К книге «Античные исторические миниатюры «Красота страшная сила!»



Дата17.05.2020
өлшемі199.4 Kb.
Николай Панин
Г е т е р ы
( К книге « Античные исторические миниатюры)
« Красота – страшная сила!»

Ф.М.Достоевский.

«Братья Карамазовы».
1.
Культ красоты в античности занимал первое место. Анаитис, Астарта, Иштар, Милитта или Афродита, которой всюду воздвигали алтари, властвовала над всеми богами. Вольтер писал: « В законах, культах и обычаях крайнее безумие почти всегда сливается с глубокой мудростью». Действительно, восточные языческие религии, благодаря которым женщина получила равноправие, достаточно тесно совместили в себе оба этих элемента. Рапространяя культ наслаждения, они способствовали рождению истинной цивилизации, облагородили нравы и развили страсть к искусствам.

Эллины, самые цивилизованные из восточных народов, в начале своего существования во взглядах на женщину мало чем отличались от египтян, евреев, персов, финикян, сирийцев и индусов. В их вновь основанном государстве на женщину смотрели только как на наложницу, обязанную производить здоровых и сильных граждан, способных в минуту опасности встать на защиту отечества. Каждый супруг за известное количество детей получал соответствующую награду и, очевидно, старался иметь их как можно больше. Пожилой супруг, утратив способность к продолжению рода, сводил свою жену с молодым и сильным мужчиной и присваивал ребенка, рожденного от этой связи. Доблестный юноша, которому приглянулась благородная и добродетельная женщина, получал разрешение мужа на сожительство с нею. Плутарх, защищая спартанскую конституцию от нареканий, писал: « Если считается разумным стараться об усовершенствовании пород собак и лошадей, нелепо порицать подобные же заботы о породе людей».

Боги и богини древности, надо отдать им справедливость, не отличались целомудрием и мало чего стеснялись, снисходя к смертным и возвышая их до себя. Почему же человеку, созданному по их образу и подобию, не следовать божественным примерам? Сперва жрецы, эти высшие прелюдобеи, а затем и граждане всех рангов и положений стали искать любовных утех у алтарей, посвященных Афродите, жрицы которой не имели права отказать им в этом. Таким образом было положено начало культу богини любви, превратившему храмы в дома терпимости. Женщины, в свою очередь, основали культ Адониса. Эти празднества вместе с вакханалиями сводили с ума всю Элладу, предавав-шуюся с легким сердцем самому необузданному разврату, прикрываясь религи-ей.

Последствием этого – где спрос, там и предложение – явились обольститель-ные куртизанки*, торговавшие своими прелестями и отдавашиеся тому, кто больше мог заплатить. Республика, дав каждому из своих граждан по законной жене, прявшей шерсть для его одежды и воспитывавшей его детей, великодушно разрешила ему обзавестись и красивой любовницей. Тогда и жены сперва тайно, а затем все более и более откровенно начали следовать заразительному приме-ру, отдаваясь посторонним мужчинам. Все, от царицы до последней служанки, имея законных мужей, негласно занялись проституцией. Таким образом, в это время фактически на почве разврата женщина становится равноправной с муж-чиной, если даже не превосходит его.

Но нет худа без добра. Относительная свобода, вернее, разнузданность прек-расного пола породила новый тип женщин, так называемых гетер (переводится как «подательницы радости» или «подруги»), оказавшихся позднее в авангарде женской эмансипации. Вполне независи-мые, не обязанные никому отдавать отчет в своих действиях, они вели во всех отношениях свободную жизнь. Сперва это были невольницы или вольноотпущенные, благодаря своей красоте освобож-денные от рабства, а затем в их среде оказались и девушки аристократических фамилий. Гетер «воспитывали» в особых школах всевозможные профессора красоты и преподаватели кокетства, с ними занимались литературой, философией, математикой и ораторским искусством, учили гимнастике, развивавшей красоту форм, танцам, музыке и пению.

Это были самые образованные женщины своего века, прославившиеся одни – умом и остроумием, как, например, Аспазия и Лаиса- младшая; другие – красотой, как Фрина и Лаида Сицилийская, служившие моделями знаменитым ваятелям для статуй Афрордиты; третьи, как Сафо и Коринна, очаровывали современнников своими поэтическим вдохновениями… Красота поредоставля-ла им первое место в собраниях, с их мнением считались. Когда они появлялись на олимпийских играх, их шумно приветствовали, их присутствие ободряло состязавшихся, их рукоплескания делали триумф более торжественным; они распространили увлечение высшими науками, которых Греция без них никогда бы не узнала. Первые политические салоны – много веков позднее возродившие-ся в отеле Рамбулье и Нинон де Ланкло – были основаны ими. Там группирова-лись лучшие люди эпохи и под обоянием очарования этих женщин разрешались вопросы огромной важности. Гетеры были настоящими женщинами древности, так как иногда держали в своих руках судьбы великих народов!

Великий древнегреческий оратор Демосфен считал: « Мы имеем гетер для духовных наслаждений, куртизанок – для чувственных ласк, а законных жен – для поддержания нашего рода, имени и сохранения имущества».

Народы, как и дети, первые жизненные уроки получают от женщин. Без них человек не узнал бы всей прелести увлечения и остался бы грубым, уродливым животным. Великолепие женщины отразилось на поэзии, скульптуры и живописи. Красота, которую не щадило время, уковечива-лась поэтами, получила бессмертие в мраморе и на холсте и сохранила свою вечную молодость в гениальных творениях искусства!

Люди вечно стремятся к добру и красоте, поскольку первое – естественно и благородно, вторая – божественна и бессмертна. Так понимали это и эллины. Их знаменитый лирик из Теоса Анакреонт превосходно определил силу женской красоты:
«Одарила природа

Тведым рогом быков,

Коней – звонким копытом,

Зайцев – ног быстротою,

Страшной пастью – львов,

Птиц – полетом воздушным,

Силой духа – мужчин.

А для жен не остался

Из даров ни один.

Что ж дала им природа?

Вместо брони и копий –

Красоту даровала,

Чтобы женщина ею

И огонь, и железо

Всепобедно сражала!»
2.
Многие гетеры, славившиеся несравненной красотой и умом, делали себе карьеру, становились героинями пьес знаменитых драматургов. Таис Афинская, первая ослепительная звезда Эллады, была любовницей Александра Великого и тоже принадлежала к немалому числу гетер, злоупотреблявших могуществом своей красоты. В битве при Гавгамелах (331 г.до н.э.) Александр разгромил несметное войско персов. Пока царь Дарий спасался бегством, Великий Македонец достиг Вавилона, захватил Сузы, после чего вступил в древнюю персидскую столицу Персеполь. В ознаменование победы он устроил здесь шумное пиршество,в котором приняли участие множество гетер. Среди них была и Фаида (Таис), затмевавшая всех своей красотой. Когда опьянение и сладострастие разгорячили кровь мужчин, она воскликнула, обращаясь к царю, что настал момент увенчать все его прежние подвиги венцом бессмертия. Александр должен предать огню дворец персидских царей и тем отомстить за святотатства, совершенные персами, которые во времена Ксеркса сожгли храм и святилища афинского Акрополя. Предложение было встречено шумным одобрением захмелевшей молодежи, справлявшей праздник победы вместо с царем; эта чудовищная идея пришлась по вкусу даже Александру. Тут же под аккомпанент гимнов,флейт и сиринг во дворец вносят факелы: во главе процесии Фаида в обличье безумствующей вакханки. Перед ними в гордом величии лежит столица династии Ахеменидов. Александр бросает первым пылающий факел, Фаида – второй, затем факелы обрушиваются со всех сторон и вскоре удивительное строение погружается в безбрежное море огня…

После смерти Александра его любовница и гетера возвысилась до положения царицы, выйдя замуж за царя Египта Птолемея 1, сводного брата и полководца великого завоевателя.


3.
Царицами любви называли Лаиду и Фрину. Они славилась как красотой, так и алчностью. Обе прославлялись в разнообразных анекдотах и эпиграммах.

О первой рассказывали , что однажды она пошла за водой к Пирене – знаменитому источнику близ Коринфа. Неся наполненный сосуд на голове или на плечах, она возвращалась домой. В этот момент ее прелестные формы увидел Апеллес, позже придворный живописец Александра Великого, и глаза художни-ка не могли налюбоваться удивительной красотой девушки. Вскоре после этого он ввел ее в свой круг. Но коллеги, однако, расшумелись и не без издевки спрашивали, что делать невинной девушке на мужской попойке, лучше бы он привел гетеру. На это Апеллес возразил:

-Не удивляйтесь, друзья, скоро я сделаю из нее гетеру…

Лаида особенно славилась великолепной формой грудей и художники со всех концов света стекались к ней, чтобы уковечить эти божественные прелести в своих картинах.

Аристипп, кого как философа упрекали за связь с Лаидой , дал однажды на эти упреки прославленный ответ:

-Не я принадлежу Лаиде, а она мне…

Он жил с ней на острове Эгина по два месяца в году во время праздника Посейдона. Когда домоправитель упрекал его, что он тратит на Лаиду столько денег,тогда как киник Диоген пользуется ее милостью совершенно бесплатно, философ ответил:

-Я щедр к Лаиде, чтобы ею наслаждаться, а вовсе не затем, чтобы ею не мог наслаждаться другой…

Лаиду называли секирой за то, что она бесжалостно опустошала кошельки своих клиентов, особенно у иноземцев…

А Фрина происходила из беотейского городка Феспии; она была самой прекрасной, самой знаменитой, но и самой опасной из афинских гетер, так что комедиограф Анакселай сравнивал ее с Харибдой, заглатывающей морепла-вателей вместе со всей их снастью.

Своей славой она обязана не только исключительной красоте, но также скандальной истории,чью достоверность мы не станем обсуж-дать. Однажды она предстала перед судом неизвестно за какую провинность. Ее взялся защищать знаменитый оратор и адвокат Гиперид, друг и единомышленник Демосфена. Он уже готов был признать дело проигранным. Внезапно его осенило, и он совлек одежды с груди своей прекрасной подзащитной, выставив напоказ ее ослепительную красоту. Судей объял священный трепет, и они не осмелились осудить жрицу Афродиты.

Но еще более были прекрасны те части тела Фрины, которые не принято показывать, и увидеть ее обнаженной было совсем не просто, потому что она носила плотно облигающий хитон и не пользовалась публичными банями. Но когда вся Греция собралась в Элевсине на праздник Посейдона, она на глазах у всех разделась, распустила волосы и нагая вошла в море; именно это подсказало Апеллесу сюжет для его Афродиты Анадиомены ( Вынырывающей).

Знаменитый скульптор Пракситель также был одним из поклонников Фрины и даже ее любовником. Он использовал ее как модель для своей Афродиты Книдской.

Фрина однажды спросила Праксителя, какую из своих работ он считает лучшей. Когда же он не нашелся что ответить, она пошла на хитрость. Как-то раз, когда она была у него, в дом с выражением испуга на лице ворвался слуга и сообщил, что мастерская объята пламенем и что большинство работ, но не все, уже погибли. Пракситель в тревоге вскочил с места и воскликнул: « Все потеряно, если огонь уничтожил моего Сатира и Эрота!». Фрина с усмешкой успокоила его и сказала ему, что он может оставаться на месте, потому что это она выдумала эту инсценировку дабы узнать, какие из произведений он ценит выше всего. Обрадованный скульптор позволил ей выбрать одну из своих статуй в подарок. Фрина выбрала Эрота, но не оставила у себя , а посвятила в храм бога любви, сооруженный в ее родных Феспиях, вследствии заштатный городишко на целое столетие превратилось в настоящую Мекку для паломников. К величию такого поступка, конечно же, примешивалось личное тщеславие.

Она предложила восстановить разрушенные стены Олинфа, если его жители согласятся начертать на них надпись: « Разрушены Александром, восстановлены гетерой Фриной».

Кстати, обитатели Феспий выказали свою признательность за великодушие гетеры, поручив Праксителю изваять статую Фрины, украшенную золотом. Она была воздвигнута на колонне из пентеликонского мрамора в Дельфах между статуями царя Спарты Архидама и Филиппа 11 ( отца Александра Македон-ского.Н.П) и это не возмутило никого кроме киника Кратета, ученика Диогена, заявившему, что статуя Фрины – это памятник греческой распущенности.

Однажды несколько бесшабашных афинских юношей заключили пари, что прославленный строгостью своего нрава философ Ксенократ( по другим источникам Диоген.Н.П.) не устоит перед чарами Фрины. Во время пышного пира ее ловко поместили рядом с добро-детельным мужом; Ксенократ уже изрядно выпил, и прекрасная гетера не преминула призывно обнажить свои прелести и принялась возбуждать философа словами и прикосновениями.Но все было напрасно: искусство соблазнительницы оказалось бессильным против несгибаемой воли. Девушке даже пришлось шутливо признать, что, несмотря на свою красоту и утонченность, она потерпела поражение от старика, который к тому же был наполовину пьян. И когда собу-тыльники потребовали от не уплатить проигранную сумму, она от-ветила отказом, заметив, что условия пари относились к челоеку из поти и крови, а не к бесчувственной статуе.
4.
Десятой музой называл Платон « царицу поэтов» Сафо или Сапфо. Она, воспитывавшася в школе гетер, рано почувствовала призвание к поэзии. Ее страстная натура не могла утаить в себе волновавших себе чувств. Она писала оды, гимны, элегии, эпитафии, праздничные и зас-тольные песни стихом, названным в ее честь «сафическим». С лирой в руках она декламировала свои жаркие строфы, в силу чего ее и считают представительницей мелической ( музыкально-песенной) лирики. Все ее произведения – или призывы к любви, или жалобы на нее, полные страст-ной мольбы.То немногое, что сохранилось от этих песен, позволяет нам считать сполне основательным и справедливым восторженное отношение древних к великой лирической поэтессе. По выражению Шиллера:

Тот лишь музами владеет,

Чья душа к ним пламенеет! -

А у Сафо душа действительно пламенела. Недаром она оказала такое огромное влияние на Горация и Катулла, родственного ей по духу певца нежных чувств и страстей.

Один из «семи мудрецов» Солон, услышав однажды на пиру какое-то ее стихотворение, тотчас же выучил его наизусть, прибавив, что « не желал бы умереть, не зная его на память». Сократ величает ее своей «наставницей в воросах любви». « Сафо воспламеняет во мне любовь к моей подруге! – восклицает Овидий и советует: - Заучивайте наизустьСафо, - что может быть страстнее ее!»

Увы, боги, даровавшие ей благородный и чистый гений поэзии, не позабо-тились о ее наружности. По свидетельству современников, Сафо была небольшого роста, очень смуглая, с живыми блестящими глазами, а если Сократ называет ее «прекраснейшей», то исключительно за красоту стиха. Однако можно предположить, что лицо поэтессы в моменты высше-го вдохновения преображалось и становилось действительно прекрасным. Когда страсть клокатало в Сафо, когда ее трепещущие руки перебрали струны лиры, когда гармонические звуки сливались с ее вдохновенными строфами, когда все ее существо проникалось волнением божественного экстаза и энтузаизма любви, она не могла быть некрасивой.

По возвращении Сафо из Сицилии, куда она бежала пятнадцать лет назад из-за политических волнений на ее родине – острове Лесбос, между « «десятой музой» и «ненавистников тиранов» поэтом Алкеем, ее товарищем по изгнанию, завязался роман, не имевший, однако, никаких серьезных последствий. Алкей, конечно, не мог не увлечься изящной, богато одаренной талантами девушкой. Называя предмет своей страсти « «пышнокудрой, величавой, обоятельно улыбающейся», поэт заявляет, что хотел бы прихзнаться ей в любви, но не решается: « Сказал бы, но стыжусь». Сафо ответила: « Когда бы то, что высказать ты хочешь, прилично было, стыд навряд ли смутил тебя». Несомненно, они были близки между собою, но это близость не перешла пределов дружбы.

Вскоре после этого Сафо вышла замуж, за кого – неизвестно, спустя год родила дочь. Но безжалостная судьба недолго позволила ей наслаждаться семейным счастьем. Муж и горячо любимая дочь вскоре спустились в мрачное царство Аида. Лишенная семьи, Сафо всецело отдается поэзии и переносит всю страстность своей натуры на лесбийских девушек.

В те далекие времена на родине Сафо были женщины, известные своими противоестественными нравами, положившими начало так называемой «лесбийской любви». Отличаясь необыкновенным любострастием, они не удовлетворялись одними мужчинами и заводили сношения с себе подобными. Лесбиянки, помимо любовников, имели любовниц, возле которых возлежали на пирах, убаюкивали ночью в своих объятиях и окружали нежнейшими заботами. Изобретение это «лесбийской» или « сафической» любви почему-то приписывали Сафо, хотя уже до ее возвращения на остров это было в обычаях и нравах своей страны. Конечно, трудно отрицать существование лесбийской любви, когда "«царица поэтов"»является прямой ее выразительницей. Сафо должна любить, обожать, поклоняться всему, что истинно прекрасно, а что прекраснее женщины? Высказанное предположение получает подтверждение при чтении оды « К моей любовнице»:

Блаженством равен тот богам,

Кто близ тебе сидит, внимая

Твоим чарующим речам,

И видит, как в истоме тая,

Из этих уст к его устам

Летит улыбка молодая.

И каждый раз, как только я

С тобой сойдусь, от нежной встречи

Трепещет вдруг душа моя

И на устах немеют речи,

И чувство острое любви

Быстрей по жилам пробегает,

И звон в ушах…и бунт в крови…

И пот холодный проступает…

А тело, - тело все дрожит…
Цветка поблекшего бледнее


Мой истомленный страстью вид...

Я бездыханна…и, немея,

В глазах, я чую, меркнет свет…

Гляжу, не видя…сил уж нет…

И жду в беспамятстве…и знаю –

Вот ,вот умру…вот умираю.

( Перевод В.В. Крестовского).
Подобная натура не могла удовлетворяться одной дружбой, ей необходимо увлечение, бури сильных страстей. "«Любовь разрушает мою душу, - объясняет Сафо, - как вихрь, опрокидывающий нагорные дубы». Страсть пожирает ее: « Что касается меня,я буду отдаваться сладострас-тию, пока смогу видеть блеск лучезарного светила и восторгаться всем, что красиво!».Сафо обожала всякий предмет, без различия пола, могущий дать ей наслаждение и сладкое опьянение чувств.

В разгар пира, когда в кубках кипело вино, называемое «молоком Афродиты», Сафо в страстной позе возлежала около подруг, упиваясь сладостью любовных утех. Иногда, впрочем, она жаждет присутствия мужчин, к которым также неравнодушна.

Музыка не меньше опьяняет и восторгает ее: « Я спою для моей волюбленной. Вперед, моя божественная лира, - говори! Стрекоза с гармо-ническим жужжанием трепещет крылышками в знойное лето, сжигающее нивы; я, как и она, трепещу, сожженная дыханием любви.»

Полагают, что Сафо покончила жизнь самоубийством. Кто же был причиной, толкнувшей ее на такой шаг? Легенды указывают на молодого грека Фаона, за деньги перевозившего желающих с Лесбоса или Хиоса на противоположный азиатский берег. Однажды Афродита под видом старухи попросила перевезти ее. Исполнив желание незнакомки, Фаон отказался от платы, за что будто бы богиня подарила ему чудодейственную мазь, превратившую его в красивейшего из всех смертных. Сафо страстно влюбилась в него, но, не найдя взимности, бросилась с Левкадской скалы в море.

В честь Сафо на ее родине вычеканили ее изображение на монетах. А римляне воздвигли ей статую из порфира.
5.
Если Таис Афинская, Фрина и Лаида олицетворяют собой красоту, Сафо – страсть, Аспазия Милетская бесспорно является воплощением ума, ставящего ее выше всех греческих женщин. Она царствовала в демократи-ческих Афинах, управляя судьбами города-полиса,будучи в нем иностран-кой; она возвестила свободу соотечественницам в стране, законы и обычаи которой держали женщин под непрерывной опекой, превратив древний гинекей* в политический салон. Это она создала из Перикла* политика, из Сократа – диалектика, из Алквиада* стратега и государственного деятеля. Недаром уверяли, что в ее теле обитает душа Пифагора!

Приблизительно около 455 года до н.э. из Мегары в Афины приехала красивая двадцатилетнее девушка, чтобы основать школу риторики. Вмес-те с ней прибыли несколько молодых гречанок, желавших посвятить себе тайнам наук. Появление их произвело сенсацию; тотчас же навели справки и узнали, что новоприбывшие – коринфские куртизанки, во главе которых стояла милетская гетера по имени Аспазия. Они поселились все вместе, держали открытый дом, занимались политикой, философией, всевозмож-ными искусствами и охотно допускали желающих на свои собрания. Не привыкшие к подобного рода зрелищам, афиняне сперва из простого любо-пытства начали наведываться в гостеприимный дом, куда их привлекала красота приезжих женщин, а затем стали посещать увлеченные научными вопросами, разрешавшимися там. В салоне Аспазии можно было встретить философов Анаксогора с его учеником Еврипидом ( тезкой знаменитого драматурга.Н.П.), убежденным женонена-вистником, Зенона, Протогора, врача Гиппократа, ваятеля Фидия и чаще других – Сократа, постоянного посетителя собрания великих умов. Какие речи произносились там, какие возникали споры! Сколько наслаждений обещали красивые коринфянки афинянам, посещавшим их форумы, которыми руководила « прелестная милетианка» Аспазия!.. Ее ум, здравый смысл, остроумие, красноречие, умение слушать и вести споры невольно заставляли присутствующих с благоговением внимать речам необыкновенной красавицы.



О, красота еще прекраснее бывает,

Когда огонь речей в ней искренность являет.

Прекрасен розы вид, но более влечет

К цветку нас аромат, который в ней живет!

( Шекспир. «Сонеты»).

Вести об этом вскоре проникли в гинекеи, и затворницы – законные супруги –в свою очередь, захотели познакомиться с удивительной женщи-ной, смело высказывающей собственные мнения в присутствии мужчин, не боясь скомпрометировать себя. Это вызвало целую революцию. Афинянки разделились на два враждебных лагеря: одни, стоявшие за Аспазию, требовали и себе полнейшей свободы; бышие против нее отстаивали непри-косновенность гинекеи.Первые, более решительные, стали посещать собра-ния « прелестной милетианки» и выходили оттуда, многому научившись. Супружеские обязанности, ведение хозяйства - для каждой посетительни-цы у нее готовы полезный совет и нравственное поучение. Обычной темой разговоров в салоне Аспазии был брак, условия которого, утвержденного военными законами, «милетская гетера» находила возмутительными и старалась разъяснить это своим слушительницам. « Каждая женщина, - внушала она, - дожна быть свободной в выборе мужа, а не выходить за назначенного ей родителями или опекунами; муж обязан воспитать свою жену и разрешать ей высказывать свои мысли; жена – подруга мужа, а не самка; при существующем отношении к браку на каких принципах можно воспитание детей?». Надо признать, что Аспазия выражалась слишком смело и вряд ли могла рассчитывать на сочуствие мужей, совершенно не разделявших этих взглядов. Зато женщины были в восторге и верили гетере как оракулу, рассказывая повсюду, что она вместо с высшими достоинствами женщины соединяет все качества мужчины. Она – поэт, философ, оратор, государственный человек.

Разумеется, такая женщина не могла не заинтересовать Перикла, зна-менитого правителя Афин. В это время он уже имел двух сыновей от своей законной супруги и, таким образом, исполнив долг гражданина, начинал тяготиться семейными узами, втайне мечтая найти достойную подругу своему сердцу. Аспазия, что означает «желанная», «любимая», появилась на его пути. Однажды Сократ,близкий друг правителя, не стеснявшися всюду называть ее « несравненной учительницей», предложил Периклу посетить ее салон. Предложение было кстати для великого государственного деятеля, и Аспазия имела удовольствие принять у себя того, кого афиняне называ-ли « Олимпийцем». Зевс нашел свою Геру! Эти два великих ума эпохи сразу почуствовали обоюдное влечение. Кто знает, кем бы стал Перикл без нее, а она без него! Богиня случая Тихэ ничего не могла придумать лучшего, как свести их.

Но положение любовницы не удовлетворяло честолюбия Аспазии. Ей казалось слишком унизительным быть только сожительницей Перикла, не имея прав на уважение, которым пользовались законные супруги граждан, способные только рожать детей; она их хорошо изучила. Перикл, очарован-ный красотой и умом своей любовницы, вполне разделал ее мнение и в один прекрасный день развелся, по обоюдному согласию, с женой, дал ей прида-ное и выдал замуж, оставив сыновей у себя. Таким образом, желание Аспа-зии исполнилось! Она стала супругой « Олимпийца» и водворилась в его доме, привратив гинекей в открытый политический салон, разрешив знаменитым гостям Перикла переступить священный порог этого до сих пор недоступного мужчинам места.

Действительно ли милетская гетера была законной супругой Перикла? Одни утверждают, другие отрицают возможность такого брака. Известно, что любому афинскому гражданину разрешалось открыто иметь любовни-цу-куртизанку, к какой бы национальности она ни принадлежала, но закон строжайше воспрещал ему жениться на чужеземке.Преступивших этот закон беспощадно карали: жена продавалась, как наложница, муж, помимо уплаты крупного денежного штрафа, терял все свои гражданские права, а их дети признавались незаконными и лишались звания афиняна. Когда Аспазия родила сына, названнного в честь отца Периклом, его признали незаконным, из чего следует, что Аспазия была лишь любовницей правите-ля Афин, а не женой.

Но если даже Аспазия была только любовницей «Олимпийца», большинство афинян уважали ее, как жену своего покровителя, обладавшую вместе со свободой гетеры солидностью законной супруги. Вопреки наветам врагов Перикла, его друзья искренне восхищались ее уменьем держать себя. Аспазия была первой и, быть может, единственной женщиной в Афинах, вокруг которой группировались выдающиеся люди эпохи, беседовавшие с ней о серьезных делах, выслушивая с благоговением ее мнение, следуя ее советам. Для Сократа, Фидия и Анаксагора она была преданной, умной подругой, для Перикла – любовницецй и женой, радостью его жизни, очарованием его домашнего очага и поверенной каждого дня. Она знала тайну слов, разглаживающих морщины, любовь, утешающее всякое горе, и ласки, опьяняющие ум.

Но главное несчастье для Аспазии заключалось в том, что в Афинах она была иностранкой, стоявшей вне закона. Перикл, женившись на ней, прес-тупил закон и оскорбил освященные временем обычаи своих сограждан. Никогда Афины не хотели видеть в Аспазии законную жену Перикла, от-чего и считали ее сожительницей, за глаза называли куртизанкой.

Враги Перикла напасть на него прямо еще не решались и задумали обрушиться на лучших его друзей, чтобы сильнее поразить правителя. И вот бездарный поэт Гермипп предъявил обвинение Анаксагору, Фидию и Аспазии в атеизме, развращении молодых девушек и сводничестве, кара-ющихся по законам смертью. В качестве свидетеля по первому пункту он выставил раба Перикла, якобы слышавшего разговоры обвиняемых о божественных предметах, к которым, по его мнению, они относились с явной насмешкой; относительно второго пункта поэт-клеветник огра-ничился сплетнями, утверждавшими, что Аспазия, жившая с Периклом уже двенадцать лет, потеряла свои прелести, но, желая удержать возле себя любовника, принимала куртизанок, замужних женщин и юных афинянок, чтобы сводить их с «Олимпийцем». Несмотря на шаткость доказательств, обвиняемые находились в большой опасности. Вдохновенный Фидий умер в темнице, Анаксагор бежал из страны, где клевета сильнее разума. Быть может, и Аспазия последовала бы его примеру, но Перикл, слишком сильно любивший супругу, удержал ее от ложного шага, который враги наверняка истолковали бы по-своему и, конечно, не в пользу беглянки. К тому же в это время ее муж нуждался в поддержке, чувствуя, что общественное мнение против него. Уже поговаривали о привлечении его самого к суду за лихо-имство и несправедливость.

Аспазия храбро предстала перед ареопагом*. Так как афинские законы не разрешали защищаться самим, Перикл выступил адвокатом своей возлюб-ленной. В умышленно краткой, но содержательной речи, касавшегося пер-вого пункта обвинения, Перикл, щадя религиозные суеверия и предрассуд-ки судей, блестяще оправдал Аспазию. По второму пункту он выступил с пространной речью. Гордо опровергая клевету клевету Гермиппа, падав-шую и на самого защитника, он разбудил в суровых судьях чувство сожа-ления и великодушия. Страстность Перикла в борьбе с подлой клеветой, боязнь увидеть любимую женщину вырванной из его объятий, желание смыть пятно, брошенное на нее, придало ему необыкновенные силы, вдохновение и красноречие его выступления достигли высшей степени! Этот суд стал зрелищем, какого никогда больше не видели судьи и граж-дане Афин! Слезы, которых ничто не могло исторгнуть из стоической души Перикла, ручьем лились из его глаз. Могли ли судьи после этого не согласиться с ним? Итак, заговор не удался!

Но тут на Афины обрушилось страшное несчастье, более ужасное и беспощадное – чума. Спасения ждать было неоткуда. Афиняне не успевали погребать жертвы чудовищной болезни. Плач и стенания оглашали город. Ряды друзей Перикла и Аспазии заметно поредели. Вслед за сестрой «Олим-пийца» чума унесла в могилу и двух сыновей от первого брака. Удар был слишком жесток и страшно повлиял на Перикла. Только Аспазия мог-ла хоть немного смягчить тяжелое горе, неспосланное на голову ее мужа несправедливой судьбой; лишь возле этой удивительной женщины афин-ский полубог нашел успокоение от пережитых страданий. Но ведь от Аспа-зии он имел сына? Да, незаконного, непризнаваемого афинянами. Следова-тельно, род знаменитого афинского деятеля, поднявшего свою родину на недосягаемую высоту, должен навсегда угаснуть? Эта мысль сводила Перикла с ума и он задумал свершить то, на что еще никто не отваживался. Свершить, даже не надеясь на благополучный исход, зная враждебное отно-шение со стороны народной партии. Но он ошибался. Смерть его законных сыновей и непритворное отчаяние великого человека сделали свое дело. На-родные симпатии вернулись к Периклу, и когда он на собрании поднял вопрос о признании законным сына, рожденного Аспазией, его самое завет-ное желание осуществилось. Его брак с иностранкой, в нравсьтвеннос-ти которой уже никто не сомневался, был признан…

События последнего времени расшатали крепкое здоровье Перикла и он скончался в шестьдесят лет ( официальная версия – от чумы). Аспазия осталась одинокой в стране,относив-шейся к ней после смерти мужа далеко не дружелюбно.Тогда вместе с сы-ном она покинула Афины, где когда-то царила, и умерла в неизвестности.
П Р И М Е Ч А Н ИЯ :
Перикл ( ок.490-429 до н.э.)– вождь афинской демократии в период ее расцвета. Провел реформы в государственном устройстве, при нем были построены Парфенон, Пропелеи, Одеон, завершено возведение «длинных стен» между Афинами и гаванью и т.д. Кстати, это он провел особый закон, в силу которого только тот мог обладать гражданскими правами, у кого отец и мать были коренными жителями Афин, отчего пострадал сам, женившись на иноземке - гетере Аспазии ( Аспасии).

Ареопаг – холм в Афинах, место заседаний древного судилища того же названия.

Алквиад ( ок.450-404 до н.э.) – афинский политический деятель и полководец. Тоже посещал салон Аспазии,где учился философии и риторики. Воспитанник Перикла, ученик Сократа.

Анакреонт( сер. У1 века до н.э.) – греческий лирик из Теоса ( Малая Азия). В своих грациозных стихотворениях воспевал мирские наслаждения: любовь ( в том числе гомосексуализм), вино,пиры.

Гинекея – женская половина в доме. Туда имел право входить только муж или ее приглашенные родственницы и подруги.

«Длинные стены» - три построения после 461 года до н.э. стены между Афинами с морским портом Пиреем и селением Фалерон. Тем самым был создан укрепленный район, в котором могло найти убежище все население Аттики ( социально-экономическая, политическая и культурная область Древней Греции с центром Афины).

Куртизанка – женщина легкого поведения. Автор использовал это слово французского происхождения, чтобы избежать грубого слова «проститутка».

Ксеркс 1 – др.персидский царь (486-465 до н.э.)

Библиография:

Фукидид. История.М, «Ладомир».1981г.



М.Грант. Классическая Греция.М, «Терра»,1989г.

Достарыңызбен бөлісу:


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет