Майкл Бейджент, Ричард Ли Эликсир и камень



бет5/30
Дата17.05.2020
өлшемі2.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

4. Три маршрута в Европу

В эпоху раннего Средневековья Западная Европа, находившаяся под номинальным покровительством церкви, переживала период разложения и стагнации. Развитие общества было крайне медленным. Однако на юге события развивались с нарастающей скоростью, отличаясь удивительным – как нам позволяет судить взгляд из нашего времени – динамизмом. Движущей силой этой быстроты и динамизма являлся ислам. Современная европейская культура гордится своим классическим наследием, своими традициями, зародившимися еще в Древней Греции и Древнем Риме. Это наследие, естественно, нельзя недооценивать. Однако мы склонны забывать, что все эти знания пришли к нам не напрямую. Они были получены из исламского мира, и первым каналом для этого процесса послужила Испания.

К концу четвертого века некогда непобедимая Римская империя стала рушиться. В 410 году она развалилась окончательно, а сам вечный город был разграблен пришедшими с севера вестготами. Инерция наступления увлекла вестготов дальше на юг – через южную Францию в Испанию и Португалию, а затем через Гибралтар в Северную Африку. В течение трех последующих столетий их королевство оседлало Пиренеи, заняло весь Пиренейский полуостров и распространилось по Средиземноморью на территорию современных Туниса и Алжира. Таким образом, к концу восьмого века они оказались на пути арабских армий, наступавших под знаменем ислама.

В 711 году войска мусульман захватили владения вестготов в Северной Африке, переправились через Гибралтарский пролив и вторглись в Испанию. К 714 году, всего три года спустя, ими был покорен весь Пиренейский полуостров, за исключением небольшого анклава в Галисии, на крайнем северо-западе, где жили принявшие христианство вестготы и перешедшие в католичество испанцы. В 732 году арабская армия пересекла Пиренеи и вторглась во Францию, продвинувшись до самого Бордо. Наконец, после шести лет войны они были разбиты Карлом Мартелом в битве при Пуатье. В течение двух последующих десятилетий арабы были оттеснены за Пиренеи назад в Испанию. Как уже упоминалось в предыдущей главе, ими правил беглый принц из династии Омейядов, которая была свергнута на Ближнем Востоке в 750 году. Не желая бросать вызов новому халифату, который вскоре основал свою столицу в Багдаде, принц из династии Омейядов взял себе титул эмира. Таким образом, арабская Испания со столицей в Кордове была временно отделена от остального исламского мира.

Эта изоляция стала одним из факторов, побудивших христианский мир перейти в контрнаступление. В 778 году армия христиан под командованием внука Мартела императора Священной Римской империи Карла Великого пересекла Пиренеи и осадила Сарагоссу. Осада окончилась неудачей, и христианская армия была вынуждена отступить назад за горы. Гибель ее арьергарда в узком ущелье Ронсеваль вдохновила создателей одной из первых эпических поэм христианской Европы, знаменитой «Песни о Роланде». Тем не менее четверть столетия спустя сыну Карла Великого Людовику удалось захватить Барселону. Этот город вскоре станет столицей изолированного княжества, иудаистско-христианского анклава на восточном побережье мусульманской Испании, а графы Барселоны будут управлять им на протяжении трех веков71.

К началу двенадцатого века исламская Испания вступила в период усиливающейся политической нестабильности. Следствием этого явилась частая смена власти, причем нередко насильственным путем. В это время Пиренейский полуостров был поделен между шестью относительно независимыми королевствами, во главе каждого из которых стоял местный правитель. Некоторые из них, а иногда даже и все, временно объединялись, но лишь затем, чтобы вскоре разделиться вновь. С 1090 по 1147 год, когда внимание всего христианского мира было приковано к первому и второму Крестовым походам, армия берберов из Северной Африки, приглашенная для усиления исламских войск, воспользовалась благоприятной возможностью и захватила контроль над страной. Возникло новое исламское государство со столицей в Марракеше, однако и оно вскоре пало в результате бунтов, инспирированных суфиями, и Испания вновь стала раздробленной.

Несмотря на все эти политические перемены, исламская культура Испании переживала пору расцвета. На севере христианский анклав в Галисии оставался изолированным, отсталым и бедным. Остальная страна, находившаяся под властью мусульман, процветала. Усовершенствованная ирригационная техника, а также другие инновации привели к подъему сельского хозяйства. Многие культуры, которые теперь ассоциировались с Испанией – такие, как апельсины, рис и хлопок, – были завезены на полуостров арабами. Заброшенные и необрабатываемые земли подверглись интенсивной культивации и нередко давали по два урожая в год. Пустыни сегодняшней Андалузии были сплошь покрыты садами и виноградниками.

Процветание аграрного сектора дополнялось интенсивным ростом городов. Возникали крупные города, которые становились центрами средиземноморской торговли. В начале девятого века были восстановлены разорванные связи между Испанией и остальным исламским миром, и страна переживала культурное возрождение. Большое количество испанских студентов отправлялись на учебу в Багдад. В страну привозили книги из Багдада. Открывались школы, а писателям выделялись денежные средства. В моду вошла поэзия, и поэты приобрели почти такой же статус, как кельтские барды, или оллавы. Впоследствии их влияние распространилось и за Пиренеи, вдохновляя средневековых французских трубадуров и труверов. Во второй половине десятого века в Кордове была построена библиотека, в которой хранилось около 400 тысяч рукописей и которая «стала крупнейшим центром науки и образования на западе, как исламском, так и христианском»72.

Сама Кордова была древним городом, основанным финикийскими купцами. Во времена Римской империи здесь родились два будущих императора, Троян и Адриан. Будучи столицей исламской Испании, Кордова быстро превратилась в крупнейший город Европы с населением более миллиона человек. В пору наивысшего расцвета в городе, согласно исламским источникам, насчитывалось более 400 мечетей, 900 бань, 60 тысяч поместий, 80 тысяч лавок, 200 тысяч домов – и все это внутри окруженной стеной центральной части города. Этот район был известен своей чистотой, вымощенными улицами и ночным освещением. В окружавшей его стене насчитывалось 132 башни и 13 ворот. Снаружи располагались пригороды – пять огороженных своими стенами и еще двадцать один без стен73.

Но наибольшую известность Кордова получила как культурный и интеллектуальный центр. Ее библиотека, насчитывавшая до 400 тысяч томов, соперничала с библиотеками Каира и Багдада и считалась одной из трех крупнейших библиотек исламского мира. Помимо нее в городе было еще семьдесят публичных библиотек и бесчисленное количество частных собраний.

К двенадцатому веку Кордова соревновалась с Багдадом за право называться культурной столицей исламского мира. Первым университетом Западной Европы стала Большая мечеть в Кордове, в которую тысячами стекались студенты. Существовало много школ переписчиков, причем большинство их составляли женщины. В городе действовали также «институты переводчиков», основанные для того, чтобы сделать восточные тексты доступными для западного читателя. Таким образом, с греческими книгами, уже переведенными в Харране или Багдаде, знакомились испанские студенты. Постоянно появлялись новые книги по музыке, географии, истории, астрономии, астрологии, ботанике, математике, химии, алхимии, философии и герметической философии.

Отношение к христианам было терпимым и даже доброжелательным – за исключением тех, кто был фанатичным противником ислама. Точно таким же было отношение к иудеям. Церкви, монастыри, религиозные школы и синагоги оставались нетронутыми и постоянно действующими. Многие христиане принимали ислам, считая эту веру более свободной и подходящей для себя, чем католицизм. Другие христиане приходили в Испанию из-за Пиренеев, привлеченные рассказами о богатстве страны, о возможности получить образование или разбогатеть. В то время как в христианской Европе книги имели хождение по большей части при королевских дворах и монастырях, в Испании они были доступны всему населению. В середине девятого века христианский епископ Кордовы жаловался, что его паствой овладела такая сильная страсть к арабским книгам, что люди «собирали огромные библиотеки… тратя невероятные деньги… лишь немногие могли написать сносное письмо другу на латыни, но не счесть числа тех, кто способен выражать свои мысли по-арабски и сочинять стихи на этом языке…»74.

Не исключено, епископ просто брюзжал, однако можно привести пример других номинально христианских властителей, которые считали исламскую Испанию близкой по духу. Судя по хронике, составленной монахом из Сент-Олбанса в 1213 году, король Англии Джон серьезно раздумывал над тем, чтобы принять ислам. Известно, что король Джон был непопулярен – это один из самых непопулярных английских монархов за всю историю страны. Джон завидовал всеобщей любви, которой пользовался его брат Ричард Львиное Сердце, в чье отсутствие он правил. Вскоре его власть была ограничена Хартией вольностей. Он гневался на папу, который отказывался гарантировать ему поддержку, в которой он отчаянно нуждался, чтобы упрочить свое положение на троне. В результате Джон стал обдумывать альтернативные варианты.

В 1213 году к правителю Марокко было отправлено тайное посольство, состоящее из двух рыцарей и лондонского священника, некоего отца Роберта. Эти послы были уполномочены дать обещание мусульманскому государю, что «король Джон добровольно отдаст в его власть себя и свое королевство и станет его данником, что король отречется от христианской веры, которую он считает ложной, и будет преданно исполнять законы, установленные Мухаммедом»75. Джон также предлагал помощь в искоренении христианства на Пиренейском полуострове и распространении там ислама.

Мусульманский правитель Марокко дал послам Джона следующий ответ-.
«Недавно я просматривал книгу одного мудрого римлянина и христианина по имени Павел, которая написана на греческом языке; его слова и дела понравились мне, однако одна вещь меня неприятно поразила – он не остался в той вере, в которой был рожден, а перешел в другую, как перебежчик и нерешительный человек.

Это относится и к вашему господину, королю Англии, который отказывается от самой добродетельной и чистой христианской веры, в которой он был рожден, и желает, непостоянный и ветреный, перейти в нашу веру»76.


На этом основании он сделал вывод, что король Джон «непоследовательный человек и недостоин быть союзником такого мусульманского правителя, как он»77. Затем он отправил назад трех эмиссаров английского монарха с истинно рыцарским напутствием.
«Я никогда не слышал, чтобы король, владеющий таким процветающим и послушным ему государством, добровольно отказался от независимости и превратил свою свободную страну в данника, сменив счастье на страдания и беспрекословно подчинившись воле другого.

Я читал и слышал мнение многих людей, которые готовы добыть себе свободу невзирая на реки крови, и это похвальное стремление. Но теперь я слышу, что ваш несчастный господин, ленивец и трус, который хуже пустого места, желает из свободного человека сделаться рабом, самым несчастным из всех человеческих существ»78.


Нет нужды говорить, что из попыток короля Джона принять ислам ничего не вышло. Главный посол короля, священник по имени отец Роберт, впоследствии уехал в Палестину, где вступил в орден Рыцарей храма. Затем он предал тамплиеров, перешел на сторону их врагов и закончил жизнь в должности посла веского хана, когда монголы в 1242 году вторглись в Австрию.

Если Джон Английский униженно просил принять его в лоно ислама, то другие христианские правители оставались непримиримыми врагами исламской Испании. Несмотря на расцвет культуры, страна находилась в состоянии непрерывной войны с христианскими врагами на севере, а ее раздробленность и политическая нестабильность усиливали неблагоприятные последствия войны. Поэтому на протяжении пяти столетий ислам медленно, но неотвратимо вытеснялся с Пиренейского полуострова. Этот процесс, в конечном итоге переросший в длительный Крестовый поход, теперь известен под названием Реконкисты.

Когда Испания в начале восьмого века была впервые захвачена мусульманами, на крайнем северо-западе страны сохранился христианский анклав. Этот бастион христианской веры стал королевством Астурия. Позже, в 910 году, часть его отделилась и стала называться королевством Леон, которое к тринадцатому веку объединилось с королевством Кастилия. В восьмом веке вторжение в Испанию франков под предводительством Карла Великого было успешно отражено, но в начале девятого века захват Барселоны сыном Карла Великого Людовиком привел к возникновению второго христианского анклава на Пиренейском полуострове. Именно из этих двух цитаделей – Леона и Кастилии на севере и Барселоны на южном побережье – началось контрнаступление христиан.

В Галисии религиозное рвение христиан поддерживал ковчег со святыми мощами в Сантьяго де Компостелла, основанный в девятом веке. Ковчег, на месте которого был построен один из самых больших христианских соборов, быстро превратился в центр паломничества. Это был второй после Рима по значению центр паломничества в Западной Европе. Именно Сантьяго станет духовной движущей силой Реконкисты.

Из Леона, а впоследствии и из Кастилии христианские армии направлялись на юг к реке Дуэро, а затем в исламское сердце Андалусии. Из Барселоны, впоследствии вошедшей в состав королевства Арагон, другие армии наносили удары через долины реки Эбро по направлению к восточному побережью, к Валенсии и Мурсии. Первое решающее сражение Реконкисты относится к 1085 году, когда войска христиан захватили Толедо. Этот город стал символической столицей христианской Реконкисты в Испании.

Непосредственно до и после взятия Толедо в общественном сознании Испании доминировала героическая и полулегендарная фигура Родриго Диаса. Известный под именем Эль Сид – искаженное арабское sayyid , что означает «господин», «повелитель» или «лидер», – Родриго считается христианским героем. В действительности его карьера была гораздо более противоречивой, чем можно себе представить по его идеализированному образу79. По меньшей мере один раз, с 1081 по 1086 год, он служил наемником у мусульман, сражаясь против христианских государей, которым он формально должен был подчиняться, а также против других знатных христиан. Однако к 1093 году его взгляды окончательно определились. Через год он захватил Валенсию и стал во всем – кроме титула – абсолютно независимым христианским королем. Через пять лет он умер и Валенсия вновь перешла в руки мусульман, однако к тому времени Реконкиста набрала силу, которую было уже не остановить.

В самом начале двенадцатого века христианское воинство в Испании было усилено рыцарями и пехотой из других стран Европы, и особенно из Франции, которые участвовали в первом Крестовом походе. Заручиться их поддержкой было нетрудно, поскольку конфликт на Пиренейском полуострове теперь тоже был официально признан Крестовым походом со всеми сопровождавшими его преимуществами – индульгенциями, отпущением грехов, перспективой добыть военные трофеи и землю, с благословения Господа отнятые у «неверных». В 1118 году христианская армия под командованием короля Арагона, усиленная ветеранами Крестового похода, захватила Сарагоссу. Остальные города сдавались один за другим, как падающие костяшки домино. В 1148 году была взята крепость Тортоса в устье реки Эбро.

После первого Крестового похода на Святой земле появились военно-религиозные ордена тамплиеров и госпитальеров. В 1128 году тамплиеры стали официальной организацией и получили устав, написанный св. Бернаром. Через год они уже начали принимать в свои ряды испанских рыцарей и принимать пожертвования деньгами, землей и замками от испанских государей, которым не терпелось привлечь под знамена Реконкисты таких профессиональных и опытных воинов. К середине двенадцатого века тамплиеры и госпитальеры владели огромным количеством имущества и земли на Пиренейском полуострове. В число этих владений входили несколько пограничных крепостей вблизи линии, разделяющей мусульман и христиан, которые служили в качестве защитных бастионов и одновременно передовых рубежей наступления. Однако тамплиеры и госпитальеры с радостью принимали пожертвования, но становились уклончивыми, как только речь заходила о военных кампаниях. Оба ордена проявили явное нежелание выходить на поле боя и открывать второй фронт против ислама. Они «настаивали, что их главной целью является защита Иерусалима, и не давали себя вовлечь в сражения в Испании, ограничивая свое участие в них до минимума, только чтобы избежать королевского гнева»80.

Это бездействие привело к возникновению нескольких чисто испанских орденов, которые подражали тамплиерам и госпитальерам, но которые предназначались для военных действий в Испании и Португалии. Вероятно, самым влиятельным из них был орден Калатрава, основанный в 1158 году и официально признанный папой в 1164 году с тем же цистерианским уставом, что и у тамплиеров. В 1170 году был основан орден Касерес, который затем трансформировался в орден Сантьяго и получил благословение папы в 1175 году. В 1177 году такое же благословение получил орден Алькантера, который через десять лет объединился с орденом Сантьяго. В последующие годы возникли еще несколько военно-религиозных орденов. В период официальных гонений на тамплиеров с 1307 по 1314 год был основан орден Монтеса, служивший пристанищем для избежавших преследований рыцарей Храма.

На Святой земле тамплиеры, госпитальеры и несколько других, более мелких орденов постоянно ссорились между собой. Некоторые из них – и особенно тамплиеры – могли во многих случаях приспосабливаться к исламу. Испанские ордена, похоже, были более бескомпромиссны и фанатичны в своей вере.

Кроме того, они теснее сотрудничали не только друг с другом, но и с королевской властью. Их широко использовали для защиты основных путей вторжения на мусульманские территории, а их сеть замков и крепостей ослабляла силу удара при вторжениях врага. В то же время они представляли собой средневековый аналог «ударных частей» для контрнаступления христиан. При этом они приобрели несметные богатства и огромную власть, в конечном итоге захватив контроль над обширными территориями Испании и Португалии. Влияние и привилегии этих орденов сохранялись еще долгое время после того, как военное значение их было утрачено. Тем не менее без них Реконкиста вряд ли была бы такой успешной.

Заручившись поддержкой фанатичных, дисциплинированных, профессиональных и опытных военно-религиозных орденов, христианские армии в Испании получили новый мощный импульс. В 1212 году произошла решающая битва при Лас-Навас-де-Толоса, и судьба окончательно отвернулась от мусульман. Кордова была захвачена в 1236 году, а области Валенсия и Мурсия годом позже. Севилья пала в 1248, а Кадис в 1262 году. К последней трети тринадцатого века мусульманские владения в Испании съежились до одного маленького королевства Гранада, которому было позволено существовать благодаря специальному договору с королевским домом Кастилии.

В 1340 году арабская армия пересекла Гибралтар и высадилась в Испании. С ее помощью мусульманская Гранада предприняла попытку вернуть владения, отданные христианам. Однако в морском сражении при Альхесирасе арабский флот был разбит, что лишило мусульман подкреплений и линий снабжения. Вскоре после этого в июне 1340 года армия мусульман потерпела сокрушительное поражение в битве при Саладо. Теперь Гранада оказалась в полной изоляции, отрезанная от остального исламского мира. Окруженное врагами, королевство держалось еще полтора столетия. В 1479 году Фердинанд, женатый на Изабелле Кастильской, унаследовал арагонский престол, и вся Испания объединилась под его властью. Мусульманская Гранада была болезненным наростом на теле этого нового единого государства, и от него следовало избавиться. 2 февраля 1492 года Гранада пала, и с присутствием мусульман на Пиренейском полуострове, длившимся 781 год, было покончено навсегда. Однако его влияние ощущалось еще многие столетия, и его присутствие в западной цивилизации чувствуется даже в наши дни. Важной частью этого наследия является философия герметизма, для которой Испания служила первым и самым надежным проводником.

Испанская мистика и магия

На самом деле элементы герметизма, магии, алхимии и других так называемых «эзотерических» традиций проложили себе дорогу в Испанию еще до завоевания ее мусульманами. На протяжении первых веков христианской эры Испания была составной частью экономической и торговой сети, которая скрепляла Римскую империю. В испанских портах ежедневно причаливали суда со всего Средиземноморья – например, из древних финикийских городов на территории Сирии или из Александрии. Эти суда перевозили не только товары, но и идеи. Таким образом, Испания превратилась в убежище иудаистско-христианских учений восточного Средиземноморья и александрийского синкретизма. В Испании нашли новую родину последователи таких прототипов Фауста, как Симон-волхв и Зосима.

Одной из таких видных фигур являлся ересиарх Присциллиан, который с 381 года в течение пяти лет – до самой своей смерти – был епископом Авилы. В учении Присциллиана присутствовали элементы дуализма гностиков, а также мессианской иудаистской традиции, которая является отличительной особенностью рукописей Мертвого моря. Кроме того, в нем можно обнаружить элементы философии пифагорейцев и герметизма. Говорили, что Присциллиан был последователем таинственного волхва из Мемфиса, о котором было известно только его имя, Марк, и который считался «необыкновенно сведущим в магическом искусстве»81. Неизвестно, существовал ли человек по имени Марк, но сам Присциллиан, его харизма, его неортодоксальные взгляды и растущее число его последователей представляли потенциальную угрозу для церкви, которая в то время еще пыталась упрочить свое положение как официальная религия Римской империи. Поэтому учение Присциллиана было объявлено ересью, а самого епископа обвинили в колдовстве. Среди множества предъявленных обвинений было и следующее: Присциллиан обладал магическим амулетом с именем Бога на латинском, греческом и древнееврейском языках. В 386 году Присциллиана судили, признали виновным и казнили. Однако его сторонники, как это ни странно, выжили. Могила Присциллиана в Галисии превратилась в святыню и стала местом паломничества. Один из авторитетов в этой области, профессор Генри Чедвик из Оксфордского университета, представил доказательства того, что церковь Сантьяго де Компостелла была построена на месте захоронения Присциллиана82. Проведенные под церковью раскопки действительно позволили обнаружить могилы, датируемые эпохой Присциллиана.

За исключением изолированных районов, о которых почти не сохранилось информации, учение Присциллиана в Испании – а вместе с ним и некоторые аспекты герметизма, вошедшие в него, – к седьмому веку окончательно исчезло. Однако в начале восьмого века на Пиренейский полуостров вторглись мусульмане. Вместе с исламом сюда пришел суфизм, а значит, и энергичная пропаганда философии герметизма. А когда в начале девятого века Испания восстановила связи с Багдадом, ей стали доступны все плоды философской мысли Востока – тексты суфиев, арабские переводы греческих и сирийских рукописей, труды философских школ из Эдессы и Харрана, весь свод сочинений по герметизму, магии, алхимии и астрологии. Первые дошедшие до нас версии таких основополагающих трудов герметической мысли, как «Изумрудная скрижаль» и «Пикатрикс», изданы на арабском языке в Испании. Широкое распространение в стране получила и Каббала – эзотерическое иудаистское учение, очень близкое по духу к философии герметизма.

В Кордове исламские маги, такие как Ибн Масарра (883-931 гг.), преподавали собственное толкование герметизма. Посещавший Багдад Масарра стал пропагандировать учение, называвшееся «Наукой букв», один из вариантов системы, уже существовавшей в иудаистской и герметической традиции. Кроме того, он был сторонником герметического тезиса о взаимосвязи между микрокосмом и макрокосмом. Точно неизвестно, был ли сам Масарра приверженцем суфизма, однако дошедшие до нас факты свидетельствуют в пользу этого. В любом случае его учение было с энтузиазмом воспринято духовными наставниками суфиев, в том числе величайшим из них, Ибн Араби.

Ибн Араби родился в Мурсии в 1165 году. В возрасте восьми лет он вместе с родителями переехал в Севилью, где и началось его обучение. В пятнадцать лет на юношу снизошло мистическое, или божественное, откровение, раз и навсегда определившее его жизненный путь. Странствия приводили его в Тунис, Фес, Каир, Иерусалим, Мекку, Багдад, Анатолию, а затем в Дамаск, где он и умер в 1240 году. Во всех этих местах он впитывал в себя новые знания и приобретал последователей. Кроме того, он много писал, и ему приписывают авторство более четырех сотен трудов. Эти работы очень близки к учению и символике герметизма. Подобно своему предшественнику Зосиме, он часто использует алхимические образы, чтобы, к примеру, описать процесс духовного очищения и обновления. Золото у него служило для обозначения души, еще не испорченной шлаками опыта. Ибн Араби также подробно изложил и развил характерную для герметизма интерпретацию Логоса как «творческого, оживляющего и рационального начала космоса». О Иисусе он писал так. – «Утверждение, что Христос есть Бог истинно в том смысле, что все сущее есть Бог; утверждение, что Христос есть сын Марии, тоже истинно, однако утверждение, что Бог есть Христос, сын Марии, ложно, поскольку оно предполагает, что Он есть Христос, и ничто другое. Бог – это ты, я и все остальное во Вселенной»83. Это типично герметический принцип единства и всеобщности – в противоположность взглядам дуализма и христианства, которые расчленяли реальность, а затем изолировали и отвергали отдельные ее аспекты.

Влияние Ибн Араби распространилось далеко за границы исламского мира. Оно явно прослеживается в трудах таких западных мыслителей, как Данте. Более того, Ибн Араби исследовал – удивительно современным методом – психологию и феноменологию мистического, или сверхъестественного, опыта. В этом отношении его можно рассматривать как предшественника таких герметических философов двадцатого века, как Карл Юнг и Роберт Музиль.

Ибн Масарра и Ибн Араби – это всего лишь два имени из многочисленного племени испанских авторов, приверженцев герметизма. Именно через комментарии этих ученых и через переводы оригинальных герметических текстов весь свод герметической мысли начал проникать в христианское мировоззрение. Испания превратилась в настоящий рай для стремящихся к знаниям христиан, в хранилище утерянных или ранее неизвестных сокровищ мысли. Именно из Испании этот свет стал пробиваться на север, рассеивая мрак европейского Средневековья. Реконкиста дала христианской Европе не только землю, золото, шелк и другие материальные блага, но и тысячи рукописей.

Поскольку большинство манускриптов было написано на арабском или древнееврейском, это дало толчок бурному развитию искусства перевода. Переводчики стали пересекать Пиренеи вместе с христианскими армиями и входить в каждый покоренный мусульманский город. Здесь они с готовностью сотрудничали с теми иудейскими и мусульманскими учеными, которые решили остаться в захваченных христианами районах. В 60-е годы двенадцатого века «была разработана и осуществлена обширная программа переводов»84. Правда, к этому времени многие герметические тексты, включая «Изумрудную скрижаль», уже были переведены на латынь. Помимо трудов по магии и алхимии переводилось огромное количество работ по астрологии, а также астрономии, арифметике и геометрии – эти точные науки были необходимы для составления астрологических карт. Появились переводы Птолемея и Евклида, Аристотеля, Архимеда и других греческих ученых и философов, от предшественников Сократа до неоплатоников. В 1143 году появился первый перевод Корана. Именно в Испании Западная Европа познакомилась с алгеброй (от арабского слова «аль-джебр»), тригонометрией и арабскими цифрами, которые сделали возможным развитие высшей математики.

Поэтому неудивительно, что Испания была окружена таинственным ореолом. Для средневекового жителя Европы она представлялась волшебной страной, давшей приют тайному, а иногда и запретному знанию. Если христиане того времени совершали паломничества на Святую землю, движимые благочестием, то в основе паломничества в Испанию лежала жажда знаний. В «Парцифале», самом известном христианском романе о Граале, его автор Вольфрам фон Эшенбах утверждает, что впервые услышал эту историю от Киота Прованского, который, в свою очередь, якобы узнал ее от испанского «язычника» Флегетаниса. Даже в четырнадцатом веке европейские алхимики, такие как Николас Фламель, путешествовали по Испании, стремясь добыть тайные оккультные знания.

Нет ничего удивительного в том, что перспектива обретения магических знаний – и, что еще важнее, магической силы – вызывала интерес христианских монархов и даже христианского духовенства. Учитывая фактическую монополию церкви на образование, большинство переводов все равно делались священнослужителями. Многие переводы осуществлялись по заказу и под руководством прелатов, в том числе местных епископов, которые стремились к знаниям, не получив на это санкции Рима. Сами переводчики постоянно помнили о том, что имеют дело с запрещенным и потенциально опасным материалом. В середине двенадцатого столетия, к примеру, двое ученых из Северной Европы, Герман из Каринтии и Роберт из Кеттона, работали с манускриптами из области Эбро. Сделав в 1143 году перевод Корана, они переключились на астрологические труды. Они приводили множество цитат из герметических текстов, но переводили лишь избранные отрывки. Продемонстрировав близкое знакомство с внушающим ужас «Пикатриксом», они не осмелились не только перевести его, но и открыто цитировать. В собственных трудах Герман проводит четкую границу между эзотерическими и экзотерическими учениями, между тайными и открытыми школами мудрости. Он заявляет, что вместе со своим коллегой работал над «сокровенными тайнами арабов»85.

Христианские властители могли не бояться вступать на эту запретную территорию. Некоторые из них – например, король Арагона Хайме I – доброжелательно восприняли свод новых учений и знаний, включая герметизм, и их дворы отличались ученостью, стремлением к знаниям, практичностью и утонченностью мышления. Среди таких правителей самым известным был король Кастилии Альфонс X, получивший прозвище Альфонс Мудрый. Он родился в Толедо в 1221 году и правил Кастилией – в состав которой в это время уже входил Леон – с 1252 по 1284 год. Он был связан родственными узами с франкским королевским домом Иерусалима, а также с императором Священной Римской империи Фридрихом И. После смерти Фридриха Альфонс сам стал кандидатом на престол и едва не был избран императором.

Кроме того, за Альфонсом закрепилась слава короля-философа. Он был любознательным читателем, искусным поэтом и музыкантом, соперничавшим с самыми известными трубадурами. Он обладал обширными познаниями в таких областях, как история и астрономия, и был автором знаменитых астрономических таблиц. Одним из главных его увлечений была астрология.
«Король Альфонс также желал исследовать небеса и неутомимо трудился, стремясь установить связь между звездами и человеческой судьбой, и в процессе изучения астрологических карт и гороскопов он поощрял своих арабских и еврейских ученых экспериментировать и проявлять астрономический подход к исследованию небес и небесных тел… король стремился обрести способность узнавать судьбу…»86
Кроме того, Альфонс написал книгу о шахматах. Он разработал такой ясный и логичный свод законов, что на него ссылаются даже сегодня, а часть этого свода вошла в состав современного американского законодательства. Он выступал заказчиком перевода многочисленных герметических текстов, причем не на латинский, а на кастильский язык.

Крестоносцы на Святой земле

Тем не менее во времена правления короля Альфонса Испания уже не являлась единственным – и даже главным – каналом проникновения герметизма в Европу. На протяжении следующих двух с половиной столетий, до 1492 года, страна оставалась хранилищем тайных знаний и учений – герметических, каббалистических, суфистских и многих других. Однако начавшиеся в конце одиннадцатого века Крестовые походы обеспечили еще один, прямой канал для передачи этих знаний. Реконкиста была гораздо более продолжительной, чем Крестовые походы. Она началась раньше и закончилась позже. Кроме того, ее действие разворачивалось на европейской земле – ближе к остальному христианскому миру, отделенному от нее не Средиземным морем, а только лишь Пиренеями. Однако – как это ни парадоксально – Крестовые походы способствовали более быстрому проникновению исламской философии, а вместе с ней и герметизма в самое сердце европейской культуры – в Германию и на территорию Священной Римской империи, во Францию, Англию, Шотландию и даже в Скандинавию.

На протяжении последнего десятилетия одиннадцатого века целая армия рыцарей, пилигримов, религиозных фанатиков, священнослужителей, наемников, изгнанников, искателей приключений, пиратов, торговцев и просто жадных циников отправилась на Святую землю – по повелению и с благословения самого папы, который заранее отпускал им грехи и гарантировал место в раю. Их цель состояла в том, чтобы вернуть христианскому миру находящийся в руках «неверных» мусульман Гроб Господень – несмотря на то что никто не мог точно указать его местоположение. Спровоцированный этой глупостью конфликт продолжался целых два века, до мая 1291 года.

В 1099 году, сразу же после успеха первого Крестового похода и захвата Иерусалима, было образовано Франкское Иерусалимское королевство, или так называемые Заморские территории. Сам святой город был отбит сарацинами девяносто лет спустя, в 1187 году, но фиктивное Франкское королевство просуществовало еще целое столетие. По существу, это была первая империалистическая акция, предпринятая еще находящейся в стадии объединения западной цивилизацией.

Заморские территории являлись своего рода колонией западных стран на Ближнем Востоке. На протяжении двух веков она способствовала постоянным контактам между христианством и множеством чуждых ему культур – не только исламом и иудаизмом, но и культур Древнего мира. Таким образом, христиане познакомились с различными новыми для них и пугающими системами мышления, неизвестными и удивительными сферами знаний. Однако крестоносцы имели одно важное отличие от колонизаторов последующих эпох, которые могли утверждать, что представляют собой наступление развитой – по крайней мере, в материальной области – цивилизации на более примитивную. Знания, приобретенные Западом в Индии и на Дальнем Востоке, к примеру, могли оказать влияние на философию, мировоззрение, нравы, на общественную жизнь и торговлю, но они не стали причиной революции в науке и технике. В области науки и техники именно Индия и Дальний Восток учились у Запада. Во время Крестовых походов у завоевателей не было превосходства над противником ни в чем, за исключением военной силы. Несмотря на претензии христиан на моральное и духовное превосходство, а также на монополию на религиозную истину, захватчики из Европы были потрясающе отсталыми по сравнению со своими якобы «невежественными» жертвами, гораздо менее терпимыми и «цивилизованными». В ту эпоху западное общество все еще оставалось грубым, по большей части неграмотным, невежественным и технически отсталым, в то время как ислам представлял собой гораздо более «передовую», изысканную, современную и гуманную культуру.

В данном контексте нет никакой необходимости пересказывать историю Крестовых походов. Достаточно лишь сказать, что процесс, начавшийся как жестокое и травматическое столкновение двух культур, превратился в двухвековой период постепенного взаимопроникновения. Несмотря на то что Крестовые походы обычно воспринимаются как эпоха непрерывных, без жалостных и жестоких войн, на самом деле такое представление далеко от действительности. Военные столкновения обычно были непродолжительными. В перерывах между сражениями на первый план выступали сложные переговоры и временные перемирия, происходил обмен пленными и устанавливались новые контакты между противниками. В результате христиане и мусульмане постоянно сталкивались с другим мышлением, с непривычными ценностями, обычаями, привычками и технологиями. И если ислам не мог перенять ничего полезного, за исключением военной науки, то западному христианству было чему поучиться. Европейцы могли многому научиться не только у ислама, иудаизма, но и у других форм христианства.

Вместо того чтобы плыть по Средиземному морю, многие крестоносцы предпочитали сухопутный маршрут к Святой земле, проходя через Константинополь и другие владения ослабленной Византийской империи, а также через Малую Азию. В 1098 году, когда первый Крестовый поход, одним из предводителей которого был Годфруа Бульонский, закончился взятием Иерусалима, младший брат Годфруа Бодуэн стал правителем графства Эдесса. Номинально Эдесса считалась христианской, но исповедуемое ее жителями христианство было ближе к византийскому, чем к римскому. Сам город Эдесса находился всего в нескольких милях от Харрана.

В 1204 году во время четвертого Крестового похода огромная христианская армия не только прошла через Константинополь, но и захватила город, разграбила его и посадила на трон франкскую династию, которая правила Византийской империей следующие пятьдесят семь лет. В таких городах, как Константинополь и Эдесса, рыцари, ученые и правители из Западной Европы постоянно соприкасались с греческой православной церковью. Они сталкивались с официально считавшимися христианами последователями гностического дуализма, например богомилами, которых во многих отношениях можно считать предшественниками французских катаров, объявленных еретиками. Кроме того, они имели дело с христианскими еретическими и раскольническими сектами – такими как несторианцы, которых не коснулась официальная теологическая доктрина Рима и которые представляли собой более «чистую» форму христианства, близкую к той, что проповедовал сам Христос. Нет нужды говорить, что крестоносцы сталкивались с многочисленными философскими учениями греков, от классических времен до периода александрийского синкретизма, включая, естественно, герметические.

В Иерусалиме жившие в городе иудеи были согнаны крестоносцами в синагогу и сожжены вместе с самим зданием. На тот случай, если такого устрашения окажется недостаточно, всем иудеям Палестины было официально запрещено появляться в столице христианского королевства. Однако в остальной части Святой земли, а также на территории современных Сирии и Ливана сохранились иудейские общины. С ними крестоносцы установили более дружелюбные отношения. В Египте захваченные в плен или перешедшие на сторону врага рыцари из Европы также поддерживали связи с еврейскими общинами. Точно неизвестно, в какой степени эти, контакты способствовали передаче каббалистических учений. Несомненно, однако, что такая передача происходила, дополняя другие источники распространения герметической мысли.

Самым главным из этих источников был, конечно, ислам, который еще задолго до Крестовых походов вобрал в себя существенную часть идей герметизма. Несмотря на официальную вражду, христиане и мусульмане в паузах между военными действиями интенсивно обменивались не только разнообразными товарами, но и идеями. Отношения между номинальными врагами нередко становились очень близкими, даже дружественными. Подобные отношения активно поддерживались такими монархами, как английский король Ричард Львиное Сердце, принявшими ислам рыцарями и простыми воинами, и особенно тамплиерами. Так, например, у членов и руководителей ордена считалось обычным делом нанимать арабских секретарей. Эти секретари становились переводчиками, эмиссарами, а потом и друзьями. Выполняемые обязанности предполагали, что это были умные и образованные люди, широта и основательность познаний которых не могла не оказывать влияния на работодателей.

Несмотря на отсутствие подробных документов, дошедшие до нас сведения позволяют предположить связь тамплиеров с суфиями и ассимиляцию ими идей суфизма. Больше доказательств сохранилось о контактах рыцарей Храма с придерживавшимися герметического мировоззрения исламскими воинами. которые известны в истории под именем хашишинов, или ассасинов. По причинам, остающимся неясными и по сей день, на протяжении почти всего двенадцатого века хашишины регулярно платили дань тамплиерам. Кроме того, они служили у храмовников переводчиками, толмачами, шпионами, послами и наемными убийцами.

Известно, что тамплиеры удостоились беспрецедентно теплого отношения от одной из самых загадочных и таинственных ближневосточных сект – друзов, которые проживают на территории Ливана и сегодня. Вера друзов, вне всякого сомнения, основана на Коране, но в то же время она гораздо шире, и многие мусульмане вообще оспаривают ее принадлежность к исламу.

Среди текстов, считающихся у друзов священными, есть Ветхий и Новый Заветы, работы Пифагора, Платона и Плотина, а также собрание учений, приписываемых Гермесу Трижды Величайшему87.

В эпоху Крестовых походов сама Святая земля представляла собой нечто вроде перегонного куба алхимика. В этом перегонном кубе принудительно сталкивались друг с другом элементы совершенно не похожих друг на друга культур. Результатом стала своего рода химическая реакция с образованием новых соединений. Крестовые походы существенно изменили и преобразовали как ислам, так и христианство, причем христианство в большей степени – возможно, потому, что ему было чему учиться. Помимо всего прочего, значительные изменения претерпела западная концепция магии, постепенно обогащаясь теоретической и прикладной наукой. В таких разных областях, как медицина, картография, математика, навигация, фармакология, архитектура, инженерное искусство и психология, возникали новые сплавы, которые размывали установившиеся границы. На смену примитивному колдовству и шаманству раннего Средневековья в магию пришли динамизм и утонченность. Вместе с наукой и техникой она начала проявлять себя как «искусство создавать события», и западный человек, все еще заявлявший о своей верности христианству, уже вступил на путь, который приведет к появлению Фауста.



Королевство Сицилия

Реконкиста и Крестовые походы являлись двумя основными каналами проникновения герметической философии в Западную Европу. Существовал, однако, и третий канал, который можно рассматривать как дополнительный к первым двум, как сливающийся с ними, как периодически пополняющий их, но в то же время сохраняющий собственную индивидуальность. Он был меньшим по масштабам и изначально более ограниченным территориально, но чрезвычайно сконцентрированным, что позволило ему оказывать очень глубокое влияние. Этим третьим каналом была Сицилия.

В начале девятого века Сицилия, ранее входившая в состав Византийской империи, была завоевана мусульманами и стала исламским государством. Завоеватели столкнулись на острове с системой греческих учений, которая дополняла их собственное мировоззрение и в то время больше нигде им не встречалась. Таким образом, Сицилия стала центром новых идей, соединивших в себе ислам и философию греческой Византии. В одиннадцатом столетии Сиракузы дали приют Абу Фалаху, одному из величайших исламских знатоков алхимии, астрологии и герметической магии.

Тем временем наметившиеся тенденции стали пробивать себе дорогу на север. В девятом веке набеги норвежцев – викингов из Скандинавии – терзали Францию не меньше, чем населенную саксами Англию. В 911 году по мирному договору, заключенному в городе Сент-Клер-сюр-Эпт, к ним отошел полуостров на северо-западе, впоследствии получивший название Нормандии. Но если норманны и нашли себе пристанище во Франции, их жажда завоеваний осталась неудовлетворенной. В 1066 году они переключил и свое внимание на Англию. Однако еще до этого, в 1017 году, они вторглись в Италию.

Армия норманнов в Италии состояла в основном из младших сыновей знати и искателей приключений, которые почти не имели возможностей выдвинуться у себя дома. В то время юг Италии, находившийся под властью Византийской империи, соблазнял возможностью приобрести землю, богатство, титул и власть. К 1038 году норманнские рыцари прочно обосновались здесь и стали укреплять свои позиции, приобретая земельные владения и прилагающиеся к ним титулы. В середине одиннадцатого века весь юг Италии находился под их контролем.

В 1038 году несколько норманнских рыцарей заключили временный союз с Византийской империей и совместными силами предприняли вторжение в мусульманскую Сицилию. Эта атака была отбита. Через двадцать три года попытку захватить остров повторила уже полностью норманнская армия, которой удалось захватить плацдарм в Мессине. К 1063 году был захвачен весь северо-восток Сицилии.

Теперь завоевание острова официально приобрело статус Крестового похода, и папа прислал норманнам знамя, под которым они могли продолжать свой поход. Тем не менее на протяжении следующих восьми лет ситуация не менялась. В этот период внимание норманнов переключилось на другие регионы. В 1066 году норманнский герцог Вильгельм предпринял вторжение в Англию, и его поход оттянул на себя рекрутов, которые могли бы пополнить сицилийскую армию. Однако в 1071 году военные действия в Сицилии возобновились наступлением на столицу мусульман Палермо. Через год город пал. К 1079 году в руки норманнов перешла вся северная часть острова, а южная по-прежнему оставалась исламской. Такое положение сохранялось недолго. В 1085 году пали Сиракузы – одновременно с испанским Толедо. В 1091 году сдалась последняя крепость мусульман, и на острове образовалось Норманнское королевство Сицилия.

На Сицилии, как и в других местах, норманны проявили не только терпимость в религиозных вопросах, но и – по меркам того времени – излишнюю мягкость. Норманнские монархи наслаждались принятым в мусульманских странах образом жизни, удобно расположившись среди их дворцов, садов, апельсиновых рощ и искусственных озер. Они сохранили гаремы, которыми управляли евнухи. По вечерам они развлекали себя музыкой, поэзией и танцами девушек. Знать, выходившая на улицы за пределы королевского дворца, тоже подражала мусульманам, прячась за капюшонами и покрывалами. В эпоху правления норманнов Палермо стал соперничать с городами Испании как научный и культурный центр, соединив у себя плоды христианских, мусульманских и иудаистских философских теорий. Христианские, мусульманские и иудейские ученые работали рука об руку, переводя книги на латынь, снабжая их комментариями и сочиняя собственные произведения. На Сицилии, как и в Испании, широкое распространение получила философия герметизма. Вскоре эти идеи преодолели Мессинский пролив и проникли на Апеннинский полуостров.

Этот процесс ускорился в тринадцатом веке благодаря выдающейся личности, одному из величайших людей своего времени, императору Священной Римской империи Фридриху II. В 1194 году норманнское правление на Сицилии закончилось и в качестве короля Сицилии был коронован император Генрих VI. Он умер в 1198 году, когда его сыну Фридриху было только четыре года. В 1215 году Фридрих стал германским королем, а в 1220 императором Священной Римской империи. Не питая особого уважения к христианству, молодой государь отказался подчиняться папе и в 1227 году был отлучен от церкви. Это не помешало ему пересечь Средиземное море и высадиться на Святой земле. Во время этого мнимого крестового похода он умело манипулировал христианскими и мусульманскими монархами, заключая искусные сделки с арабами. В 1229 году, через сорок один год после того, как крестоносцы уступили мусульманам святой город, Фридрих – не пролив ни капли крови – ухитрился стать королем Иерусалима. Соперничавшие с ним европейские государи пришли в ярость, поскольку он добился этого не мечом, а такими нехристианскими средствами, как дипломатия.

Необычное поведение Фридриха настроило против него не только европейских монархов, но и церковь, а также действовавшие на Святой земле религиозные ордена, и особенно тамплиеров. Основную поддержку он получал от тевтонских рыцарей относительно молодого ордена, который был основан в 1190 году как ответвление ордена Храма. Великий магистр тевтонцев Германн фон Балк стал одним из ближайших друзей и советников Фридриха. Фридрих поручил ему завоевать дикие леса северо-востока Европы и побережье Балтики. На этой территории Тевтонский орден создал собственное государство, получившее название Ordenstaadtw раскинувшееся от Бранденбурга до Финского залива, а также до русского города Пскова. Именно на этой территории впоследствии возникнет королевство Пруссия.

Сам Фридрих не любил этих суровых мест. Оставив тевтонских рыцарей самостоятельно управлять своими владениями, и основал собственный двор на Сицилии. Этот двор стал самым культурным, самым цивилизованным, образованным и утонченным королевским двором Европы не только тринадцатого века, но, возможно, и всего Средневековья. Подобно своим норманнским предшественникам, Фридрих поддерживал образ жизни, перенятый у мусульманских владык. Его гарем из восточных танцовщиц управлялся евнухами и путешествовал на верблюдах в крытых паланкинах, а девушки закрывали лица чадрой. В состав его армии входили подразделения арабской легкой конницы и лучников. У него был собственный зверинец, в котором содержались рыси, львы, экзотические птицы, ручной охотничий гепард и первый привезенный в Европу жираф. В арьергарде его свиты шел слон, который вез на спине деревянную беседку с арабскими арбалетчиками.

Несмотря на склонность к сибаритству, Фридрих был высокообразованным человеком. Он лично написал широко известную и до сих пор цитируемую книгу по соколиной охоте. Он интересовался различными науками – в том числе математикой, медициной, теологией, различными исламскими учениями, включавшими в себя философию герметизма, – и неплохо разбирался в них. Он настаивал на использовании арабских, а не римских цифр. Особым покровительством у него пользовалась поэзия. При его дворе часто устраивались поэтические состязания, которым подражали тевтонские рыцари в своих крепостях на Балтике за тысячи миль от Сицилии. Стихи при дворе Фридриха нередко перекладывались на музыку и сочинялись на итальянском языке, а не на латыни – именно это обстоятельство позволило Данте назвать императора «отцом итальянской поэзии». И именно при дворе Фридриха была изобретена такая стихотворная форма, как сонет.

Фридрих являлся воплощением щедрого монарха-покровителя. Он помогал огромному количеству ученых, писателей и переводчиков во всех областях искусства и науки, в том числе и таким выдающимся личностям, как Михаэль Скотт. Скотт до этого работал в Толедо, где приобрел славу как астролог и переводчик – сначала комментариев к трудам Аристотеля, а затем и самих его работ. Примерно в 1220 году он стал придворным астрологом Фридриха, обучая императора «магии слов и цифр», снабжая его прогнозами относительно военных походов, политических интриг и строительства городов.

В 1224 году Фридрих основал университет в Неаполе, который стал одним из первых университетов Европы – он на девятнадцать лет старше своего собрата в Саламанке, старше Оксфорда на двадцать пять лет, Сорбонны на тридцать три, а Кембриджа на шестьдесят. Его школа медицины в Салерно считалась самой лучшей в Средние века, и ни один врач не имел права практиковать во владениях императора, не получив ее диплома. Программа обучения была всеобъемлющей – за курсом логики следовали пять лет изучения медицинской науки, причем последний год был посвящен практической хирургии. Помимо всего прочего, медицинская школа Салерно стала пионером применения анестезии в Европе – для этого использовалась пористая губка, пропитанная смесью гашиша, опиума, белладонны и других веществ. Знания об этой методике впоследствии были утрачены и возродились лишь несколько столетий спустя.

Фридрих проявлял личный интерес к переводам, сочинению и распространению книг по медицине. Однако основные его склонности лежали в религиозной сфере, вращаясь вокруг таких вопросов, как природа и бессмертие души. Он собственноручно провел глубокий анализ иудаизма и пришел к выводу, что эта религия отражает влияние индийской философии. Он обожал ставить перед учеными религиозные и философские головоломки. Именно в таком соревновательном духе составлены его «Сицилийские вопросы» – пять вопросов, отправленных им авторитетным ученым Египта, Сирии, Персии, Марокко и других стран исламского мира. Эти вопросы касались вечности вселенной, границ теологии, категорий науки, бессмертия души и высказывания пророка Мухаммеда о том, что «сердце верующего находится между двумя пальцами Бога»88. Ни один из полученных ответов не удовлетворил Фридриха. Его личная точка зрения представляла собой сочетание скептического рационализма с безусловным признанием духовности, но духовности в широком, герметическом смысле, не связанном с теологическими догмами любой официальной религии. В том, что касается наиболее распространенных религий, он «не принимал любую легенду или теорию за чистую монету». В 1239 году папа Григорий IX официально обвинил Фридриха в том, что тот не признает непорочного зачатия, а также утверждает, что мир обманут тремя самозванцами – Моисеем, Иисусом и Мухаммедом89

В Европе тринадцатого века любое обучение вне стен церкви вызывало подозрение и в определенном смысле ассоциировалось с магией. Отчасти из-за его образованности, а отчасти из-за знакомства с философией герметиков Фридриха нередко считали магом. Враги обвиняли его в том, что он занимается запрещенным колдовством, причем некоторые из них искренне верили в эти обвинения. Несомненно также, что их вера имела под собой реальные основания. Как бы то ни было, а под покровительством Фридриха герметизм проникал в Европу, неся на себе печать личности и одобрение императора. Он добрался даже до Балтики, где тевтонские рыцари обвинялись в той же еретической и колдовской практике, что и тамплиеры, – правда, в отличие от тамплиеров им удалось избежать преследований церковных и светских властей. Таково было влияние Фридриха. Если бы появившийся три века спустя Фауст жаждал власти, то в результате возникла бы фигура, очень похожая на императора Фридриха.




Каталог: 2013
2013 -> Ақтөбе қаласының білім бөлімі бойынша б ұ й р ы қ Ақтөбе қаласы №669
2013 -> Жылдарга “Кургак учук-iv” программасы
2013 -> Қорытынды Пайдаланылған әдебиеттер
2013 -> Председатель профсоюзной организации
2013 -> Создание информационной системы движения ценных бумаг на примере атф банка
2013 -> 1 Геологическая часть
2013 -> Оригинал: Политическая деятельность Урус-хана и его место в истории казахской государственности // Отан тарихы (Отечественная история). 2006, №1, стр. 89-95
2013 -> Каталог зарубежных, российских художественных и мультипликационных фильмов, фильмов на кинопленке


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет