Рассказы. В книге «Роман судеб»



бет9/12
Дата17.05.2020
өлшемі1.9 Mb.
түріРассказ
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

ПРОЗРЕНИЕ
Понедельник. Пятиминутка прошла быстро, за выходные дни в детское отделение никто не поступал. Лето. Больных детей в отделении мало. Заболеваемость снизилась, нет гриппа и мало простудных заболеваний. Сделал обход, сижу в кабинете и прорабатываю накопившуюся за зиму медицинскую литературу. Рабочий день подходит к концу и вдруг телефонный звонок. Поднимаю трубку, а там:

− Доктор, с вами разговаривает заведующая родильным отделением, прошу вас подойти к нам в отделение, у нас конфликтная ситуация с родителями и родственниками новорожденного ребёнка, может быть, вы, как молодой врач и заведующий детским отделением, нам поможете.

− Если можно, а двух словах суть конфликта.

− Родители и родственники решили отказаться от здорового ребёнка, − ответила заведующая отделением.

− Хорошо, я сейчас свободен и через несколько минут буду у вас.

Положил трубку и думаю: одни бросают своих нецелованных детей, а другие не могут их иметь по причине бесплодия. Иногда обращаются ко мне супружеские пары помочь усыновить или удочерить брошенного ребёнка с условием, чтобы ребёнок был здоров и от здоровой матери, а разве это здоровая мать, которая отказывается от своего ребёнка. На мой взгляд, это больной психически и физически человек. Да, странный случай, за пять лет я такого не встречал.

Прошёл больничный двор, вошёл в приёмный покой родильного отделения, переоделся и поднялся в кабинет заведующей отделением. За столом сидит седая, со следами былой красоты женщина лет пятидесяти. Зав. отделением в присутствии начмеда вводит меня в курс дела. Роженица поступила в отделение и через три часа родила недоношенного мальчика весом полтора килограмма. Только после проведения приёмов оживления у него появилось дыхание, состояние ребёнка значительно улучшилось, но, по настоянию родственников, был вызван консультант из области. После осмотра ребёнка он сказал, что лечение проводится правильное, а после выписки ребёнка из роддома порекомендовал наблюдаться у детского психоневролога. Консультант уверил родителей, что с ребёнком всё будет хорошо. Но в подъезде дома, где проживает бабушка малыша, живёт ребёнок, который тоже родился недоношенным. Ему уже пять лет, он не ходит и не говорит, и бабушка утверждает, что этот ребёнок − большая обуза для семьи малыша. Она уговорила мать и отца своего внука оставить его на попечении государства. Как мы ни убеждали её, а она своё: он родился, как тот ребёнок, недоношенным, а все говорили, что с ребёнком всё будет хорошо. Нужно перевести ребёнка в детское отделение для оформления его в дом ребёнка и предупредить сотрудников, чтобы никто не узнал об отказниках: бабушка занимает высокий пост в городе».

Смотрю на своих коллег-работяг и думаю: «Что, поста бабушки испугались? Наверное, где-то в строительстве работает, то краску для больницы надо достать, то трубы, то ещё что-нибудь для ремонта больницы. Мне пока ничего не надо, только открыли отделение, и пока всё новое». Пошёл в палату, осмотрел ребёнка и возвратился в кабинет заведующей. Сообщаю, что ребёнок здоров, и на перевод его в детское отделение я не согласен: есть реальная возможность заразиться от больных детей. Считаю необходимым продолжить работу с родителями и родственниками.

− Вот мы и поручаем вам продолжить работу с бабушкой, только прошу не нарушать врачебную этику, − с явным раздражением произнёс начмед. Я покорно согласился с приговором начмеда и ушёл.

Рабочий день кончился. Настроение испортилось, автобусом ехать домой не хотелось, решил пройтись. Иду, а в голове вертятся слова начмеда: «Прошу не нарушать врачебную этику». Родители и родственники отказываются от своих детей, внуков, а ты не должен в этом случае нарушать врачебную этику. Чепуха. Мне плевать на высокий пост бабушки, если она от родного внука отказывается.

Вспоминается мне, как сразу после окончания института направили меня в маленький город, где была острая нехватка врачей, и приходилось работать за троих. Как-то пришёл на вызов к больному ребёнку лет двух-трёх. Осмотрел, выписываю рецепт, и тут в комнате за ширмой раздаётся резкий нечеловеческий крик. Испугался, аж мурашка по коже пробежали. Я заикающимся голосом спрашиваю у матери ребёнка: « А, а, кто там?» − и показываю пальцем на ширму. А она предлагает посмотреть. Встаю со стула и с осторожностью прохожу за ширму, а там, на белоснежной кровати лежит одетая в красивое платье девушка. Я понял, что она родилась с недоразвитым головным мозгом. Мать объяснила мне: «Вот так она лежит семнадцать лет, не ходит, ничего не понимает и кричит, когда есть и пить хочет». Говорила эти слова с какой-то тоской. Я задаю вопрос: «Почему вы не оформили её в дом инвалидов, вам так трудно? Давайте я поговорю с главным врачом больницы, он поможет её туда определить». Она расплакалась и отвечает: «Не могу, это моя кровинушка». А тут нормальных детей бросают, этику им медицинскую подавай, уговаривай любить свою кровинушку. Вот с такими невесёлыми мыслями дошёл до своей квартиры. Открываю дверь, а жена мне сообщает:

− Я забыла вчера тебе сказать, что нас пригласили сегодня на день рождения.

− Какой день рождения в понедельник? − с раздражением ответил я. − Никуда я не пойду, завтра мне надо быть на работе.

− Что ты такой раздражённый. Что-то случилось? Пойдём, часик посидим, поздравим − и домой. Именинник родился именно сегодня, только давно. Так что случилось на работе?

Я и рассказал всё что произошло. А она:

− Может, всё-таки одумаются, да и ты попытайся их убедить, не раз у тебя это получалось.

− Ага, как при прохождении ординатуры, когда я лечил ребёнка и решил выписать. Заведующая отделением с выпиской не согласилась. Мотивируя тем, что надо ещё за ребёнком понаблюдать, а я сдуру отцу и говорю: «Забирайте ребёнка из отделения, а то в городе свирепствует грипп, ещё он заразится в отделении». Он забрал ребёнка, всё с ним было хорошо. Потом на одном из совещаний, где разбиралась работа больницы, он обругал уважаемую мной заведующую отделением и вдобавок полностью передал нашу беседу, утверждая, что в отделении нарушается санитарный режим. Мне тогда влетело от главного врача за нарушение врачебной этики. А я всё равно был прав. Ладно, хотя и настроения нет, пойдём, развеемся, но с условием, чтобы меня не уговаривали выпить, а то завтра мне на работу.

Долго были в гостях, и я забыл обо всех сегоднящих проблемах на работе. Было хорошее общение, крепкая выпивка и вкусная закуска, а когда проснулся дома утром, то почувствовал резкую головную боль и вспомнил, что мне надо идти на работу.

В отделении оказался вовремя, вяло провёл пятиминутку, отпустил всех, а старший ординатор подходит и с улыбкой говорит мне:

− Вы так плохо выглядите, наверное, приболели, тяжёлых детей в отделении нет, побудьте в кабинете, примите таблетки, попейте горячего чайку и часа через три, может быть, вам будет лучше, а я постараюсь, чтобы вас не тревожили.

− Спасибо большое. Действительно, я плохо себя чувствую, немного полежу в кабинете, приму по вашему совету таблеток и попью чайку. Ещё раз спасибо, − с ухмылкой ответил я.

Два часа ходил из угла в угол, немного стало лучше, думаю: ещё часик − и вся вчерашняя дурь из меня выйдет, клянусь себе, что это в последний раз.

Стук в дверь, входит моя спасительница − старший ординатор − и сразу:

− К приёмному покою подъехала красивая импортная машина, в отделение вошли наш начмед и с ним не очень молодая женщина и спрашивают вас, я сказала, что вы вышли и будете в отделении через несколько минут. Не могла отказать, а начмед ушёл.

− Прекрасно, я, благодаря вашим советам, почти выздоровел, будьте добры, приведите посетительницу ко мне.

Через несколько минут в кабинет входит высокая, элегантная женщина средних лет и представляется бабушкой отказного ребёнка. Я предложил ей присесть, а она отказалась. Я встал и сразу задал вопрос:

− Почему вы отказываетесь забрать здорового внука из роддома?

− Потому что ребёнок родился недоношенный, и никто не даёт гарантии, что он будет психически нормальным человеком.

− Как вы считаете, я психически нормальный или нет?

− Я бы с психически ненормальным человеком не разговаривала, − с раздражением отвечает она.

− Ошибаетесь, вы сейчас разговариваете с психически ненормальным человеком. Я тоже родился недоношенным весом восемьсот граммов. Родился во время войны, дома, все роддома были разрушены. При рождении был синим, не дышал, и моя полуграмотная бабушка оживляла меня − окунала то в холодную, то в горячую воду и делала искусственное дыхание, пока я не начал дышать и не стал розовым. Ваш внук родился в первоклассной больнице, ему оказывали медицинскую помощь квалифицированные врачи и первые недели жизни он находился в дорогостоящем аппарате, поддерживающим постоянное тепло, а меня бабушка носила за пазухой − это было само тёплое место в доме. Ваш внук сейчас находится в палате в специальной кроватке для новорожденных, а моей кроватью была коробка из-под обуви сорок второго размера, лежал я в вате на лежанке русской печи вместе с недавно родившимися козлятами. Был голод, все ходили опухшие и как-то пытались прокормиться, а моё место было вместе с будущими кормилицами. Так что вы сейчас говорите с психически ненормальным человеком.

У меня в глазах появились слёзы от воспоминаний о моей доброй бабушке, которая прожила девяносто лет и которая спасла меня от смерти. Отвернулся, стал спиной к моей посетительнице, посмотрел в окно, а за окном на больничном дворе стоит импортная красивая машина. Когда я взял себя в руки, повернувшись, осмотрел свой кабинет, он был пуст.

Через полчаса позвонила заведующая отделением и сообщила, что после моей беседы с бабушкой родственники срочно забрали ребёнка из роддома.

Наверное, я снова нарушил врачебную этику, но жалобы на меня от бабушки не поступило.



ПЛАЦЕБО
«Если у тебя утром ничего не болит, то ты уже умер»,− такое шуточное мнение бытует у врачей.

Есть много мнительных людей, которые по любому поводу бегут на консультацию к врачу. Если его рекомендации не помогают, то они обращаются к знахарям, экстрасенсам или проще поступают: глотают горсть таблеток. Естественно, улучшения нет, так здесь один диагноз: мнительность. Начинают обследоваться. Возникает масса диагнозов. К примеру: холецистопатии, пневмопатии и много других «патий». У медиков такое заключение о состоянии здоровья считается до конца не выясненным. А сколько мнений о врачах? Плохие и хорошие. «Плохие» − которые говорят много гуляйте, занимайтесь физкультурой, вы такие больные, как мы здоровые. А «хорошие» врачи назначают много дорогих лекарств, и они хороши, но ненадолго, так как исход такого лечения один − никакого улучшения.

Попался и мне такой «больной», мой хороший знакомый. Телевизор, приёмник починит − золотой человек, но меня, как врача, не признавал, считал, если детский врач, то не может лечить взрослых. А шёл ему седьмой десяток дет.

Я наблюдал за ним, все назначения врачей просматривал, знакомился с его обследованиями и в шутку говорил ему:

− Давай полечу, что малый, что старый − одно и то же.

− Ну, нет, добьюсь, чтобы мне определили правильный диагноз.

Жаль мне стало его, и решил я ему помочь, но по-своему.

В это время в газетах появились статьи о том, как лечились наши правители и почему долго жили; рекламы различных лекарств, древние сборы-формулы трав. Все схватились за эти новинки, покупают, принимают, кому помогает, а кому и нет.

У меня отпуск. Решил отдохнуть, съездить к друзьям в столицу, ну, думаю, попробую сделать доброе дело для своего «больного» друга. Перед отъездом захожу к нему в гости и говорю, что еду в столицу в отпуск, мне надо порешать кое-какие вопросы по своей научной работе: «Дай-ка мне все свои врачебные заключения, анализы, и я поговорю о твоей беде с академиками. Ты там не нужен, и пропуск в ту клинику тебе не выпишут − правительственная». Смотрю, как он разволновался, по шкатулкам собирает свои бумаги. Наконец, собрал всё и в красивую папочку положил. Взял я её в руки и говорю: «Да-а-а, солидные документы, договоримся так, если нужны будут дополнительные исследования, я тебе позвоню». Уже в коридоре посмотрел в глаза своему другу-мастеру, а они такие добрые, слезятся. На следующий день я уехал, а красивую папочку оставил дома. Нет, не забыл её, а оставил, для лечения моего друга она не нужна.

Однажды звоню ему и предлагаю: «Срочно сдай анализ крови, только в частной лаборатории, а я через день тебе позвоню, есть большая надежда тебе помочь». Через день позвонил ему, прочитал друг свой результат анализа крови. Я сообщил ему, что через неделю буду дома, а его информацию сразу забыл, не нужен мне его анализ крови. Зашёл в аптеку, купил глюкозу в таблетках. У друзей перепаковал в коробку, на компьютере сделал этикетку: «Плацебо», фирма, дата изготовления. Сел на самолёт и полетел домой, а дома меня с нетерпением ждал друг-мастер. Я ему докладываю: «Достал тебе лекарство, оно было только там (показываю пальцем на потолок). Принимать по одной таблетке утром перед рассветом натощак десять дней, никому не рассказывать, а то мне проходу не будет, да ещё достанется кое от кого».

Не утерпел мой друг, во дворе играл в домино и проговорился, что я ему достал правительственные таблетки, и ему так хорошо после лечения: сон улучшился, настроение отличное, бодрый стал, как молодой. С просьбой обратились ко мне его напарник по игре достать такое же лекарство, как я своему другу достал, и ему я пообещал только через год, когда поеду в столицу.


БЛАТ
Так устроена наша жизнь, что без знакомств и друзей прожить невозможно. Кто-то подскажет, где найти опытного портного, парикмахера, да и познакомиться с хорошим человеком, а сколько разговоров о врачах, и как к ним подъехать, чтобы хорошо подлечили, кому дать бутылку коньяка, а кому духи. На мой врачебный взгляд, неси или не неси коньяк или духи, лечение будет одно и то же, только внимания будет больше. Это всё у обыкновенного больного. А когда болен врач?

Я расскажу историю болезни хорошего врача Ивана Ивановича.

Работает Иван Иванович двадцать лет участковым врачом, а у участкового врача какая самая главная часть тела? Что бы вы подумали? Наверное, голова? Нет, ноги! Посидишь утром три часа на приёме в поликлинике − и бегом на участок осматривать больных. Побегаешь часов пять по домом, подъездам, этажам, улицам и переулкам. Набегаешься, а к вечеру ноги, как у доброго коня, почти копыта отрастают. Правда, не копыта отрасли у Ивана Ивановича, а выросла на пальце обычная мозоль. Невмоготу стало ему, больно. Что он, бедняга, не делал − и срезал, и жидкость мозольную накладывал, а всё больней и больней ему бегать по врачебному участку.

Не выдержал страданий Иван Иванович, приходит в хирургическое отделение, а тут такая удача − пятиминутка у врачей. Подождал немного, выходит медсестра из ординаторской, а он быстрей туда.

Доктора, коллеги его, отдыхают после часовой пятиминутки и чай попивают. Устали. Иван Иванович сразу к заведующему отделением и просит:

− Петрович, помоги! Мозоль на ноге у меня. Ой, как болит!

− Что ты меня так испугал? Возьми кусачки для ногтей и откуси свою мозоль.

− Откусывал, не помогло.

− А мозольной жидкостью мазал?

− Мазал. Да мозоль ещё больше стала, кожа здоровая вокруг отошла, а мозоль выросла.

− Ох, надоел ты мне, вырежь у туфли дырку и туда мозоль − сразу полегчает.

− Вырезал я дырку в туфле, да больно, когда туфель снимаешь.

Совсем раскис Иван Иванович и плачущим голосом просит: «Ребята! Помогите!»

Сжалился Петрович и приказывает Ивану Ивановичу: «Иди в процедурную, я её тебе скальпелем отсеку». Иван Иванович со слезами: «Я боли боюсь». Ребята, молодые врачи, поняли, что надоел он Петровичу, и молодой анестезиолог предлагает: «Давайте дадим, в порядке исключения, ему наркоз, а то коллега наш, как бы сказать, блатной больной». Петрович дал добро.

Засуетились доктора, приготовили операционную для проведения сложной операции. Воткнули в мягкое место Ивана Ивановича укол и ему, так стало хорошо, петь хотелось. И с песней − в операционную. Положили на операционный стол. Привязали. Молодой анестезиолог давай ему наркозную маску на лицо класть. Поморщился Иван Иванович, петь перестал и уснул. Обработали мозоль йодом, вдруг Иван Иванович, засопел и посинел. Кинулись слушать сердце. Оно остановилось от наркоза. Врачи бросились делать непрямой массаж сердца. И заработало сердце. Порозовел Иван Иванович, открыл глаза, посмотрел вокруг и снова заснул. Только скальпелем притронулись к больной мозоли − и снова плохо Ивану Ивановичу, вновь остановилось сердце. Начали мять могучую грудь, − не помогает. Стоит сердце. А времени у докторов очень мало − три-четыре минуты, если больше, то умрёт Иван Иванович. Большим анатомическим скальпелем разрезают грудную клетку, находят сердце и давай его в руках мять. Начали прямой массаж сердца, − и оно заработало. Снова порозовел Иван Иванович, зашили могучую грудь − и на каталку его, в палату, а тут санитарка шваброй под колёса каталки случайно тыкнула. Перевернулась каталка и Иван Ивановичем, упал он и сломал ногу, ту, где блатная мозоль. Наложили доктора гипс и на руках отнесли Иван Ивановича в палату, а больную мозоль кто-то из врачей тогда же удалил.

Месяца через четыре выписался Иван Иванович из хирургического отделения уже без мозоли. Он продолжает скакать по улицам, переулкам, этажам.



СУДЬБА
Разгар дня. Больные идут и идут на приём, нет времени выйти во двор и выкурить сигарету. Голова разваливается, надо купить что-нибудь к ужину, встретить дочь из школы, посмотреть больного ребёнка. Позвонить им, узнать, может всё обошлась? В кабинете телефона нет, а спускаться в регистратуру после беготни по участку не хочется.

Постучали в дверь, входит санитарка и говорит мне: «Вас срочно требуют к телефону». Ну, думаю, раз требуют − ещё у кого-то проблема, беда. Звонок есть звонок, тяжело спускаюсь с третьего этажа на первый в регистратуру, поднимаю трубку, а в трубке грубый голос: «Слушай, ты, выродок, Лёва-меченный, уже высидел своих цыплят, старый осёл, скоро шестьдесят, наверно, лысый и в очках, как сорок лет назад. Ладно, хрен с тобой, из нас осталось в живых ты, слепой и я. Понял, дубина старая, кто тебе звонит? Что молчишь?» Я потерял дар речи, молчу, присел на стул. В регистратуре, всегда шумной, стало тихо, сотрудники смотрят на меня и спрашивают: «Доктор, вам не плохо?»

В одно мгновение в мыслях пролетела юность. Родился после окончания войны, разруху не помню, но трудные времена были не только у взрослых, но и у молодёжи. Жил в портовом городе, в районе по тем временам самом неблагополучном. Ещё не зажили раны войны, стояли обгоревшие дома, на улицах много покалеченных людей, бывших солдат. Семья у нас было немаленькая, семь человек, достатка особого не было. Одежда у меня не из магазина, а перешитая из солдатской робы, в которой отец вернулся с фронта, питание простое − картофель, капуста, мучные изделия, и изредка мясо. В моём подростковом сознании проскакивала мысль: буду работать, на первую зарплату куплю много колбасы и обязательно конской, у нас это был особый, вкусный и дешёвый деликатес. Сейчас бы купил, но уже её не продают, коней заменили машины. Жили мы, по сравнению с окружающими, неплохо, первый телевизор на улице − у нас, собирались вечером соседи посмотреть диковинку и бесплатный кинофильм. Всегда в доме было много людей, нередкие застолья в саду. Дед имел небольшой виноградник и по всем правилам науки делал вкусное вино, даже шампанское. В доме была самая большая домашняя библиотека в городе, в местной газете писали об увлечении моего отца. Жил он по принципу: меньше еды, больше книг, и от меня требовал много читать, а когда приходил с работы, то спрашивал, что я за день прочитал.

Улица есть улица, как ни ограждай от дурного влияния, никуда не денешься. Вечером собирались мы с ребятами в тёмном переулке и самовоспитывались. С одиннадцати лет научился курить и выражаться по-уличному. А наши ночные походы по колхозным садам за яблоками? Рядом с домом был хлебозавод. Идёт транспортная лента, а на ней вкусные булочки, сделаем длинную пику − и через открытое окно воруем. А купленная вскладчину бутылка вина? Старшие ребята угощали водкой за их счёт. Очень сомнительный у них был счёт, но мы пили и не понимали этого. А походы на другие улицы и драки на них?

Дружили мы всемером. Никогда не ссорились. Не завидовали. Выручали друг друга. И теперь, через сорок лет, беру себя в руки и спокойно спрашиваю: «С кем я разговариваю?» в ответ слышу: «Ладно, старый друг, из нашего окружения действительно остались в живых ты, я и Витька, − сказал Славка. − Наш друг сейчас большой человек − предприниматель. В пятницу вечером, часов в шесть, придёт за тобой и женой машина, поедем к нему на ферму, он пригласил. Ничего с собой не бери, не беспокойся».

Я дал свой адрес и телефон, с каким-то необычным возбуждением взлетел на третий этаж в кабинет. Окончил приём, входит коллега и говорит: «У меня вызов в том районе, где вы живёте, могу подвезти». Я поблагодарил его, ехать домой не хотелось. Зашёл в магазин, купил бутылку вина, спустился к морю. Я всегда, когда мне было плохо или хорошо, делал так. Очень люблю море, оно меня успокаивает, и на ум идут хорошие мысли, а сейчас особенно плохо и хорошо. Плохо потому, что жизнь прошла, и хорошо, что ты ещё не один. Подумать надо, встреча с друзьями необычная, прошло сорок лет.

Витька, Витька! Какой ты? Уже, наверное, не узнаю того худенького пацана, как мы друг друга называли, а были и клички жестокие, уличные, клички послевоенных лет. Семья Витькина − он, сестра и отец. Мать умерла, жили в одной комнате полуразвалившейся саманной хаты. Отец потерял зрение после ранения, работал в бригаде слепых при одном из заводов. Жили бедно, а Витька был близким моим другом, и мои родители понемногу подкармливали его, когда он бывал у нас. Ходили в разные школы, встречались дома и на улице. Игры и развлечения у нас были разные.

Запускали змея в небо и любовались, как наши произведения летали, и влетало нам от соседей, когда наш змей путался в электрических проводах. Делали детекторные приёмники и слушали музыку. А наши пацанячьи шалости: желание покурить и чего-нибудь выпить горячительного в компании. Походы на другие улицы за приключениями. Там такие, как мы, ребята развлекаются или дерутся. Эти драки − как след прошедшей тяжёлой войны, унесшей много миллионов жизней, пацанячье подражание захватчику и освободителю, для нас эти походы оканчивались благополучно. Ну, наставят нам синяков, нос разобьют, а да и отцы добавят, чтобы не ходили на другие улицы. Были в других районах и трагедии, на нас Бог миловал. Делали мы «игрушки» и очень опасные. Прикрепляли металлическую трубу к деревянной ручке, в трубку набивали серу от спичек, ставили пыж и пулю, зажигали там, где дырочка − выстрел. Это привело к трагедии. На наших глазах разорвало трубку, очень плотно была забита металлическая пуля, и наповал убило нашего друга. Непоправимая трагедия для родителей и жестокая наука для нас. Потеряли первого друга, а о судьбе остальных я ничего не знал.

Переехали в другую область, где я окончил школу, затем институт, долго работал в районе, а через восемнадцать лет вернулся в родной город. Работал и жил в другом конце города, друзей юности не искал, времени не было, работал в больнице на две ставки, семья. Много воды уже утекло.

Долго сидел у моря, как раз в том месте, где сорок лет назад мы пацанами гуляли. Походил, допил бутылку вина, умылся морской водой и пошёл домой.

Пятница, шесть часов вечера, купили с женой пару бутылок коньяка, шоколад и цветы. Звонок в дверь ровно в шесть, открываю, − и в квартиру входят двое далеко не молодых мужчин. Славку быстро узнал, лицо не изменилось, много морщин, голова седая лысоватая, а близкого друга Витьку узнать не мог. Нет того худенького пацанчика, передо мной стоял мужик с крупным лицом и большими руками. Говорить не могли, сели в машину и поехали в районный центр, где я недавно работал районным инфекционистом и не знал, что рядом проживает друг детства и юности, а он узнал обо мне уже после того, как я уволился.

Остановились перед двухэтажным домом с большим палисадником и виноградной аркой. Осень, жёлтые листья, очень крупный виноград на лозах и много цветов перед домом. Уютно. В углу двора большая куча тыкв, и везде очень чисто. Вошли в дом, познакомились с его женой, детьми. Я увидел Витькину сестру, с сединой на висках и сильно обабившуюся. Узнал её, а Витьку не могу узнать. Стол накрыт. Видя моё замешательство и какую-то внутреннюю скованность, хозяин пригласил выпить. Выпили, появилась гитара, взял её в руки, начал наигрывать блатные мелодии тех послевоенных лет и только тогда я узнал своего близкого друга Витьку.

Начались Витькины воспоминания: школа, военно-лётное училище, служба в армии, женитьба. Отслужил, пошёл на пенсию, купил домик, завёл хозяйство − десяток коров, свиней и много птицы. Сколько? Он и сам не знает. Но чувствуется в этом мужике настоящий хозяин.

Славка любил торговать. Вспоминается, всё что-то менял: монеты, марки, спичечные этикетки. И часто ему попадало от ребят, не всегда производился равноценный обмен. Работал грузчиком в магазине, продавал пирожки, окончил торговый институт, заведовал магазином, а сейчас имеет свой магазин. Остальные ребята не оторвались от улицы, так и остались на дне. Мишка спился и умер при загадочных обстоятельствах. Павки тоже нет, пил много, болел. Генка − крупный, сильный был пацан, получив зарплату, напился, упал и головой ударился о бордюр. Не стало Генки.

Не до веселья было. Пили водку, сладкая и горькая она была. Куда-то ушёл хозяин, Славка притих, и я проснулся на втором этаже уютного и просторного дома в шесть утра. Присел на кровать, а возле меня ящик пива и бутыль томатного сока.

Вышел во двор за дом, а здесь Витька лыбится; выгоняя коров на пастбище, он с четырёх часов на ногах, и хорошо ему. Я позавидовал тому, как он с большим удовольствием в рыбацких сапогах шагает по навозу. Хозяйство большое, управляется с ним большой дружной семьёй. Выспаться некогда, вечером ложится спать в одиннадцать и подъём в четыре утра, кормёжка скота, дойка, выгон на пастбище и много-много забот.

В семь поднялся Славка и сразу засуетился, магазин надо открывать в девять, получить товар. Один только я отдыхаю, суббота, нечего делать. Подзываю жену и говорю: «Попьём чайку с абрикосовым вареньем, оно − самая любимая наша с Витькой сладость, и поедем домой автобусом. Не будем мешать − у всех работа и своя судьба».


Каталог: downloads -> books
downloads -> График проведения аттестации педагогических работников №
downloads -> Ғылыми кеңесшісі: тарих ғылымдарының докторы, профессор, Қр білім және ғылым министрлігінің Р
downloads -> Қазақстан Республикасының юнеско және исеско істері жөніндегі Ұлттық комиссиясы
downloads -> Жүйесінде пайдалану ТҰжырымдамасы алматы, 2004 ббк 74. 200. 52 Ш 21
downloads -> Қазақстан республикасы Білім және ғылым министрлігі
books -> -
books -> Н. В. Романовский «Хоровой словарь»
books -> Приключения алекса


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет