Издательство социально- экономической



бет41/48
Дата17.05.2020
өлшемі4.27 Mb.
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   48
ГЛАВА III

О МАТЕРИИ, ЕЕ РАЗЛИЧНЫХ СОЧЕТАНИЯХ И ДВИЖЕНИЯХ, ИЛИ О ПРОИСХОДЯЩИХ В ПРИРОДЕ ПРОЦЕССАХ

Мы не знаем элементов тел, но знаем некоторые из их свойств или качеств и отличаем друг от друга раз­личные вещества по тем впечатлениям, или измене­ниям, которые они вызывают в наших чувствах, т. е. по различным движениям, порождаемым в нас их при­сутствием. Таким образом, мы обнаруживаем в телах

677


протяжение, подвижность, делимость, твердость, тя­жесть, силу инерции. Из этих общих и первичных свойств вытекают другие: плотность, фигура, цвет, вес и т. д. Таким образом, по отношению к нам материя вообще есть все то, что воздействует каким-нибудь обра­зом на наши чувства, а качества, приписываемые нами различным веществам, основываются на различных впе­чатлениях, или изменениях, производимых в нас этими веществами.

До сих пор не было дано удовлетворительного оп­ределения материи. Люди, введенные в заблуждение своими предрассудками, имели о ней лишь несовершен­ные, поверхностные, смутные представления. Они рас­сматривали эту материю как какое-то единое, грубое, пассивное тело, неспособное двигаться, сочетаться, про­изводить что-нибудь самостоятельно. Между тем они должны были рассматривать ее как род явлений и су­ществ, различные особи которого хотя и имеют некото­рые общие свойства, как, например, протяжение, дели­мость, фигуру и т. д., но не должны ни быть относимы к одному и тому же классу, ни получать одного и того же наименования. [...]

Достаточно хоть сколько-нибудь внимательно при­глядеться к происходящим в природе процессам, про­следить за телами природы в различных состояних, че­рез которые они вынуждены проходить в силу своих свойств, чтобы убедиться, что одно лишь движение яв­ляется источником изменений, сочетаний, форм, одним словом, всех модификаций материи (стр. 84—86).

От камня, образованного внутри земли путем тес­ного сочетания сходных и родственных, сблизившихся между собой молекул, до солнца, этого колоссального резервуара пылающих частиц, освещающего небесный свод, от пассивной устрицы до активного и мыслящего человека мы видим непрерывное продвижение, постоян­ную цепь сочетаний и движений, дающую начало суще­ствам, которые отличаются друг от друга лишь входя­щими в их состав элементарными веществами, а также сочетаниями и пропорциями этих веществ, порождаю­щими бесконечное разнообразие способов существова­ния и действия (стр. 90—91).

678

ГЛАВА IV



О ЗАКОНАХ ДВИЖЕНИЯ, ОБЩИХ ДЛЯ ВСЕХ ТЕЛ ПРИРОДЫ;

О ПРИТЯЖЕНИИ И ОТТАЛКИВАНИИ. О СИЛЕ ИНЕРЦИИ.

О НЕОБХОДИМОСТИ

[...] Самые сложные движения всегда являются лишь результатом сочетания простых движений. Поэтому, если мы будем знать общие законы тел и их движений, нам будет достаточно разложить на составные части и проанализировать сложные процессы, чтобы открыть со­ставляющие их простые движения, а опыт покажет нам следствия, которые мы можем ожидать от последних. Мы увидим тогда, что причинами необходимого со­единения различных веществ, из которых составлены все тела, являются очень простые движения, что эти тела, различные по своей сущности и свойствам, имеют свои особые способы действия, или особые движения, и что их совокупное движение есть сумма частных дви­жений (стр. 95).

Всякая причина производит следствие, не может быть следствия без причины. Всякий импульс сопро­вождается более или менее заметным движением, более или менее значительным изменением в получающем его теле. Но все движения, все способы действия опреде­ляются, как мы видели, природой тел, их сущностью, свойствами, сочетаниями. А так как все движения или способы действия тел и существ зависят от некоторых причин и эти причины могут действовать лишь согласно своему способу бытия или своим существенным свой­ствам, то отсюда следует заключить, что все явления необходимы и всякое существо или тело природы при данных обстоятельствах и присущих ему свойствах не может действовать иначе, чем оно действует.

Необходимость есть постоянная и ненарушимая связь причин с их следствиями. Огонь необходимо зажигает горючие вещества, попадающие в сферу его действия. Человек необходимо желает того, что полезно или ка­жется полезным его благополучию. Природа во всех своих явлениях с необходимостью действует согласно свойственной ей сущности. Все содержащиеся в ней тела необходимо действуют согласно их особым сущно­стям. Именно движение связывает целое с его частями,

679


а части — с целым. Таким образом, все связано во Все­ленной: последняя есть лишь необъятная цепь причин и следствий, непрерывно вытекающих друг из друга. Достаточно немного поразмыслить, чтобы понять, что все наблюдаемое нами необходимо, т. е. не может быть иным, чем оно есть, что все тела и существа, которые мы видим, равно как и те, которые ускользают от нашего взо­ра, действуют сообразно определенным законам. Соглас­но этим законам, тяжелые тела падают, а легкие подни­маются, сходные субстанции притягиваются, все суще­ства стремятся к самосохранению, человек любит са­мого себя, стремится к тому, что, насколько ему изве­стно, выгодно, и питает отвращение к тому, что может быть ему вредным. Наконец, мы вынуждены признать, что не может быть независимой энергии, изолированной причины, ни с чем не связанного действия в природе, в которой все существа непрерывно действуют друг на друга и которая сама есть лишь вечный круг движений, сообщаемых и получаемых согласно необходимым за­конам.

Мы воспользуемся двумя примерами, чтобы сделать более наглядным только что изложенный принцип. Один из них мы заимствуем из области физики, а дру­гой — из области духовной жизни. В вихре пыли, под­нятой буйным ветром, как бы хаотичным он нам ни ка­зался, в ужаснейшем шторме, вызванном противополож­но направленными ветрами, вздымающими волны, нет ни одной молекулы пыли или воды, которая расположена случайно, не имеет достаточной причины, чтобы зани­мать то место, где она находится, и не действует именно тем способом, каким она должна действовать. Математик, который в точности знал бы различные действующие в этих двух случаях силы и свойства при­веденных в движение молекул, доказал бы, что, со­гласно данным причинам, каждая молекула действует в точности так, как должна действовать, и не может действовать иначе.

Во время страшных судорог, сотрясающих иногда политические общества и часто влекущих за собой гибель какого-нибудь государства, у участников революции — как активных деятелей, так и жертв — нет ни одного

680

действия, ни одного слова, ни одной мысли, ни одного желания, ни одной страсти, которые не были бы необ­ходимыми, не происходили бы так, как они должны происходить, безошибочно не вызывали бы именно тех действий, какие они должны были вызвать сообразно местам, занимаемым участниками данных событий в этом духовном вихре. Для ума, который был бы в со­стоянии охватить и оценить все духовные и телесные действия и противодействия лиц, способствующих такой революции, это было бы очевидным.

Наконец, если в природе все связано и все движе­ния в ней возникают друг из друга, хотя часто их скры­тое взаимодействие ускользает от нашего взора, мы должны быть уверены, что нет столь малой и отдален­ной причины, которая не оказывала бы на нас иногда в высшей степени огромного и неожиданного влияния. Может быть, в бесплодных равнинах Ливии зарож­дается буря, которую занесут нам ветры и которая, сгустив нашу атмосферу, воздействует на настроения и страсти человека, в силу сложившихся обстоятельств способного влиять на множество других людей и по своему произволу решать судьбы многих народов (стр. 99-101).

часть вторая

о божестве,

о доказательстве его существования,



о его атрибутах, о способе, каким божество

влияет на счастье людей

глава l

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАШИХ ИДЕЙ О БОЖЕСТВЕ
[...] Первые мгновения жизни человека отмечены

рядом потребностей; это значит, что человеку в целях самосохранения необходимо содействие ряда соответ­ствующих факторов; потребности обнаруживаются в че-ловеке в виде какого-то расстройства, какой-то апатии и вялости его организма, вызывающих в нем тягостное ощуущение; это расстройство остается и усиливается до тex пор, пока соответствующая причина не восстановит порядка, присущего человеческому организму. [...]

681
Если бы в этом мире не было зла, человек никогда не помышлял бы о божестве. Если бы природа дала ему возможность легко удовлетворять свои неизменно возоб­новляющиеся потребности или испытывать лишь прият­ные ощущения, то его дни протекали бы в постоянном однообразии и у него не было бы поводов исследовать неизвестные ему причины вещей (стр. 357—358).

Разрозненно жившие дикари вовсе не знали законов природы или знали их крайне несовершенным образом; только общественная жизнь дает возможность разви­ваться человеческому знанию; чтобы разгадать приро­ду, необходимы разнообразные и взаимодополняющие друг друга усилия. Если иметь это в виду, станет ясно, почему для наших диких предков все явления были чем-то таинственным, а вся природа — загадкой; все явления должны были казаться чудесными и грозны­ми лишенным опыта существам; все, что они видели, должно было представляться им необычным, страшным, противоречащим порядку вещей (стр. 360).

Невежество, тревоги, бедствия всегда были источни­ком первых представлений людей о божестве. [...] Пред­ставление об этих могущественных силах всегда соеди­нялось с представлением о страхе; их имя всегда напо­минало человеку его собственные бедствия или бед­ствия его предков: мы трепещем теперь потому, что наши предки трепетали тысячи лет тому назад. Пред­ставление о божестве всегда вызывает в нас горестные мысли [...].

Если боги народов были порождены посреди тревог, то точно так же посреди страданий каждый отдельный человек сотворил для самого себя некую неведомую силу. Человек, испытывающий какое-нибудь несчастье или неприятное ощущение, не умеет объяснить их из-за незнания естественных причин и способа их действия. Возникающие внутри него и вопреки ему движения: бо­лезни, страдания, страсти, тревоги, болезненные измене­ния, испытываемые его организмом, причины которых он не знает, наконец, смерть, вид которой так страшен для привязанного к жизни существа, — все эти явле­ния представляются ему сверхъестественными, так как противоречат его природе; поэтому он приписывает

682


их какой-то могущественной причине, которая, не­смотря на все его усилия, располагает им по сво­ему произволу. Его воображение в отчаянии от ка­жущихся неизбежными бедствий немедленно создает ему какой-нибудь призрак, перед которым он не пере­стает трепетать в сознании своей собственной слабо­сти. Тогда, скованный страхом, он начинает печально размышлять о своих страданиях и в трепете изыски­вает средства устранить их, обезоружить гнев преследу­ющего его призрака. Так в мастерской печали несчаст­ный человек создает призрак, из которого он делает се­бе бога.

О неизвестных нам предметах мы всегда умозаклю­чаем по тем вещам, которые в состоянии познать. Че­ловек по аналогии с самим собой приписывает всякой воздействующей на него неизвестной причине волю, ум, намерения, планы, страсти — одним словом, качест­ва, подобные его собственным. [...] Сообразно с этими представлениями, всегда заимствуемыми человеком у самого себя, из своего собственного способа действо­вать, он любит воздействующие на него предметы или боится их, приближается к ним доверчиво или с опас­кой, стремится к ним или избегает их, если думает, что может избежать их влияния. [...] Все это дает нам воз­можность объяснить образование ботоъ-хранителей, ко­торые имеются у каждого человека среди грубых и ди­ких народов (стр. 362—364).

В начале своей общественной жизни люди, часто претерпевая бедствия по вине природы, приписали сти­хиям или управляющим ими скрытым силам волю, намерения, потребности, желания, подобные тем, кото­рые имеются у человека. В этом — источник жертво­приношений, придуманных, чтобы кормить эти неиз­вестные существа; возлияний, предназначенных уто­лять их жажду; фимиама и ладана, которые должны доставлять удовлетворение их обонянию. Полагали, что раздраженные стихии или повелевающие ими силы мо­жно умиротворять, как раздраженного человека, моль­бами, низкопоклонством, подарками. [...]

Так как старики обладали большим опытом, то на них обыкновенно возлагалась миссия примирения лю-

683


дей с раздраженным божеством. Эти старики окружи­ли обряд примирения с богом всякого рода церемония­ми, предосторожностями и формулами: они записали для своих сограждан полученные ими от предков све­дения, сделанные ими наблюдения, выдуманные ими сказания. Так возникло жречество; так сложился культ; так мало-помалу образовалась религиозная доктрина, передававшаяся в каждом обществе от поколения к по­колению. [.,.]

Первая богословская система вначале заставила че­ловека бояться и почитать стихии, материальные гру­бые предметы; затем он стал поклоняться существам, управляющим стихиями, — могущественным гениям, гениям низшего порядка, героям или людям, одарен-.ным великими доблестями. В ходе дальнейших раз­мышлений он решил упростить эту систему, подчинив всю природу одному-единственному агенту — верховно­му разуму, духу, мировой душе, приводящей в движе­ние эту природу и ее части. Восходя от одной причины к другой, люди в конце концов перестали различать что бы то ни было, и в этом-то мраке они поместили своего бога; в этих темных безднах их встревоженное воображение продолжает фабриковать химеры, которые будут страшить людей до тех пор, пока познание при­роды не освободит их от веры в эти призраки — пред­меты их постоянного и бессмысленного поклонения.

Если мы захотим понять сущность наших представ­лений о божестве, то должны будем признать, что сло­вом бог люди всегда обозначают наиболее скрытую, далекую и неизвестную причину наблюдаемых ими явлений; они употребляют это слово лишь в тех слу­чаях, когда перестают разбираться в механизме есте­ственных и известных им причин; утратив из виду по­следовательность и связь этих причин, они прекращают свои поиски; чтобы покончить с затруднениями, назы­вают богом последнюю причину, т. е. ту, которая на­ходится за гранью всех известных им причин; таким образом, они дают лишь туманное название некоторой неизвестной причине, перед которой останавливаются под влиянием лености мысли или ограниченности сво­их познаний (стр. 366—368).

684


Если незнание природы .породило богов, то позна­ние ее должно их уничтожить. С ростом знаний чело­века растут его силы и его орудия; науки, искусства, ремесла оказывают ему свою помощь; опыт делает его более уверенным, помогая ему оказывать сопротивле­ние многим явлениям, перестающим пугать его, лишь только он познает их. Одним словом, людские страхи рассеиваются по мере роста просвещения. Просвещен­ный человек перестает быть суеверным (стр. 375).

КОНДОРСЕ

Жан-Антуан Кондорсе (1743—1794) — французский просве­титель, математик и политический деятель. Сотрудничал в «Эн­циклопедии», возглавлявшейся Дидро. Будучи членом Фран­цузской академии, Кондорсе в течение многих лет занимал пост ее секретаря. Во время французской буржуазной револю­ции в 1791 г. был избран в Законодательное собрание. В Кон­венте примкнул к жирондистам и боролся против якобинцев. Правительства Робеспьера обвинило Кондорсе в участии в за­говоре и вынесло решение об его аресте. Скрываясь, он писал свое знаменитое произведение «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума». В начале 1794 г. Кондорсе был арестован и в тюрьме, желая избежать казни, принял яд. Выдержки из его произведения подобраны В. Н. Кузнецовым по изданию: Ж. А. Кондорсе. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. М., 1936.

ЭСКИЗ ИСТОРИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ ПРОГРЕССА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

ВВЕДЕНИЕ


Человек рождается со способностью получать ощущения, замечать и различать в своих восприятиях составляющие их простейшие ощущения, удерживать, распознавать, комбиниро­вать, сохранять или воспроизводить их в своей памяти, сравни­вать между собой эти сочетания, схватывать то, что есть между ними общего, и то, что их различает, определяет признаки всех этих объектов, чтобы легче их понять и облегчить себе процесс новых сочетаний.

Эта способность развивается в нем под воздействием внеш­них вещей, т. е. благодаря наличию известных сложных ощу­щений, постоянство которых, выражающееся в тождестве их соединений или в законах их изменений, не зависит от него. Он упражняет также эту способность посредством общения

685


с себе подобными индивидами, наконец, при помощи искусст­венных средств, которые люди, вслед за первым развитием этой самой способности, начали изобретать. [...]

Если ограничиваться наблюдением, познанием общих фак­тов и неизменных законов развития этих способностей, того общего, что имеется у различных представителей человече­ского рода, то налицо будет наука, называемая метафизикой.

Но если рассматривать то же самое развитие с точки зре­ния результатов относительно массы индивидов, сосуществую­щих одновременно на данном пространстве, и если проследить его из поколения в поколение, то тогда оно нам представится как картина прогресса человеческого разума.

Этот прогресс подчинен тем же общим законам, которые наблюдаются в развитии наших индивидуальных способностей, ибо он является результатом этого развития, наблюдаемого одновременно у большого числа индивидов, соединенных в об­щество. Но результат, обнаруживаемый в каждый момент, за­висит от результатов, достигнутых в предшествовавшие момен­ты, и влияет на те, которые должны быть достигнуты в бу­дущем.

Эта картина, таким образом, является исторической, ибо, подверженная бесперерывным изменениям, она создается путем последовательного наблюдения человеческих обществ в различ­ные эпохи, которые они проходят.

Она должна представить порядок изменений, выявить влия­ние, которое оказывает каждый момент на последующий, и по­казать, таким образом, в видоизменениях человеческого рода, в беспрерывном его обновлении в бесконечности веков путь, по которому он следовал, шаги, которые он сделал, стремясь к истине или счастью. Эти наблюдения над тем, чем человек был, над тем, чем он стал в настоящее время, помогут нам за­тем найти средства обеспечить и ускорить новые успехи, на которые его природа позволяет ему еще надеяться.

Такова цель предпринятой мной работы, результат которой должен заключаться в том, чтобы показать путем рассуждения и фактами, что не было намечено никакого предела в развитии человеческих способностей, что способность человека к совер­шенствованию действительно безгранична, что успехи в этом совершенствовании отныне независимы от какой бы то ни было силы, желающей его остановить, имеют своей границей только длительность существования нашей планеты, в которую мы включены природой. Без сомнения, прогресс может быть более или менее быстрым, но никогда развитие не пойдет вспять; по крайней мере до тех пор, пока земля будет занимать то же самое место в мировой системе и пока общие законы этой системы не вызовут на земном шаре ни общего потрясе­ния, ни изменений, которые не позволили бы более человече­скому роду на нем сохраняться, развернуть свои способности и находить такие же источники существования.

Человеческий род на первой стадии цивилизации представ­ляет собой общество с небольшим числом людей, существовав-



686






ших охотой и рыболовством, обладавших примитивным ис­кусством изготовлять оружие и домашнюю утварь, строить или копать себе жилища, но уже владевших языком для выражения своих потребно­стей и небольшим числом мо­ральных идей, лежавших в основе общих правил их по­ведения; живя семьями, они руководствовались общепри­нятыми обычаями, заменяв­шими им законы, и имели да­же несложную форму правле­ния.

Понятно, что неуверен­ность и трудность борьбы за существование, вынужденное чередование крайнего утомле­ния и абсолютного отдыха не позволяли человеку распола­гать тем досугом, при котором, работая мыслью, он мог бы обогащать свой ум новыми сочетаниями идей. Способы удовлет­ворения потребностей настолько зависели от случая и времени года, что не были в состоянии породить с пользой промышлен­ность, развитие которой могло бы продолжаться; и каждый ограничивался усовершенствованием своей ловкости или лич­ного искусства.

Таким образом, прогресс человеческого рода должен был быть тогда очень медленным; лишь изредка, благоприятствуемое необычайными обстоятельствами, человечество могло иметь по­ступательное движение. Между тем средства существования, получаемые от охоты, рыболовства, плодов непосредственно от земли, заменяются пищей, доставляемой животными, которых человек приручил, умеет сохранять и размножать. К скотовод­ству, далее, присоединяется примитивное земледелие: человек не удовлетворяется более плодами или растениями, которые он находит, он научается из них создавать запасы, собирать их вокруг себя, сеять или разводить и содействовать их воспро­изведению при помощи обработки земли.

Собственность, которая первоначально ограничивается соб­ственностью на убитых животных, оружие, сети, домашнюю утварь, распространяется сначала на стада, а затем на землю, которую человек распахал и обрабатывает. Со смертью главы эта собственность естественно переходит к семье. Некоторые владеют излишками, поддающимися сохранению. Если излишки значительны, они порождают новые потребности, если они вы­ражаются в одном предмете, в то время как испытывается не­достаток в другом, тогда в силу необходимости появляется идея обмена; с этого момента моральные отношения усложняются

687


и умножаются. Большая безопасность, более обеспеченный и постоянный досуг позволяют человеку предаваться размышле­нию или по крайней мере связному наблюдению. У некоторых входит в привычку обменивать часть своего излишка на труд, благодаря чему они сами освобождаются от труда. Таким обра­зом создается класс людей, время которых не целиком погло­щено физическим трудом и желания которых распространяются за пределы их примитивных потребностей. Промышленность пробуждается; ремесла, уже известные, распространяются и совершенствуются; ^случайные факты, которые наблюдает че­ловек, уже более опытный и более внимательный, способствуют появлению новых ремесел; население растет, по мере того как добывание средств существования становится менее опасным и менее зависящим от случая; земледелие, которое в состоянии прокормить большое число индивидов на одной и той же тер­ритории, замещает все другие источники существования; оно благоприятствует дальнейшему размножению людей, а это по­следнее в свою очередь ускоряет прогресс; приобретенные идеи сообщаются быстрее и вернее упрочиваются в обществе, став­шем более оседлым, более сближенным, более интимным. Заря просвещения начинает уже заниматься; человек обнаруживает свои отличия от других животных и ограничивается, как они, исключительно индивидуальным совершенствованием.

Более развитые, более частые, более усложнившиеся отно­шения, которые тогда устанавливаются между людьми, вызы­вают потребность в средствах сообщения своих идей отсутст­вующим лицам, упрочения памяти о том или ином факте с большей точностью, чем позволяет устная передача, закреп­ления условий соглашения более верным путем, чем память свидетелей, закрепление тех признанных обычаев, которыми члены данного общества руководствуются в своем поведении. Таким образом появилась потребность в письменности, и последняя была изобретена. [...]

С тех пор писаная азбука стала известной; небольшое число знаков удовлетворяло потребность в письме, так же как неболь­шое количество звуков — потребности разговорного языка. Письменный язык был таким же, как и разговорный, необхо­димо было только знать и уметь образовать эти немногочислен­ные знаки. Этот последний шаг обеспечил навсегда прогресс человеческого рода. [...]

Эту стадию развития между первой ступенью цивилизации и той ступенью, на которой мы видим еще людей в диком со­стоянии, прошли все исторические народы, которые [...] обра­зуют непрерывную цепь между началом исторического периода и веком, в котором мы живем, между первыми известными нам народами и современными европейскими нациями (стр. 3—10). Все говорит нам за то, что мы живем в эпоху великих ре­волюций человеческого рода. Кто может лучше нас осветить то, что нас ожидает, кто может нам предложить более верного путеводителя, который мог бы нас вести среди революционных движений, чем картина революций, предшествовавших и под-

688


готовивших настоящую? Современное состояние просвещения гарантирует нам, что революция будет удачной, но не будет ли этот благоприятный исход иметь место лишь при условии использования всех наших сил? И для того чтобы счастье, ко­торое эта революция обещает, было куплено возможно менее дорогой ценой, чтобы оно распространилось с большей быстро­той на возможно большем пространстве, для того чтобы оно было более полным в своих проявлениях, разве нам не необходимо изучить в истории прогресса человеческого разума препятствия, которых нам надлежит опасаться, и средства, которыми нам удастся их преодолеть?

Я разделяю на девять больших эпох тот период, кото­рый я предполагаю обозреть; и в десятой я позволю себе изло­жить некоторые взгляды на будущность человеческого рода (стр. 15-16).

ДЕСЯТАЯ ЭПОХА О БУДУЩЕМ ПРОГРЕССЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА

Если человек может с почти полной уверенностью пред­сказать явления, законы которых он знает, если даже тогда, когда они ему неизвестны, он может на основании опыта про­шедшего предвидеть с большой вероятностью события буду­щего, то зачем считать химерическим предприятием желание начертать с некоторой правдоподобностью картину будущих судеб человеческого рода по результатам его истории? [...]

Наши надежды на улучшение состояния человеческого рода в будущем могут быть сведены к трем важным положениям: уничтожение неравенства между нациями, прогресс равенства между различными классами того же народа, наконец, действи­тельное совершенствование человека (стр. 220—221).

[...] Когда взаимные потребности сблизят всех людей, нации наиболее могущественные возведут в ранг своих политических принципов равенство между обществами, подобно равенству между отдельными людьми, и уважение к независимости слабых государств как гуманное отношение к невежеству и нищете; когда правила, имеющие целью подавить силу человеческих способностей, будут заменены такими, которые будут благопри­ятствовать их проявлению и энергии, возможно ли будет тогда бояться, что на земном шаре останутся пространства, недоступ­ные просвещению, где надменность деспотизма могла бы .противопоставить истине долго непреодолимые преграды!

Настанет, таким образом, момент, когда солнце будет осве­щать землю, · населенную только свободными людьми, не при­знающими другого господина, кроме своего разума; когда ти­раны и рабы, священники и их глупые или лицемерные орудия будут существовать только в истории и на театральных сценах; когда ими будут заниматься только для того, чтобы сожалеть об их жертвах и обманутых ими, чтобы ужас их эксцессов на­поминал о необходимости быть на страже, чтобы уметь рас­познавать и подавлять силой своего разума первые зародыши

689


суеверия и тирании, если бы когда-нибудь они осмелились вновь показаться (стр. 227—228).

[...] Даже для наук, в которых открытия являются резуль­татом только умозаключений, преимущество быть предметом изучения весьма многих людей может способствовать их про­грессу благодаря тем детальным усовершенствованиям, которые не требуют силы ума, необходимой изобретателям, и которые легко постигаются простым размышлением.

Если мы перейдем к искусствам, теория которых зависит от этих самых наук, мы увидим, что их прогресс должен со­вершаться параллельно с развитием этой теории; что процессы искусств способны так же совершенствоваться и упрощаться, как и научные методы; что инструменты, машины, рабочие станки будут увеличивать все больше силу и ловкость людей и будут содействовать одновременно большему совершенству и большей точности продуктов, уменьшая и время, и труд, необ­ходимые для их производства; тогда исчезнут препятствия, за­трудняющие еще этот прогресс, и случайности, которые люди научатся предвидеть и предупреждать; будут устранены также вредные влияния работ, привычек или климата.

Тогда, обрабатывая меньшую земельную площадь, удастся получить массу пищевых продуктов гораздо большей полезности и более высокой ценности, чем раньше давала большая пло­щадь; большие наслаждения можно будет испытывать при меньшем потреблении; тот же продукт промышленности бу­дет производиться с меньшей затратой сырого материала или употребление его станет более продолжительным. Для каждой почвы люди сумеют выбирать продукты, отвечающие наиболь­шему количеству потребностей; между продуктами, удовлетво­ряющими потребности одного рода, выберут те, которые удо­влетворяют большую массу, требуя меньше труда и меньше действительного потребления. Таким образом, средства сохра­нения и экономии в потреблении без всякой жертвы будут сле­довать за прогрессом искусства воспроизводить различного рода средства существования, приготовлять их и изготовлять из них продукты.

Итак, не только та же земельная площадь сможет прокор­мить большее количество людей, но каждый из них, занятый менее тяжелым трудом, будет питаться более целесообразно и сможет лучше удовлетворять свои потребности (стр. 238—239).

Применение вычисления сочетаний и вероятностей к соци­альным наукам обещает прогресс, тем более важный, что оно одновременно является единственным средством придать их результатам почти математическую точность и оценить степень их достоверности или правдоподобия. Факты, на которые опи­раются эти результаты, могут, конечно без вычислений и на основании одного только наблюдения, привести иногда к общим истинам; могут научить, было ли действие, обусловленное та­кой-то причиной, благоприятно или вредно; но если эти факты не могли быть ни высчитаны, ни взвешены, если эти действия не могли быть подчинены точному измерению, тогда нельзя бу-

690


дет узнать хорошего и дурного следствия этой причины; если они взаимно уравновешиваются с некоторым равенством, если разница не очень велика, то невозможно будет даже высказать­ся с некоторой достоверностью, в какую сторону наклоняется чашка весов. Без применения вычислений часто невозможно было бы выбрать с некоторой уверенностью между двумя соче­таниями, образованными для достижения одной и той же цели, когда преимущества, которые они представляют, не поражают очевидной несоразмерностью. Наконец, без этой самой помощи эти науки остались бы всегда грубыми и ограниченными, ли­шенными достаточно тонких инструментов, чтобы уловить едва заметные истины, достаточно верных машин, чтобы достигнуть глубины рудника, где скрывается часть богатства (стр. 243—244).

Наиболее просвещенные народы, отвоевав себе право само­стоятельно располагать своей жизнью и своими богатствами, постепенно научатся рассматривать войну как наиболее ги­бельный бич, как величайшее преступление. Первыми прекра­тятся те войны, в которые узурпаторы верховной власти наций вовлекают их из-за мнимых наследственных прав.

Народы узнают, что они не могут стать завоевателями, не потеряв своей свободы, что вечные союзы являются единствен­ным средством поддерживать их независимость, что они должны искать безопасности, а не могущества. Постепенно рассеются коммерческие предрассудки, ложный меркантильный интерес потеряет свою страшную силу обагрять кровью землю и разо­рять нации под предлогом их обогащения. Так как народы сблизятся, наконец, в принципах политики и морали, так как каждый из них ради своей собственной выгоды призовет ино­земцев к более равному разделу благ, которыми он обязан природе или своей промышленности, то в силу этого все при­чины, вызывающие, раздражающие и питающие национальную ненависть, мало-помалу исчезнут; они не доставят больше во­инственной ярости ни пищи, ни повода.

Учреждения, лучше организованные, чем те проекты вечного мира, которые заняли досуг и утешали душу некоторых фило­софов, ускорят протесе этого братства наций; и международ­ные войны, как и убийства, будут в числе тех необыкновенных жестокостей, которые унижают и возмущают природу, которые надолго клеймят позором страну и век, летописи которого ими были осквернены (стр. 248).

Прогресс наук обеспечивает прогресс промышленности, ко­торый сам затем ускоряет научные успехи, и это взаимное влияние, действие которого беспрестанно возобновляется, дол­жно быть причислено к наиболее деятельным, наиболее могу­щественным причинам совершенствования человеческого рода. В настоящее время молодой человек по окончании школы знает из математики более того, что Ньютон приобрел путем глубокого изучения или открыл своим гением; он умеет вла­деть орудием вычисления с легкостью, тогда недоступной. Это наблюдение может, однако с некоторыми оговорками, приме­няться ко всем наукам. По мере того как каждая из них будет

691


увеличиваться в объеме, будут равным образом совершенство­ваться средства представлять по возможности более сокращен­но доказательства многочисленных истин и облегчать понима­ние последних. Таким образом, невзирая на новые успехи наук, не только у людей, равно одаренных в одинаковые эпохи их жиз­ни на уровне современного им состояния знаний, но у каждого поколения неизбежно возрастет та сумма знаний, которую мож­но приобрести в один и тот же промежуток времени, с одной и той же умственной силой, при одном и том же внимании; и элементарная часть каждой науки, та, которой все люди могут достигнуть, став все более обширной, обнимет более полно все, что, может быть, необходимо знать каждому для руководства в своей обыденной жизни, для того чтобы пользоваться своим разумом с полной независимостью (стр. 250—251).

Мы изложили доказательства, которые в самом труде полу­чат благодаря своему развитию большую силу; мы могли уже заключить, что человеческая способность совершенствоваться безгранична. Между тем мы до сих пор полагали, что человек сохранит свои естественные способности и свою организацию в том же виде, в каком она находится теперь. Нам остается, та­ким образом, исследовать последний вопрос, какова была бы достоверность и размер наших надежд, если бы можно было предположить, что эти способности и эта организация также доступны улучшению.

Способность совершенствоваться или органическое вырож­дение пород растений и животных могут быть рассматриваемы как один из общих законов природы.

Этот закон распространяется на человеческий род, и никто, конечно, не будет сомневаться в том, что прогресс предохра­нительной медицины, пользование более здоровыми пищей и жилищами, образ жизни, который развивал бы силы упражне­ниями, не разрушая их излишествами, что, наконец, уничтоже­ние двух наиболее активных причин упадка — нищеты и чрез­мерного богатства — должно удлинить продолжительность жиз­ни людей, обеспечить им более постоянное здоровье, более сильное телосложение. Понятно, что прогресс предохранитель­ной медицины, став более целесообразным благодаря влиянию прогресса разума и социального строя, должен со временем устранить передаваемые заразные болезни и общие болезни, обусловленные климатом, пищей и природой труда. Было бы нетрудно доказать, что этот результат профилактики должен распространиться почти на все другие болезни, отдаленные причины которых люди, вероятно, сумеют вскрыть. Будет-ли теперь нелепо предположить, что совершенствование челове­ческого рода должно быть рассматриваемо как неограниченно прогрессирующая способность, что должно наступить время, когда смерть будет только следствием либо необыкновенных случайностей, либо все более и более медленного разрушения Жизневых сил, и что, наконец, продолжительность среднего промежутка между рождением и этим разрушением не имеет никакого определенного предела? Без сомнения, человек не

692


станет бессмертным, но расстояние между моментом, когда он начинает жить, и тем, когда, естественно, без болезни, без слу­чайности, он испытывает затруднение существовать, не-может ли оно беспрестанно возрастать? Так как мы говорим здесь о прогрессе, который может быть представлен числовыми вели­чинами или изображен графически, то уместно теперь развить два смысла, в которых можно понимать слово неопреде­ленный. [·..]

Наконец, можно ли распространить эти самые надежды и на интеллектуальные и моральные способности человека? И наши родители, от которых мы наследуем достоинства или недостатки устройства их тела, которые передают нам и отли­чительные черты своей фигуры, и расположения к известным физическим привязанностям, — не могут ли они также переда­вать нам ту часть своей физической организации, откуда исхо­дит ум, сила рассудка, энергия души или моральная чувстви­тельность? Не правдоподобно ли, что воспитание, совершен­ствуя эти качества, влияет на эту самую организацию, видо­изменяет и совершенствует ее? Аналогия, анализ развития человеческих способностей и даже некоторые факты как будто доказывают реальность этих догадок, которые еще более расши­рили бы пределы наших надежд (стр. 254—258).

Каталог: sites -> default -> files
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> ТӘуелсіздік жылдарынан кейінгі сыр өҢірі мерзімді басылымдар: бағыт-бағдары мен бет-бейнесі
files -> Ф 06-32 Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі
files -> Т. Н. Кемайкина психологические аспекты социальной адаптации детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей методическое пособие
files -> Техническая характеристика ао «нак «Казатомпром»
files -> Үкіметтің 2013 жылға арналған Заң жобалау жұмыстары Жоспарының орындалуы бойынша ақпарат
files -> Ақтөбе облысының жұмыспен қамтуды үйлестіру және әлеуметтік бағдарламалар басқарма басшысының


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   48


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет