Книга I и книга II содержание Книги Первой Содержание Книги Второй олимп • аст • москва • 1997


Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger) 1884-1958



бет131/212
Дата28.04.2016
өлшемі18.79 Mb.
түріКнига
1   ...   127   128   129   130   131   132   133   134   ...   212

Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger) 1884-1958

Еврей Зюсс (Jud Suss)


Роман (1920-1922, опубл. 1925)

Действие происходит в первой половине XVIII в. в немецком герцог­стве Вюртембергском. Исаак Симон Аандауер, придворный банкир герцога Эбергарда-Людвига и его фаворитки графини фон Вюрбен, человек богатый и весьма влиятельный, давно уже присматривается к Иозефу Зюссу Оппенгеймеру, подвизающемуся в качестве финансиста при различных немецких дворах и заслужившему репутацию толко­вого человека. Ландауеру импонирует деловая хватка Зюсса, уверен­ная напористость и предприимчивость, пусть даже несколько аван­тюрного свойства. Однако старику не по душе подчеркнутая щеголе­ватость молодого коллеги, его претензии на аристократизм, страсть к показной роскоши. Зюсс из нового поколения дельцов, и ему кажет­ся нелепой приверженность Ландауера старозаветным еврейским по­вадкам, его непрезентабельный внешний вид — эти вечные лапсердак, ермолка, пейсы. На что нужны деньги, если не обращать их в почет, роскошь, дома, богатые наряды, лошадей, женщин. А ста­рый банкир испытывает торжество, когда входит в таком виде в ка-

150

бинет любого государя и самого императора, которые нуждаются в его советах и услугах. Молодому коллеге неведомо тончайшее удо­вольствие таить власть, обладать ею и не выставлять на всеобщее обозрение. Именно Ландауер познакомил Зюсса с принцем Карлом-Александром Вюртембергским, правителем Сербии и имперским ге­нерал-фельдмаршалом, но теперь пребывает в недоумении, отчего обычно расчетливый Зюсс берет на себя управление его финансовыми делами, теряя время и деньги, ведь принц — голоштанник, да и в по­литическом отношении — полный нуль. Но внутреннее чутье подска­зывает Зюссу, что нужно сделать ставку именно на эту фигуру, в нем живет необъяснимая уверенность, что дело сулит выгоду.



Эбергард-Людвиг наконец-то решается дать отставку графине фон Вюртен, их связь длилась около тридцати лет и стала совершенно оп­ределенным фактом германской и общеевропейской политики. Гра­финя все эти годы бесцеремонно вмешивалась в дела правления и отличалась непомерной алчностью, чем снискала всеобщую ненависть. Придворные и члены парламента, министры различных европейских дворов, сам прусский король увещевали герцога порвать с ней, при­мириться с Иоганной-Элизабетой, подарить стране и себе второго на­следника. Но хоть опальная графиня и неистовствует, будущее ее вполне застраховано — благодаря стараниям Ландауера ее финансы в лучшем состоянии, чем у любого владетельного князя.

Карл-Александр обращается с Зюссом дружелюбно, но, случается, и грубо потешается над ним. Огромное впечатление .производит на принца встреча с дядей Зюсса, рабби Габриелем, каббалистом, вещу­ном. Тот предсказывает, что Карл-Александр станет обладателем кня­жеской короны, но пророчество кажется невероятным, ведь живы кузен и его старший сын.

Рабби Габриель привозит в Вюртемберг дочь Зюсса — четырнад­цатилетнюю Ноэми и поселяется с ней в уединенном маленьком до­мике в Гирсау. На жизненном пути Зюсса было много женщин, но лишь одна оставила щемящий след в его душе. В том голландском го­родке он узнал настоящее чувство, но возлюбленная вскоре умерла, подарив ему дочь.

Происходит бракосочетание Карла-Александра с принцессой Ма­рией-Августой, которая выказывает благосклонность приятному и га­лантному придворному еврею. Карл-Александр переходит в

151

католическую веру, что вызывает потрясение в Вюртемберге — опло­те протестантизма. А вскоре сбывается предсказание рабби Габриеля, он становится правителем герцогства. Доставшуюся власть он рас­сматривает как источник удовлетворения собственных эгоистических помыслов. Зюсс, когда надо, умеет проявить низкопоклонство и угод­ливость, он боек на язык, отличается остротой ума. Финансовый со­ветник герцога, его первое доверенное лицо, он умело раздувает честолюбие своего повелителя, потакает его прихотям и вожделениям. Он с готовностью уступает сластолюбцу-герцогу дочь гирсауского прелата Вайсензе Магдален-Сибиллу, хотя знает, что девушка без па­мяти влюблена в него. И напрасно она столь трагично воспринимает случившееся — отныне перед глупенькой провинциалкой открывает­ся широкая дорога. Зюсс добывает средства на содержание двора, армии, княжеские затеи и развлечения, держит в своих руках нити государственных и частных интересов. Вводятся все новые налоги, идет бесстыдная торговля должностями и титулами, страна задыхает­ся от бесконечных поборов и пошлин.



Ослепительную карьеру совершает Зюсс, а ведь отец у него был комедиант, мать — певица, но вот дед — благочестивый, уважаемый всеми кантор. Теперь Зюсс во что бы то ни стало хочет получить дво­рянство. Сосредоточенная в его руках полнота власти уже не удовле­творяет его, он желает официально занять место первого министра. Конечно, если бы он крестился, все бы уладилось в один день. Но для него вопрос чести получить самый высокий в герцогстве пост, остава­ясь евреем. К тому же он намеревается жениться на португальской даме, весьма состоятельной вдове, которая поставила условием полу­чение им дворянства. Но на пути к этому имеются препоны.

Восхождению к богатству и власти сопутствуют ненависть и от­вращение. «При прежнем герцоге страной правила шлюха, — гово­рят в народе, — а при нынешнем правит жид». Озлобленность, невежество, суеверия создают почву для вспышки гонений на евреев. Поводом становится процесс над Иезекиилем Зелигманом, ложно об­виненным в детоубийстве. Исаак Ландауер, а затем депутация еврей­ской общины просят Зюсса помочь, дабы не пролилась невинная кровь. Зюсс же предпочитает не вмешиваться, хранить строгий ней­тралитет, чем вызывает их неодобрение. Неблагодарные, думает Зюсс о единоверцах, ведь он всюду и везде добивался для них послаблений,

152

к тому же и так уже принес жертву тем, что не отрекся от еврейст­ва. Но уж очень ему хочется оправдаться в глазах дочери, до которой дошли злые, тягостные слухи об отце, и он умоляет герцога о содей­ствии. Карл-Александр просит не докучать ему, он и так уже прослыл на всю империю еврейским приспешником, но все же по его указа­нию подсудимого освобождают. Зюсс кичится, как будут его превоз­носить и восхвалять в еврейском мире, но тут узнает от матери, что отцом его был вовсе не комедиант Иссахар Зюсс, а Георг-Эбергард фон Гейдерсдорф, барон и фельдмаршал. Он по рождению христиа­нин и вельможа, хотя и незаконнорожденный.



При дворе закручиваются интриги, разрабатывается план подчи­нения Вюртемберга католическому влиянию. Активизируются враги Зюсса, намереваясь начать против него уголовное дело по обвинению в жульнических аферах, но доказательств не находится. Нелепый на­говор, подсказанный бессильной завистью и оголтелой злобой, негоду­ет Карл-Александр. Пока Зюсс в отъезде, Вайсензе, мечтающий осадить зарвавшегося еврея, привозит герцога в Гирсау, обещая при­ятный сюрприз. Он показывает дом, где Зюсс прячет от посторонних глаз красавицу дочь. Пытаясь избежать сластолюбивых домогательств герцога, Ноэми бросается с крыши и разбивается. Ее смерть стано­вится страшным ударом для Зюсса, он замышляет утонченную месть для герцога. Когда тот пытается организовать абсолютистский заго­вор, Зюсс предает его, и, не в силах пережить крушение надежд и далеко идущих планов, герцог умирает от удара. Но Зюсс не испыты­вает ожидаемого удовлетворения, его счеты с герцогом, искусно воз­веденное здание мести и торжества — все ложь и заблуждение. Он предлагает главарям заговора арестовать его, чтобы самим избежать преследований и возможной расплаты. И вот уже бывшие сподвиж­ники, еще недавно почтительные и угодливые, рьяно выгораживают себя, представляя дело так, что был только один преступник и угнетатель, зачинщик всей смуты, причина всех бед, вдохновитель всего дур­ного.

Почти год проводит Зюсс в заключении, пока тянется следствие по его делу. Он становится седым, сгорбленным, похожим на старого раввина. Преображенный личным горем, он приходит к отрицанию действия, за время страданий он познал мудрость созерцания, важность нравственного совершенствования. Честный и справедливый

153

юрист Иоганн-Даниэль Гарпрехг, несмотря на всю неприязнь к Зюссу, докладывает герцогу-регенту Карлу-Рудольфу Нейенштадтскому, что следственной комиссии важно было осудить не мошенника, а еврея. Пусть лучше еврей будет незаконно повешен, чем по закону останется в живых и по-прежнему будет будоражить страну, считает герцог. Под радостные крики и улюлюканье толпы Зюсса в железной клетке вздергивают на виселицу.



А. М. Бурмистрова

Семья Опперман (Die Geschwister Оррегman)


Роман (1933)

В ноябре 1932 г. Густаву Опперману исполняется пятьдесят лет. Он старший владелец фирмы, занимающейся производством мебели, об­ладатель солидного текущего счета в банке и красивого особняка в Берлине, построенного и обставленного по собственному вкусу. Рабо­та мало увлекает его, он больше ценит свой достойный, содержатель­ный досуг. Страстный библиофил, Густав пишет о людях и книгах XVIII в., он весьма рад открывшейся возможности заключить договор с издательством на биографию Лессинга. Он здоров, благодушен, полон энергии, живет со вкусом и в свое удовольствие.

На свой день рождения Густав собирает родных, близких друзей, хороших знакомых. Брат Мартин вручает ему семейную реликвию — портрет их деда, основателя фирмы Эммануила Оппермана, прежде украшавший кабинет в главной конторе Торгового дома. Приезжает с поздравлениями Сибилла Раух, их роман продолжается уже десять лет, но Густав предпочитает не накладывать цепей законности на эту связь. Сибилла на двадцать лет его моложе, под его влиянием она на­чала писать и теперь зарабатывает литературным трудом. Газеты охотно печатают ее лирические зарисовки и короткие рассказы. И все же для Густава, несмотря на длительную привязанность и нежные отношения, Сибилла всегда остается на периферии его существова­ния. В его душе таится более глубокое чувство к Анне, два года зна­комства с которой полны ссор и треволнений. Анна энергична и деятельна, у нее независимый нрав и сильный характер. Она живет в

154


Штутгарте, работает секретарем в правлении электростанций. Их встречи теперь редки, впрочем, как и письма, которыми они обмени­ваются. Гости Густава, люди с достатком и положением, неплохо уст­роившиеся в жизни, поглощены собственными, достаточно узкими интересами и мало значения придают происходящему в стране. Фа­шизм представляется им лишь грубой демагогией, поощряемой мили­таристами и феодалами, спекулирующими на темных инстинктах мелких буржуа.

Однако действительность то и дело грубо врывается в их довольно замкнутый мирок. Мартина, фактически заправляющего делами фирмы, беспокоят отношения с давним конкурентом Генрихом Вельсом, возглавляющим теперь районный отдел национал-социалистичес­кой партии. Если Опперманы выпускают стандартную мебель фаб­ричного производства с низкими ценами, то в мастерских Вельса из­делия изготавливаются ручным, кустарным способом и проигрывают из-за своей дороговизны. Успехи Опперманов гораздо сильнее бьют по честолюбию Вельса, чем по его жажде наживы. Не раз он заводил речь о возможном слиянии обеих фирм или, по крайней мере, о более тесном сотрудничестве, и чутье подсказывает Мартину, что в нынешней ситуации кризиса и растущего антисемитизма это было бы спасительным вариантом, но все же он тянет с решением, считая, чтo пока еще нет нужды идти на это соглашение. В конце концов су­ществует возможность превратить еврейскую фирму Опперманов в акционерное общество с нейтральным, не вызывающим подозрение наименованием «Немецкая мебель».

Жак Лавендель, муж младшей сестры Опперманов Клары, выра­жает сожаление, что Мартин упустил шанс, не сумел договориться с Вельсом. Мартина раздражает его манера называть неприятные вещи своими именами, но надо отдать должное, шурин — прекрасный коммерсант, человек с большим состоянием, хитрый и оборотистый. Можно, конечно, перевести мебельную фирму Опперманов на его Имя, ведь он в свое время благоразумно добыл себе американское Подданство.

Еще один брат Густава — врач Эдгар Опперман — возглавляет го­родскую клинику, он до самозабвения любит все, что связано с его профессией хирурга, и ненавидит администрирование. Газеты подвер­гают его нападкам, он якобы пользуется неимущими, бесплатными пациентами для своих опасных экспериментов, но профессор всячес­ки пытается оградить себя от гнусной действительности. «Я — не-

155

мецкий врач, немецкий ученый, не существует медицины немецкой или медицины еврейской, существует наука, и больше ничего!» — твердит он тайному советнику Лоренцу, главному врачу всех город­ских клиник.



Наступает Рождество. Профессор Артур Мюльгейм, юрисконсульт фирмы, предлагает Густаву перевести его деньги за границу. Тот отве­чает отказом: он любит Германию и считает непорядочным изымать из нее свой капитал. Густав уверен, что подавляющее большинство немцев на стороне правды и разума, как ни сыплют нацисты деньга­ми и обещаниями, им не удастся одурачить и трети населения. Чем кончит фюрер, обсуждает он в дружеском кругу, зазывалой в ярма­рочном балагане или агентом по страхованию?

Захват фашистами власти ошеломляет Опперманов своей мнимой неожиданностью. По их мнению, Гитлер — попугай, беспомощно ле­печущий по чужой подсказке, всецело находится в руках крупного капитала. Немецкий народ раскусит крикливую демагогию, не впадет в состояние варварства, считает Густав. Он с неодобрением относится к лихорадочной деятельности родственников по созданию акционер­ного общества, считая их доводы рассуждениями «растерявшихся дельцов с их вечным грошовым скептицизмом». Сам он весьма поль­щен предложением подписать воззвание против растущего варварства и одичания общественной жизни. Мюльгейм расценивает этот шаг как непозволительную наивность, которая дорого обойдется.

У семнадцатилетнего сына Мартина Бертольда возникает кон­фликт с новым учителем Фогельзангом. До сих пор директору гимна­зии Франсуа, другу Густава, удавалось оградить свое учебное заведение от политики, но появившийся в ее стенах ярый нацист постепенно устанавливает здесь свои порядки, и мягкому, интеллигентному ди­ректору остается только опасливо наблюдать, как наступающий ши­роким фронтом национализм быстро обволакивает туманом головы его воспитанников. Причиной конфликта становится подготовленный Бертольдом доклад об Арминии Германце. Как можно подвергать критике, развенчивать один из величайших подвигов народа, негодует Фогельзанг, расценивая это как антинемецкий, антипатриотический поступок. Франсуа не смеет встать на защиту умного юноши против оголтелого дурака, его учителя. Бертольд не находит понимания и у своих близких. Они считают, что вся история яйца выеденного не стоит, и советуют принести требуемое извинение. Не желая посту-

156


паться принципами, Бертольд принимает большое количество сно­творного и погибает.

Ширится волна расистских гонений, но задевать профессора Эдга­ра Оппермана в медицинском мире еще не осмеливаются, ведь у него мировая известность. И все же он твердит Лоренцу, что бросит все сам, не дожидаясь, пока выбросят его. Страна больна, уверяет его тайный советник, но это не острое, а хроническое заболевание.

Мартин, переломив себя, вынужден принять возмутительные усло­вия соглашения с Вельсом, но все же ему удается достичь определен­ного делового успеха, за который было так дорого заплачено.

После поджога рейхстага Мюльгейм настаивает, чтобы Густав не­медленно выехал за границу. У его друга новеллиста Фридриха-Виль­гельма Гутветтера это вызывает непонимание: как можно не присутствовать при потрясающе интересном зрелище — внезапном пленении цивилизованной страны варварами.

Густав живет в Швейцарии. Он стремится к общению с соотече­ственниками, желая лучше понять, что же творится в Германии, в га­зетах здесь публикуют ужасные сообщения. От Клауса Фришлина, возглавлявшего художественный отдел фирмы, он узнает, что его бер­линский особняк конфискован фашистами, некоторые из его друзей находятся в концлагерях. Гутветтер обрел славу «великого истинно германского поэта», нацисты признали его своим. Высокопарным слогом он описывает образ «Нового Человека», утверждающего свои исконные дикие инстинкты. Приехавшая к Густаву провести отпуск Анна держится так, словно в Германии ничего особенного не про­исходит. По мнению фабриканта Вейнберга, с нацистами можно ужиться, на экономике страны переворот отразился неплохо. Юрист Бильфингер передает Густаву для ознакомления документы, из кото­рых он узнает о чудовищном терроре, при новом режиме ложь испо­ведуется как высший политический принцип, происходят истязания и убийства, царит беззаконие.

В доме Лавенделя на берегу озера Лугано вся семья Опперманов отмечает еврейскую пасху. Можно считать, им повезло. Лишь немно­гим удалось спастись бегством, остальных просто не выпустили, а если кому-либо и дали возможность уехать, то наложили арест на их имущество. Мартин, которому довелось познакомиться с нацистски­ми застенками, собирается открыть магазин в Лондоне, Эдгар едет организовывать свою лабораторию в Париже. Его дочь Рут и люби­мый ассистент Якоби уехали в Тель-Авив. Лавендель намерен отпра-

157

виться в путешествие, побывать в Америке, России, Палестине и во­очию убедиться, что и где делается. Он в самом выигрышном поло­жении — у него есть здесь свой дом, есть подданство, а у них теперь нет собственного крова, когда кончится срок паспортов, им вряд ли возобновят их. Фашизм ненавистен Опперманам не только потому, что выбил у них почву из-под ног, поставил их вне закона, но и пото­му, что он нарушил «систему вещей», сместил все представления о добре и зле, нравственности и долге.



Густав не желает оставаться в стороне, он безуспешно пытается найти контакты с подпольем, а потом под чужим паспортом возвра­щается на родину, намереваясь рассказывать немцам о происходящих в стране гнусностях, попытаться открыть им глаза, пробудить их уснувшие чувства. Вскоре его арестовывают. В концлагере его изматы­вает непосильная работа по прокладке шоссе, мучает досада: дурак он был, что вернулся. Никакой никому от этого пользы.

Узнав о произошедшем, Мюльгейм и Лавендель предпринимают все меры для его освобождения. Когда Сибилла приезжает в лагерь, она находит там измученного, худого, грязного старика. Густава пере­правляют через границу в Чехию, помещают в санаторий, где через два месяца он умирает. Сообщая об этом в письме племяннику Гус­тава Генриху Лавенделю, Фришлин выражает восхищение поступком его дяди, который, пренебрегая опасностью, показал свою готовности вступиться за справедливое и полезное дело.

А. М. Бурмистрова


Каталог: download -> version
version -> Оқушылардың орта буынға бейімделуі барысында жүргізген жұмыстар туралы анықтама. қазан 2014ж
version -> Қазақстан тарихы бойынша Ұбт шпаргалкалары а а. Иманов көтерiлiс отрядтарын қаруландыру үшiн – қару-жарақ шығаруды ұйымдастырды
version -> Дома на окне пылился светильник со сломанным абажуром
version -> Қыс Қыстың ақ бояуы Көрпеге жер оранды Балалар ойнап далада Сырғанаққа тояды Ақ мамық қарды жер Балалар ойнап күлуде Мұзайдында сырғанап Астана
version -> Абай Құнанбайұлы
version -> Mұхтар Омарханұлы Әуезов
version -> Сабақ Қазақтың ұлттық ою түрімен құрлық суын бейнелеу
version -> Қазақ әдебиеті пәнінің негізгі мектепте оқытылу нысаны қазақ әдебиетінің үлгілері Басқа ұлт өкілдерінің қазақ халқының мәдениетін, әдебиетін, өнерін, тілін т б


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   127   128   129   130   131   132   133   134   ...   212


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет