­ных законов и правил природы. Таким образом, аффек­ты ненависти, гнева, зависти и т. д., рассматриваемые сами в себе, вытекают из той же необходимости и мо­гущества природы, как и все остальные единичные



т

вещи, и, следовательно, они имеют известные причины, через которые они могут быть понятны, и известные свойства, настолько же достойные нашего познания, как и свойства всякой другой вещи, в простом рассмот­рении которой мы находим удовольствие. Итак, я буду трактовать о природе и силах аффектов и могуществе над ними души по тому же методу, следуя которому я трактовал в.предыдущих частях о боге и душе, и буду рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бы вопрос шел о линиях, поверхно­стях и телах.

ОПРЕДЕЛЕНИЯ



3. Под аффектами я разумею состояния тела (сог-poris affectiones), которые увеличивают или умень­шают способность самого тела к действию, благоприят­ствуют ей или ограничивают ее, а вместе с тем и идеи этих состояний.

Если, таким образом, мы можем быть адекватной причиной какого-либо из этих состояний, то под аффек­том я разумею состояние активное, в противном слу­чае — пассивное. [...]

Теорема 1. Душа наша в некоторых отношениях является активной, в других — пассивной, а именно: поскольку она имеет идеи адекватные, она необходимо активна, поскольку- же имеет идеи неадекватные, она необходимо пассивна. [...]

Теорема 2. Ни тело не может определять душу к мышлению, ни душа не может определять тело ни к движению, ни к покою, ни к чему-либо другому (если только есть что-нибудь такое). [...]

Схолия. Это яснее можно понять из сказанного в сх. т. 7, ч. II, именно из того, что душа и тело составляют одну и ту же вещь, в одном случае представляемую под атрибутом мышления, в другом — под атрибутом про­тяжения. [...] Того, к чему способно тело, до сих пор ни­кто еще не определил, т. е. опыт никого еще до сих пор не научил, к каким действиям тело является способным в силу одних только законов природы, рассматриваемой исключительно в качестве телесной, и к чему оно не способно, если только не будет определяться душою,

Ш

До сих пор никто еще не изучил устройства тела настоль­ко тщательно, чтобы мог объяснить все его отправле­ния. Я не говорю уже здесь о том, что у лишенных ра­зума животных замечается многое такое, что далеко превосходит человеческую проницательность, а также о том, что лунатики во время сна делают весьма мно­гое, на что они не решились бы в бодрственном состоя­нии; а это достаточно ясно показывает, что само тело в силу одних только законов своей природы способно ко многому, от чего приходит в изумление его душа. Никто не знает, далее, каким образом и какими сред­ствами душа двигает тело, какую степень движения мо­жет она сообщить телу и с какой скоростью способна его двигать. Отсюда следует, что, когда люди говорят, что то или другое действие тела берет свое начало от души, .имеющей власть над телом, они не знают, что говорят, и лишь в красивых словах сознаются, что ис­тинная причина этого действия им неизвестна, и они нисколько этому не удивляются. Но, скажут они, знают ли они, какими средствами душа двигает тело, или нет, опыт, однако, учит их, что, если бы душа не была спо­собна к измышлению, тело оставалось бы инертно; опыт будто бы учит, далее, что единственно во власти души находится говорить или молчать и многое другое, что они считают поэтому зависящим от ее решения. Но что касается до первого, то я спрошу .их: разве опыт не . учит их также, что и наоборот, если тело недеятельно, то и душа не способна к мышлению? Когда тело по­коится во сне, вместе с ним спит и душа и не имеет способности измышлять, как в бодрственном состоянии. Далее, все, я думаю, испытали, что душа не всегда оди­наково способна к мышлению об одном и том же пред­мете; но, смотря по тому, насколько способно тело к тому, чтобы в нем возник образ того или другого пред­мета, и душа является более или менее способной к со­зерцанию того или другого предмета. Но, говорят, из одних лишь законов природы, поскольку она рассмат­ривается исключительно как телесная, невозможно было бы вывести причины архитектурных зданий, произве­дений живописи и тому подобного, что производит одно только человеческое искусство, и тело человеческое не

382


могло бы построить какой-либо храм, если бы оно не определялось и не руководствовалось душою. Но я по­казал уже, что они не знают, к чему способно тело и что можно вывести из одного только рассмотрения его природы, а также что сами они знают из опыта, что по одним лишь законам природы происходит весьма мно­гое, возможности происхождения чего иначе, как по ру­ководству души, они никогда не поверили бы, каково, например, то, что делают во сне лунатики и от чего сами они в бодрственном состоянии приходят в изум­ление. Прибавим, что самое устройство человеческого тела по своей художественности далеко превосходит все, что только было создано человеческим искусством, не говоря уже о том, что из природы, как это было по­казано выше, под каким бы атрибутом она ни рассмат­ривалась, вытекает бесконечно многое.

Что касается до второго, то, конечно, для людей было бы гораздо лучше, если бы во власти человека одинаково было как молчать, так и говорить. Но опыт более чем достаточно учит, что язык всего менее нахо­дится во власти людей и что они всего менее способны умерять свои страсти. Поэтому многие думают, что мы только то делаем свободно, к чему не сильно стремимся, так как стремление к этому легко может быть ограни­чено воспоминанием о другой вещи, часто приходящей нам на ум, и, наоборот, всего менее мы свободны в том, к чему стремимся с великой страстью, которая не мо­жет быть умерена воспоминанием о другой вещи. Ко­нечно, говорящим так ничто не препятствовало бы ве­рить, что мы и во всем поступаем свободно, если бы только они не испытали, что мы делаем много такого, в чем впоследствии раскаиваемся, и что часто, вол­нуясь противоположными страстями, мы видим луч­шее, а следуем худшему. Точно так же ребенок убеж­ден, что он свободно ищет молока, разгневанный маль­чик — что он свободно желает мщения, трус — бегства. Пьяный убежден, что он по свободному определению души говорит то, что впоследствии трезвый желал бы взять назад. Точно так же помешанные, болтуны, дети и многие другие в том же роде убеждены, что они го­ворят по свободному определению души, между тем

383


как не в силах сдержать одолевающий их порыв говор­ливости. Таким образом, и самый опыт не менее ясно, чем разум (Ratio), учит, что люди только по той при­чине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причин, которыми они определяются, не знают и что определения души суть, далее, не что иное, как самые влечения, которые бывают различны сооб­разно с различными состояниями тела. В самом деле, всякий поступает во всем сообразно со своим аффек­том, а кто волнуется противоположными аффектами, тот сам не знает, чего он хочет, кто же не подвержен никакому аффекту, того малейшая побудительная при­чина влечет куда угодно. Все это, конечно, ясно пока­зывает, что как решение души, так и влечение и опре­деление тела по природе своей совместны или, лучше сказать, одна и та же вещь, которую мы называем ре­шением (decretum), когда она рассматривается и вы­ражается под атрибутом мышления, и определением (determinatio), когда она рассматривается под атрибу­том протяжения и выводится из законов движения и покоя. [...]

Теорема 6. Всякая вещь, насколько от нее зави­сит, стремится пребывать в своем существовании (бы­тии). [...]

Теорема 9. Душа, имеет ли она идеи ясные и от­четливые или смутные, стремится пребывать в своем существовании в продолжение неопределенного времени и сознает это свое стремление (стр. 454—461).

Теорема 51. Различные люди могут подвергаться со стороны одного и того же объекта различным аф­фектам, и один и тот же человек может в разные вре­мена подвергаться от одного и того же объекта разным аффектам (стр. 495).

Теорема 52. [...] Схолия. [...] Названия аффектов возникли скорее из обыкновенного словоупотребления, чем из точного их познания (стр. 497, 498).

Теорема 56. Существует столько же видов удо­вольствия, неудовольствия и желания, а следовательно, и всех аффектов, слагающихся из них (каково душев­ное колебание) или от них производных (каковы лю­бовь, надежда, страх и т. д.), сколько существует видов

384


тех объектов, со стороны которых мы подвергаемся аф­фектам (стр. 501).

Теорема 59. Между всеми аффектами, относя­щимися к душе, поскольку она активна, нет никаких, кроме относящихся к удовольствию и желанию. [...] Схолия. [...] Думаю, что я изъяснил, таким образом, главнейшие аффекты и душевные колебания, происхо­дящие из сложения трех первоначальных аффектов, именно желания, удовольствия (радости) и неудоволь­ствия (печали), и показал их первые причины. Из ска­занного ясно, что мы различным образом возбуждаемся внешними причинами и волнуемся, как волны моря, гонимые противоположными ветрами, не зная о нашем исходе и судьбе.

[...] Аффекты могут слагаться друг с другом столь­кими способами и отсюда может возникнуть столько новых видоизменений, что их невозможно определить никаким числом. [...]

ОПРЕДЕЛЕНИЕ АФФЕКТОВ

1. Желание есть самая сущность человека, пос­кольку она представляется определенной к какому-либо действию каким-либо данным ее состоянием. [...]

2. Удовольствие есть переход человека от меньшего совершенства к большему.

3. Неудовольствие есть переход человека от боль­шего совершенства к меньшему (стр. 505—508).



6. Любовь есть удовольствие, сопровождаемое иде­ей внешней причины. [...]

7. Ненависть есть неудовольствие, сопровождаемое идеей внешней причины (стр. 510).

44. Честолюбие есть чрезмерное желание славы. [...]

45. Чревоугодие есть неумеренное желание или лю­бовь к пиршествам.

46. Пьянство есть неумеренное желание и любовь

к вину.

47. Скупость есть неумеренное желание и любовь

к богатствам.



48. Разврат есть также желание и любовь к поло­
вым сношениям. [...]
13 Антология, т. 2 385

ОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ АФФЕКТОВ

Аффект, называемый страстью души, есть смутная идея, в которой душа утверждает большую или мень­шую, чем прежде, силу существования своего тела или какой-либо его части и которой сама душа определяется к мышлению одного преимущественно перед другим (стр. 518, 519).

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ РАБСТВЕ ИЛИ О СИЛАХ . АФФЕКТОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Человеческое бессилие в укрощении и ограничении аффектов я называю рабством. Ибо человек, подвер­женный аффектам, уже не владеет сам собой, но нахо­дится в руках фортуны, и притом в такой степени, что он хотя и видит перед собой лучшее, однако принуж­ден следовать худшему (стр. 521).

Итак, совершенство и несовершенство в действи­тельности составляют только модусы мышления, имен­но понятия, обыкновенно образуемые нами путем срав­нения друг с другом индивидуумов одного и того же вида или рода. По этой-то причине я и сказал выше (опр. 6, ч. II), что под реальностью и совершенством я разумею одно и то же. В самом деле, все индивидуумы природы мы относим обыкновенно к одному роду, назы­ваемому самым общим, именно к понятию сущего, ко­торое обнимает собой абсолютно все индивидуумы при­роды. [...]

Что касается до добра и зла, то они [...] не показы­вают ничего положительного в вещах, если их рассма­тривать самих в себе, и составляют только модусы мы­шления, или понятия, образуемые нами путем сравне­ния вещей друг с другом. Ибо одна и та же вещь в одно и то же время может быть и хорошей и дурной, равно как и безразличной. Музыка, например, хороша для меланхолика, дурна для носящего траур, а для глухого она ни хороша, ни дурна. [...]

386


ОПРЕДЕЛЕНИ Я

1. Под добром я понимаю то, что, как мы наверное знаем, для нас полезно.

2. Под злом же — то, что, как мы наверное знаем, препятствует нам обладать каким-либо добром. [...]



3. Я называю единичные вещи случайными, посколь­ку мы, обращая внимание на одну только их сущность, не находим ничего, что необходимо полагало бы их су­ществование или необходимо исключало бы его.

4. Те же самые единичные вещи я называю возмож­ными, поскольку мы, обращая внимание на причины, которыми они должны быть производимы, не знаем, определены ли последние к произведению этих ве­щей. [...]

АКСИОМА. В природе вещей нет ни одной от­дельной вещи, могущественнее и сильнее которой не было бы никакой другой. Но для всякой данной вещи существует другая, более могущественная, которой пер­вая может быть разрушена. [...]

Теорема 3. Сила, с которой человек пребывает в своем существовании, ограничена, и ее бесконечно пре­восходит могущество внешних причин. [..,]

Королларий. Отсюда следует, что человек необходи­мо подвержен всегда пассивным состояниям, следует общему порядку природы, повинуется ему и приспособ­ляется к нему, насколько того требует природа вещей. Теорема 5. Сила и возрастание всякого пассивно­го состояния и пребывание его в существовании опреде­ляются не способностью, в силу которой мы стремимся пребывать в своем существовании, но соотношением мо­гущества внешней причины с нашей собственной спо­собностью. [...]

Теорема 7. Аффект может быть ограничен или уничтожен только противоположным и более сильным аффектом, чем аффект, подлежащий укрощению (стр.

523-530).



Теорема 18. [...] Схолия. [...] Так как разум не тре­бует ничего противного природе, то он требует, следо­вательно, чтобы каждый любил самого себя, искал для себя полезного, что действительно полезно, и стремился ко всему тому, что действительно ведет человека к боль-

387


шему совершенству, и вообще чтобы каждый, насколько это для него возможно, стремился сохранять свое суще­ствование. Это так же необходимо истинно, как то, что целое больше своей части (см. т. 4, ч. III). Далее, так как добродетель (по опр. 8) состоит не в чем ином, как в действовании по законам собственной природы, и так как всякий (по т. 7, ч. III) стремится сохранять свое существование лишь по законам своей собствен­ной природы, то отсюда следует, во-первых, что основа­ние добродетели составляет самое стремление сохранить собственное существование и что счастье состоит в том, что человек может сохранять его. Во-вторых, следует, что добродетели должно искать ради нее самой и что нет ничего лучше нее или полезнее для нас, ради чего должно было бы к ней стремиться. Наконец, в-третьих, следует, что самоубийцы бессильны духом и совершен­но побеждаются внешними причинами, противными их природе.

[...] Вне нас существует многое, что для нас полезно и к чему вследствие этого должно стремиться. Из чис­ла этого ничего нельзя придумать лучше того, что со­вершенно согласно с нашей природой. В самом деле, если, например, два индивидуума совершенно одной и той же природы соединяются друг с другом, то они со­ставляют индивидуум вдвое сильнейший, чем каждый из них в отдельности. Поэтому для человека нет ничего полезнее человека; люди, говорю я, не могут, желать для сохранения своего существования ничего лучшего, как того, чтобы все, таким образом, во всем согласова­лись друг с другом, чтобы души и тела всех составляли как бы одну душу и одно тело, чтобы все вместе, на­сколько возможно, стремились сохранять свое сущест­вование и все вместе искали бы общеполезного для всех. Отсюда следует, что люди, управляемые разумом, т. е. люди, ищущие собственной пользы по руководству разума, не чувствуют влечения ни к чему, чего не же­лали бы другим людям, а потому они справедливы, верны и честны (стр. 537—538).

Теорема 26. Все, к чему мы стремимся вследст­вие разума (Ratio), есть не что иное, как познание; и душа, поскольку она руководствуется разумом, считает

388


полезным для себя только то, что ведет к познанию

(стр. 542).



Теорема 33. Люди могут быть различны по сво­ей природе постольку, поскольку они волнуются аффек­тами, составляющими пассивные состояния; в этом от­ношении даже один и тот же человек бывает изменчив, и непостоянен (стр. 546).

Теорема 35. Люди лишь постольку всегда необхо­димо сходны между собой по своей природе, поскольку они живут по руководству разума (Ratio). [...]

Королларий 1. В природе вещей нет ничего единич­ного, что было бы для человека полезнее человека, жи­вущего по руководству разума. [...]

Схолия. И самый опыт ежедневно свидетельствует истинность только что показанного нами столькими пре­красными примерами, что почти у всех сложилась пос­ловица: человек человеку бог. Однако редко бывает, чтобы люди жили по руководству разума; напротив, все у них сложилось таким образом, что они большей ча­стью бывают ненавистны и тягостны друг для друга. И тем не менее они едва ли могут вести одинокую жизнь, так что многим весьма нравится известное опре­деление человека как животного общественного; и в действительности дело обстоит таким образом, что из общего сожития людей возникает гораздо более удобств, чем вреда. Поэтому пускай сатирики сколько хотят ос­меивают дела человеческие, пускай проклинают их тео­логи, пускай меланхолики превозносят, елико возмож­но, жизнь первобытную и дикую, презирают людей и приходят в восторг от животных, — опыт все-таки будет говорить людям, что при взаимной помощи они гораздо легче могут удовлетворять свои нужды и только соеди­ненными силами могут избегать опасностей, отовсюду

им грозящих [...].



Теорема 37. Всякий, следующий добродетели, же­лает другим того же блага, к которому сам стремится, и тем больше, чем большего познания бога достиг он. [...]

Каталог: sites -> default -> files
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> ТӘуелсіздік жылдарынан кейінгі сыр өҢірі мерзімді басылымдар: бағыт-бағдары мен бет-бейнесі
files -> Ф 06-32 Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі
files -> Т. Н. Кемайкина психологические аспекты социальной адаптации детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей методическое пособие
files -> Техническая характеристика ао «нак «Казатомпром»
files -> Үкіметтің 2013 жылға арналған Заң жобалау жұмыстары Жоспарының орындалуы бойынша ақпарат
files -> Ақтөбе облысының жұмыспен қамтуды үйлестіру және әлеуметтік бағдарламалар басқарма басшысының


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   48


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет