Сборник содержит материалы Международной конференции «Пещерный палеолита Урала»



бет2/5
Дата17.05.2020
өлшемі4.01 Mb.
түріСборник
1   2   3   4   5

Таким образом, западный путь первоначального заселения Среднего За­уралья представляется все более и более вероятным.
В.Н.Широков, П.А. Косинцев

ОБЗОР ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПЕЩЕР УРАЛА В ПАЛЕОЛИТЕ



Освоение пещер Урала относится почти исключительно к позднему плейстоцену. Отложения более раннего времени пока не выявлены, за ис­ключением, может быть, грота Большого Глухого и раскопа 5 Игнатиевской пещеры. На Северном, Среднем и Южном Урале известно более 30 пещер, гротов и скальных убежищ со следами пребывания в них человека древне­каменного века. Ан&таз культурных остатков позволяет разделить эти объ­екты на две группы. Одну группу составляют стоянки хозяйственно-бытового характера, во вторую входят святилища в глубоких украшенных пещерах.
Стоянки

Они преобладают и дислоцируются в скальных убежищах или входных частях пещер при свете дня. Многие стоянки выделены только по находкам костей животных, иногда расколотых, нередко сопровождаемых рассеян­ными углями или остатками очагов, без каменных изделий. Среди них Смирновская, Гребневая, Суходольная, Кочкари 2 и Усть-Катавская пеще­ры, навесы Орловский и у Никольского моста (Южный Урал). В других карстовых объектах обнаружены и каменные артефакты. Отличительной чертой этих комплексов является малочисленность изделий: часто их коли­чество составляет в среднем 1 предмет на 1 кв. м раскопанной площади. На Южном Урале к таким относятся пещеры Мурадымовская 1, Ключевая, Бурановская, Кочкари 1, Идрисовская, гроты у Каменного Кольца и навес Устиново; на Среднем Урале гроты Большой Глухой, Безымянный и Зотин-ский; на Северном Урале пещера Студеная. При этом как будто нет прямой зависимости между количеством найденных каменных изделий и раскопан­ной площадью: соотношение выведено по раскопам площадью от 1,5 до 42 кв. м.

В небольшой части пещер получены более представительные серии ка­менных изделий: в пещерах Кульюрт-Тамак и Игнатиевской на Южном Урале, гротах Бобыльке, Столбовом и Близнецова на Среднем Урале, Мед­вежьей пещере на Северном Урале. Самые большие коллекции происходят из Медвежьей и Игнатиевской пещер - более 1500 и 1350 экз. соответст­венно. В среднем количество находок расщепленного камня на 1 кв.м рас­копанной площади в Медвежьей пещере около 19 экз., а в раскопе 4 Игна­тиевской пещеры 57 экз. Для грота Бобылька указанная величина равна 21 экз., для Кульюрт-Тамака 14 экз., для гротов Близнецова и Столбового 5 и 4 экз. соответственно.

Морфология карстовы* полостей прямо' связана с количеством артефак­тов: в убежищах большего объема обнаружено большее количество изде­лий. Незначительный объем артефакторв на единицу раскопанной площади для гротов Столбового и Близнецова, на наш взгляд, объясняется техникойих раскопок, проведенных без промывки выбранного грунта, что всегда ведет к утрате материала.

На общем фоне стоянок оригинально выглядит коллекция из грота Бе­зымянного. Кроме одного нуклеуса в нем найдена представительная серия изделий из кости: обломок части браслета, три обломка овального в сече­нии стержня из бивня мамонта, крупная бусина, проколка и стилизованная фигурка животного из мамантового бивня, напоминающая изображение кошачьего. Первоначально находки интерпретировались как остатки одного из многочисленных посещений грота людьми верхнего палеолита, впослед­ствии высказано предположение о принадлежности этих вещей к разру­шенному погребению.

Основными животными, на которых охотилось верхнепалеолитическое население, были северный олень на Северном Урале, на Среднем и Южном Урале наряду с ним добывали и лошадь. Состав костных остатков по видам крупных млекопитающих из культурных слоев и зоогенных отложений в пещерах не позволяет различать характер их накопления. Только в двух случаях соотношение остатков разных видов животных свидетельствует об участии человека в их накоплении. В гроте Зотинском преобладают кости лошади (63% всех остатков), тогда как на других стоянках этого района доминирует северный олень. В гроте Близнецова найдено большое количе­ство остатков мамонта (42% от общего числа), тогда как в других пещерах остатки этого вида либо отсутствуют, либо единичны. Сравнение же эле­ментов скелета среди костных остатков выделяет Медвежью пещеру не­обычайно большим количеством рогов северного оленя - около 2500 экз. (примерно 35% всех остатков). По количеству костей копытных на 1 кв. м вскрытой площади выделяются Медвежья пещера (38 экз.), гроты Зотин-ский (70 экз.) и Бобылек (38 экз.). На других стоянках эта величина менее 20 экз., что связано, видимо, с кратковременным пребыванием в них чело­века ледникового века.



Святилища

Известны в четырех пещерах на Южном Урале: Каповой, Игнатиевской, Серпиевской 2 и Мурадымовской 2.

В Каповой изображения выполнены, в основном, красной краской с раз­личными оттенками; в оформлении рисунков лошадей среднего яруса ис­пользовалась черная краская. Среди знаков преобладают своеобразные тектиформы - трапеции с рачерченным внутренним пространством. Среди животных преобладают мамонты и лошади, есть' также фигуры бизона и носорога. Конечный украшенный зал среднего яруса открывается велико­лепным изображением зооантропоморфного персонажа. Раскопки в Зале Знаков предоставили каменные изделия, куски охры, блок известняка с фрагментом изображения, цилиндрические бусины из стеатита, светильник из обожженной глины. По углю из слоя получены две радиоуглеродные даты: 14680+150/ЛЕ-3434/ и 13930+490/ГИН-4853/.

В Игнатиевской пещере рисунки исполнены красной и черной краской. Среди знаков преобладают пунктуации и группы линий, есть также меандровидные и стреловидные формы, треугольник, параллелограмм и др. Сре­ди животных доминируют мамонты и лошади, есть бык, носорог, существо с туловищем верблюда. Имеются также условное антропоморфное сущест­во, мужская фигура черного цвета и женская красного. В культурном слое найдены каменные изделия, кусочки охры, украшения из зубов песца и быка, две маленьких бусины, рассеянные угольки. Имеются радиокарбоно-вые даты по углю из слоя: 14240±150 /СО АН-2209/, 1335+192 /ИЭМЭЖ-365/, 10400± 465/СОАН-2468/.

В Серпиевской 2 пещере, расположенной в 15 км от Игнатиевской обна­ружены только знаки и фрагмент фигуры животного, напоминающего оленя, выполненные красной краской. При раскопках в глубине полости в слое с костными остатками верхнеплейстоценовой фауны найдены древесные угли. Радиокарбоновые даты отсутствуют, точный возраст изображения неясен.

В Мурадымовской 2 пещере, в 60 м от входа на стене зала красной краской нанесены 11 условноанропоморфных существ. Рисунки животных и знаки отсутствуют. Раскопки в пещере не проводились, радиоуглеродных дат нет, точный возраст рисунков неясен.

Анализ костных остатков из Каповой, Игнатиевской и Серпиевской 2 пещер показал, что по соотношению видов, элементов скелета и состоянию костей не прослеживается участие человека в их отложении, т.е. костные остатки из них близки по отмеченным показателям к слоям только зоогенного характера накопления.

Заключение

Из этого обзора следует, что часть карстовых объектов целенаправленно выбиралась верхнепалеолитическими людьми для организации сезонной охоты: в некоторых случаях видна зависимость между использованием естественных убежищ, рельефом местности и способом охоты. Медвежья пещера и грот Зотинский расположены в бортах каньонообразных долин, удобных для загонной охоты. Грот Бобылек дислоцируется в разветвленной системе логов, по которым мигрируют копытные. Найденные на этой сто­янке эмбриональные кости северного оленя и лошади информируют об его использовании, в основном, зимой. Другие карстовые объекты служили для кратковременных остановок во время охотничьих экспедиций или походов к источникам сырья. Все скальные убежища демонстрируют бедный набор артефакторв по сравнению с такими горными странами, как Кавказ или Крым, где некоторые стоянки в карсте дают более 300 экз. на кв. м раско­панной площади. Может быть, это свидетельствует об отсутствии на Урале в палеолите традиции освоения пещер для долговременных поселений. Хотя на этом нельзя настаивать категорично в силу крайне слабой и нерав­номерной изученности палеолита Урала.

Украшенные южноуральские пещерные святилища чрезвычайно близки западноевропейским верхнепалеолитическим святилищам в глубоких ук­рашенных гротах по способу размещения изображений, интегрированности пространства пещеры и поверхности стены в изобразительные ансамбли, близости репертуара образов и знаков, их взаимных ассоциаций. Вероятно, такое сходство показывает общность религиозно-мифологических пред­ставлений и обрядов, проводившихся в пещерах верхнепалеолитическими людьми от Атлантики до Урала.

Радиоуглеродные даты свидетельствуют об активном использовании карста древними людьми в позднем верхнем палеолите.

При подготовке обзора использованы работы: С.Н. Бибикова, О.Н. Бадера, В.Т. Петрина, Н.Г. Смирнова, Т.И. Щербаковой, В.Е. Щелинского, В.Я. Канивца, Б.И. Гуслицера, П.Ю. Павлова, П.Е. Нехорошева и ориги­нальные материалы авторов.

В.Е. Щелинский

ПАЛЕОГЕОГРАФИЧЕСКАЯ СРЕДА И АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ

КОМПЛЕКС ВЕРХНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО СВЯТИЛИЩА



ПЕЩЕРЫ ШУЛЬГАН-ТАШ (КАПОВОЙ).

Пещера Шульган-Таш (Капова) занимает особое место среди памятни­ков палеолита Урала. Это связано с тем, что в ней находится весьма редкая для уральского региона выразительная настенная палеолитическая живо­пись, указывающая на то, что в глубокой верхнепалеолитической древности эта пещера была святилищем. Исследование уже выявленных в ней разно­типных красочных рисунков (более 50) не оставляет сомнений в том, что святилище это было довольно крупным и имело сложную структуру. Это позволяет предполагать существование у верхнепалеолитических людей хорошо развитого мировоззрения, мифологии и обрядовой деятельности.

Несомненно, что в выборе местным палеолетическим населением в ка­честве святилища именно пещеры Шульган-Таш едва ли не главную роль сыграли ее громадные размеры, трехъярусность, наличие в ней многочис­ленных, подчас труднодоступных, подземных залов и переходов. В этом отношении она была подлинным олицетворением подземного обиталища духов и потустороннего мира, идеальным местом для совершениия культо­вых и иных обрядов.

В этой связи исключительно важно было отыскать в святилище матери­альные остатки от пребывания в нем древних людей, несмотря на то, что долгое время бытовало мнение об отсутствии в пещере Шульган-Таш како­го-либо культурного слоя. О.Н. Бадером были найдены в разных местах пещеры и в неясных стратиграфических условиях лишь уголь, единичные неопределимые кости и следы краски на облом/сах известняка под рисунка­ми (Бадер, 1962). Нам все же удалось обнаружить в пещере настоящий культурный слой верхнего палеолита. С открытием его появилась возмож­ность прояснить палеогеографическую обстановку времени посещения пе­щеры верхнепалеолитическими людьми, уточнить и конкретизировать воз­раст живописи и в какой-то мере ответить на вопрос о культурной принад­лежности святилища. Кроме того, обнаружение в контексте настенной жи­вописи археологических остатков материальной культуры, места пребыва­ния и орудийной деятельности людей вносит много нового в понимание былого функционирования святилища.

Найденный культурный слой верхнего палеолита располагается на сред­нем ярусе в глубине пещеры, в 200 м от входа в нее, в обширном зале Зна­ков. На стенах зала представлены довольно многочисленные красочные рисунки. Культурный слой сохранился в кровле светло-коричневого суг­линка на глубине 0,5 м. Максимальная толщина его 10-12 см, хотя в ряде мест она составляет всего 2-3 см. Верхняя часть культурного слоя почти повсеместно размыта и срезана водной эрозией. Цитологические особенно­сти рыхлых отложений, изученных в раскопе, позволяют констатировать неоднократные изменения условий осадконакопления в пещере. Положение культурного слоя в разрезе показывает, что люди посещали пещеру в один из периодов ее значительного осушения, когда климат был холодным и сухим.

Слой с остатками деятельности людей представляет собой неоднородно окрашенный серый и темно-серый суглинок, местами красноватый от рас­сеянной охры и обжига и повсеместно насыщенный древесным углем. В суглинке много дресвы, мелких обломков сталагмитов и сталактитов, остроугольной щебенки и местами глыб известняка. Встречены также истлев­шие органические остатки, залегавшие хаотично. Они представляют собой ржаво-желтые и ярко-оранжевые продолговатые пятна рыхлого волокни­стого тлена, передающие контуры кусочков дерева длиной 5-10 см и шири­ной 1-3 см. Спорово-пыльцевой спектр, выявленный в культурном слое, по предварительному заключению Г.М. Левковской, содержит пыльцу древес­ных пород - 30%, травяно-кустарничковых растений - 66%, спор - 4%. Среди пыльцы древесных пород доминирует плохо развитая, уродливая пыльца ели (56%). Определена пыльца сосны обыкновенной, березы кус­тарниковой, лиственницы и можжевельника. В составе пыльцы травяно-кустарничковых растений господствует пыльца астровых (определено 3 вида). Встречена пыльца злаков, осок, цикориевых, ириса, неопределимых травянистых, подорожника ланцетолистного. Обнаружены споры сфагновых мхов и что особенно важно, плауна сибирского. Данный палинологиче­ский комплекс указывает на то, что в период формирования культурного слоя климат был суровым. Среди остеологических находок, в целом весьма малочисленных, И.Е. Кузьминой и Н.И. Абрамсон выделены: обломок бивня мамонта, кости пещерного медведя, зайца беляка, лисицы, песца, сурка, пищухи, тушканчика, копытного лемминга и др. мелких грызунов. Присутствие песца и копытного лемминга особенно интересно, так как это указывает на тундровые условия времени образования культурного слоя. Сейчас для культурного слоя имеются две довольно близкие радиоуглерод­ные даты (по древесному углю) : 14680+150/ЛЕ-3443/ и 13930±300/ГИН-4853/. Думается, эти даты отчасти омоложены и культурный слой, на самом деле, может быть несколько древнее. Принимая во внимание совокупность естественнонаучных данных, есть основания полагать, что накопление культурного слоя, равно как и функционирование святилища, происходили в одну из заключительных фаз последнего оледенения и, соответственно, на позднем, но не финальном, этапе верхнего палеолита.

Культурный слой исследован на площади 68 кв.м. Это почти все, что от него сохранилось (Рис. 1). Немалая часть слоя полностью уничтожена во­дой. Каких-либо сооружений или концентраций археологического материа­ла в культурном слое не встречено, но зафиксировано несколько кострищ, располагавшихся без определенной системы. Учитывая местоположение культурного слоя в отдаленном зале пещеры, не может не удивлять факт наличия в нем этих кострищ, равно как и обилия древесного угля. Все гово­рит о том, что в зале пылали костры. Однако в настоящее время это было бы совершенно невозможно, так как в потолке зала нет каких-либо выходов на поверхность и зал слабо проветривается. Очевидно, в древности этот зал имел какую-то естественную вентиляцию, достаточную для выхода дыма от костров.

Несмотря на то, что вскрытая площадь культурного Слоя довольно зна­чительна, археологических остатков в нем оказалось сравнительно немного. При этом вещественные и остеологические находки располагались как у кострищ, так и в отдалении от них. Однако представленный в культурном слое археологический комплекс интересен и очень информативен. Он включает в себя:

  • различные сколы из разных пород камня и изделия 193
    - орудия из галек 3

  • костяные изделия 7

  • украшения в виде бусин и подвесок 17

  • глиняную жировую лампу 1

-глыбу известняка с фрагментом рисунка мамонта 1

По исходному сырью доминируют изделия из известняка и кальцита. Однако обращает на себя внимание состав изделий из этих материалов. Почти все они представляют собой невзрачные мелкие отщепы (53) и че­шуйки (67) часто с остатками корки и невыраженными ударными площад­ками. При этом нуклеусов из этого сырья нет (кстати сказать, нуклеусы вообще отсутствуют в культурном слое). Похоже, что эти известняковые и калыщтовые сколы не были заготовками для орудий и, как показал трасо-логический анализ, они, действительно, практически не использовались в качестве орудий труда и заготовок для них. Складывается впечатление, что перед нами следы оббивки глыб и стен пещеры с какой-то непонятной це­лью, возможно, для благоустройства.



Лучшие изделия изготовлены из кремня сероватых оттенков и зеленова­то-коричневой яшмы. Эти два вида сырья не местного происхождения и принесены в пещеру издалека. Основной категорией сколов-заготовок яв­ляются пластины. При этом в основном они представлены сечениями дли­ной от 1,3 до 6,5 см. Целые пластины лишь немногим крупнее; две-три из них имеют длину больше 10 см. Правильные пластины единичны, но мно­гие изделия уплощены (есть трех-четырехгранные); у большинства изделий края не параллельные, извилистые. Тем не менее, техника изготовления пластин развитая. При расщеплении нуклеусов на пластины, как, впрочем, . и на пластинки, точка для скалывающего удара тщательно готовилась, ударная площадка зауживалась интенсивным стесыванием и легкой прй-шлифовкой прилегающего к ней края поверхности скалывания нуклеуса, что придавало последней оптимально выпуклый профиль и обеспечивало скалывание качественных пластинчатых заготовок.

Орудий из скола со вторичной обработкой всего 18 экз.: острие типа граветт, концевые скребки (2), орудие'с резцовым сколом, орудие с клюво­видной рабочей частью, пластины с обработанным концом (2), выемчатое орудие, зубчатые орудия (2), пластины с ретушью (2), отщеп с ретушью и микроизделия (5). Последние представляют собой сечения мелких пласти­нок с ретушью. Они трех типов. Выделяются три пластинки (длина 1-1,6 см, ширина 0,3-0,4 см) с затупленной спинкой, образованной вертикальной ретушью.,Имеется сечение подтреугольной пластинки (1,8 х 0,8 см) со спинкой, образованной крутой ретушью, и вогнутым усечением прокси­мального конца. Еще на одном сечении мелкой пластинки (1 х 0,5 см) фик­сируется мельчайшая краевая ретушь. Среди орудий из галек выделяется крупный (длина около 13 см) чоппинг.
Неожиданными оказались результаты функционально-трасологического анализа каменных изделий комплекса. Обращает на себя внимание боль­шой процент изношенных от использования в работе орудий. И это касается не только изделий со вторичной обработкой, но и сколов из кремня, яшмы и некоторых других пород камня без дополнительного оформления. Довольно разнообразны и функции орудий. Вот это-то как раз и удивительно, так как в культурном слое нет признаков интенсивной производственной деятель­ности.

Из малочисленных костяных орудий примечательны два: небольшое шило с ретушной подработкой острия и крупный нож (длина 21 см) с обби­тым и ретушированным лезвием из обломков трубчатых костей (Рис. 2).

Привлекают к себе внимание украшения в виде бусин и подвесок (Рис. 3). Бусины однотипны (4 экз.). Они боченочковидной формы, длиной меньше 1 см, просверлены с двух сторон и изготовлены из мягкого камня -желтовато-зеленоватого благородного серпентинита. Хорошо видно, что бусины не новые, а заметно изношенные от ношения, с истертыми краями и отверстием. Среди подвесок (3 экз.) две из тонких пластиночек кости (может быть, бивня мамонта). Они маленькие, округлой формы (диаметр 0,6 и 0,9 см). Отверстие у них прорезано. Еще одна подвеска (сломанная) -из плоской галечки (около 3 см) сланцеватой породы камня, со сверленным с двух сторон отверстием. Обнаружены также многочисленные украшения в виде маленьких раковин ископаемых моллюсков с проткнутым отверстием (длина большинства раковин всего 0,4-0,6 см) (Рис. 4). Таких раковин мол­люсков до сих пор не находили на Урале, но их много в древних отложени­ях Поволжья и Прикаспия. Эти украшения, как и другие редкие находки из культурного слоя (глиняная жировая лампа, кусочки охры со стертыми краями, глыба известняка, отпавшая или отбитая в древности от стены пещеры, с фрагментом красочного рисунка мамонта), представляют особый интерес и заслуживают отдельного описания. Пока лишь отмечу, что охра и красочный рисунок мамонта из культурного слоя сходны с охрой и красоч­ными рисунками на стенах пещеры.

Выявленный археологический комплекс святилища, безусловно, своеоб­разен. Необычность его определяется:

  • малочисленностью костных остатков крупных животных в культурном
    слое,

  • не выраженностью в нем структуры в распределении культурных ос­татков, отсутствием рабочих площадок,

  • неполным циклом производства каменных орудий, так как, по крайней
    мере, расщепление камня производилось за пределами святилища,

  • большим количеством изношенных от разных функций и сломанных
    каменных орудий при отсутствии в культурном слое соответствующих ос­татков большинства из обрабатывавшихся материалов,

  • своеобразным составом украшений.

Все это наводит на мысль, что верхнепалеолитические люди, оставив­шие этот комплекс вещей, не жили в пещере, служившей для них святили­щем, а лишь периодически появлялись в ней для совершения обрядов. При этом они приносили в святилище и оставляли в нем уже длительно исполь­зовавшиеся орудия труда и, возможно, вооружение. Хотя, вполне понятно, какая-то орудийная деятельность все же осуществлялась в святилище. Та­ким образом, можно предположить, что зал Знаков пещеры, где найден культурный слой, был в святилище Шульган-Таш особым местом для кол­лективных обрядов и приношений.

Культурная атрибутика археологического комплекса святилища Шуль­ган-Таш вполне отчетливая. Это типичный верхний палеолит, какой можно встретить, например, к западу от Урала на Восточно-Европейской равнине. В комплексе представлены орудия на нормальных пластинах, хорошо вы­ражен микроинвентарь в целом позднеграветтийского облика. Орудия на гальках единичны. В общих чертах каменный инвентарь святилища Шуль­ган-Таш сходен с каменной индустрией наиболее представительного в уральском регионе памятника верхнего палеолита - Островской стоянки им. М.В. Талицкого, хотя и не повторяет целиком эту индустрию. В Шуль­ган-Таш плас танки с затупленной спинкой более мелкие, а скребки более крупные, совсем нет микроскребков и долотовидных орудий. Украшения Шульган-Таш тоже совершенно другие. В настоящее время археологиче­ский комплекс Шульган-Таш не находит достаточно полных аналогий на Урале. Возможно, это связано с функциональными особенностями пещеры как ритуального места,, а не поселения. Вместе с тем уральский палеолит изучен еще очень слабо и мы пока не знаем всего разнообразия его куль­турных проявлений. Факт наличия в комплексе украшений из раковин ис­копаемых моллюсков, больше всего известных в Поволжье и Прикаспии, позволяет думать о возможных связях верхнепалеолитических культурных традиций святилища Шульган-Таш в первую очередь с этими регионами.











В.И. Юрин



О ПЕРСПЕКТИВНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ПЕЩЕР ЮЖНОГО УРАЛА

Исследуя пещеры Южного Урала, постоянно ищу ответы на три


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет