Сэмьюэл м. Цвемер


Иисуса, Его притчи, Его огромной глубины уроки — мусульманским преданием были вложены в уста Мухаммеда



бет8/11
Дата17.05.2020
өлшемі1.23 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Иисуса, Его притчи, Его огромной глубины уроки — мусульманским преданием были вложены в уста Мухаммеда, как если бы тот сам являлся их автором!

Вспомним, однако, жизнеописания Мухаммеда, написанные мусульманскими авторами: начиная с самых ранних, и в особенности самые последние биографии, наделяющие своего пророка величием равным, и даже превосходящим, величие Пророка из Назарета. В них сам Мухаммед начинает выглядеть некой пародией на Иисуса Христа, и становится вовсе не удивительно, что ему приписывается и само учение Христово. Келле посвящает вторую часть своего критического трактата «Магомет и магометанство» сравнению Мухаммеда с Иисусом Христом. В этой части он показывает, приводя дословный перевод отрывков из мусульманских биографий Мухаммеда, что почти каждая деталь из жизни Христа была скопирована наделенными пылким воображением и набожным благоговением мусульманами, не стеснявшимися сочинять истории, если они служили прославлению их пророка.1

В специальном анализе «хадисов» (преданий) и писаний Нового Завета Игнац Гольдцихер указывает на некоторые случаи, когда непосредственно слова Христа приписывались Мухаммеду.2 Среди прочего, например, считается, что это Мухаммед, которого «Бог укроет Своей тенью, в день, когда не будет тени», сказал: «Человек, творящий милостыню, путь делает это в тайне, так, чтобы левая рука его не знала, что делает правая».3 Абдалла Бен Масуд утверждает: «Я видел, как пророк Божий (т.е. Мухаммед), когда люди его били и издевались над ним, утерев с лица своего кровь, говорил: “О, Боже, прости моему народу, ибо они не ведают, что творят!”» И мусульманские комментаторы невозмутимо заявляют, прибавляя к этому, что Мухаммед здесь процитировал слова пророка Ноя! Соратникам же исламского пророка приписываются следующие слова: «Будьте кротки, словно голуби». Еще говорится, будто Мухаммед рассказывал, что большую часть обитателей рая составляют «нищие духом».

Самый же примечательный из приводимых Гольдцихером примеров, это использование Господней Молитвы, которую «хадисы» тоже приписывают… Мухаммеду! Записано, что Абу Аль-Дарда4 якобы передал слова пророка ислама: «Когда кто-нибудь в страданиях, или брат его страдает, то пусть он скажет эту молитву: “Наш Господь Бог, Сущий на небесах! да святится имя Твое. Царство Твое на небесах, и на земле, и как милость Твоя пребывает на небесах, так пусть пребудет она и на земле. Прости нам наши долги и наши грехи, ибо Ты — Господь тех, кто добр. Пошли нам милость от Твоей милости, и исцеление от Твоего исцеления для тех, кто страдает, чтобы они начали исцеляться”».5

Гольдцихер приводит и другие примеры, и показывает в заключение, что даже в случае с учением Мухаммеда, любые эпизоды из жизни и учения Христа, призванные послужить умножению славы пророка ислама, были без малейшего зазрения совести включены в более поздние предания. Не удивительно, что такой Мухаммед, трансформировавшийся в какой-то мере, если и не в сам образ, то в характер Христа, оказался накрепко запечатленным в сердцах магометан, так что их трудно теперь в чем-либо переубедить.1 Как замечает Келле: «Какая же куча мусора должна быть выметена с пути набожного мусульманина, прежде чем его видение окажется достаточно свободным и независимым для того, чтобы постичь непревзойденное духовное величие Того, Кто мог сказать: “Видевший Меня, видел Отца!”»2

За исключением воззрения о том, что Иисус Христос — истинный пророк и величайший из пророков до пришествия Мухаммеда, большинство людей в мусульманском мире не имеет ни малейшего понятия ни о том послании, которое Иисус Христос явился принести, ни о подлинном характере Его учения, ни об их отличиях от того, чему учил людей Моисей и ветхозаветные пророки. К этому еще следует добавить и то, что смерть и воскресение Иисуса Христа, суть основные истины Евангелия, не только затеняются, но и оспариваются Кораном и мусульманскими преданиями. Получается, что из учения Иисуса Христа, как его понимают мусульмане, мы должны исключить все, что относится к воплощению, искуплению и спасению от греха верою во имя Его. Нигде, ни в Коране, ни в преданиях, мы не находим ни единого намека на величайшую доктрину христианства об оправдании верой. Как по отношению к личности Христа, так и по отношению к Его учению, ислам является подлинно «антихристианским».

VII
МУХАММЕД ВЫТЕСНЯЕТ ИИСУСА ХРИСТА

«Поскольку существует только один Бог, на свете может быть только одно Евангелие, одна Благая Весть. Если Бог действительно совершил что-то во Христе, на чем основывается и от чего зависит спасение этого мира, и если Он открыл нам это, тогда обязанностью христиан остается пребывать нетерпимыми ко всему, что игнорирует, отрицает или объясняет эту Благую Весть каким-то иным образом. Человек, извращающий эту Благую Весть, является злейшим врагом Бога и людей; и вовсе не дурной нрав или узость взглядов отличали Святого Павла, а именно эта нетерпимость, которая и объясняет его резкий язык (Посл. Галатам 1:9).1 Это — ревность по Богу, пробуждающая в душе, возрожденной посредством смерти Христа, соответствующую ревность и по Спасителю».



Джеймс Денни, «Смерть Христа», стр. 110.

VII
МУХАММЕД ВЫТЕСНЯЕТ ИИСУСА ХРИСТА


КАК при полном затмении солнца слава и красота небесного светила оказывается сокрытою, и только сверкающая корона остается видна по краям, вот так и в жизни и сознании мусульман их собственный пророк практически затмил Иисуса Христа. Общее представление о жизни реального Иисуса, как мы уразумели из многочисленных мусульманских источников, остается в сознании мусульман, несмотря ни на что, смутным, неясным, с полностью размытыми очертаниями. Один мой знакомый араб из Хассы выразил эту мысль несколько дней назад следующими словами, признавшись мне: «Пока моя жена не стала христианкою, я ничего не знал об Иисусе Христе, кроме Его имени, да того, что Он был пророком!» Какое бы место Иисус Христос ни занимал в Коране — а описанный там портрет является жалкой карикатурой; что бы ни говорили благосклонно настроенные критики о достойном месте Христа среди мусульманских пророков, правда, на самом деле, состоит в том, что основная масса мусульман знает об Иисусе Христе крайне мало, а задумывается о Нем и того меньше. Ему совсем не отведено никакого места ни в их умах, ни в их повседневной жизни. Заявляется, что Мухаммед не только явился последователем всех библейских пророков, но его приход их полностью замещает. Он в одно и то же время оказывается и конечной «печатью», и свершителем всех прежних откровений. Мухаммед всегда на переднем плане, а Иисус Христос, невзирая на Его высокие титулы и честь, оказанную Ему Кораном, всегда где-то в тени. В исламской литературе нет ни единой биографии Иисуса Христа, в которой Он представал бы читателю действительно великим Божьим пророком, занимал бы сам по себе отдельно стоящее место, выглядел бы единственным и уникальным. Христос всегда показан в группе с другими пророками: с Лотом, Александром Великим, Исмаилом, Моисеем, Авраамом, Адамом.

Мы не должны забывать об этом обстоятельстве, когда пытаемся сформировать свое собственное мнение о мусульманском Христе. Потому что, это именно та причина, по которой ислам чинит трудности в работе христианских миссий как никакая другая религия. «К нему нельзя относиться, как к любым прочим религиям, — так считает преподобный У. Х. Т. Гэйрднер, — поскольку ислам озадачивает нас больше, чем любая из них. Ибо в отношении ислама представляется большой сложностью допустить то, что охотно допускается в случаях со всеми остальными религиями, появившимися до Христа: что они в какой-то мере подготовили для Него дорогу. Как можно согласиться с мыслью, что путь для Него могло подготовить то, что отрицает самую суть, основное содержание Его послания? И разве можно назвать ислам промежуточным этапом на полпути к Его царству? А ведь это именно то, что ислам и делает. Другие религии понятия не имеют о христианстве; все они, одна за другой, появлялись до зарождения христианства, и не могли сказать о нем ничего, ни плохого, ни хорошего. Но все теоретическое учение ислама заключается в том, что он является последней из всех ниспосланных человечеству религий, и не столько отменяет христианство с его Книгою, сколько отрицает и то, и другое — отрицает явно и категорично, объявляя христиан лжецами, которые намеренно исказили свое Священное Писание».1



Грех и вина магометанского мира состоит в том, что ислам передал славу, принадлежащую по праву Христу, другому человеку, и ради всевозможных практических целей Мухаммед сам оказался превращенным в «мусульманского Христа». Жизнь и характер Мухаммеда, предстающего нам со страниц своих ранних биографий, которые все были написаны его верными последователями и обожателями, не оставляет никаких сомнений, что он являлся всего-навсего человеком, которому свойственно ошибаться. Позднейшие предания изменяют подобное изображение своего Пророка, нарисовав его уже всецело безгрешным и едва ли не богоподобным. Двести один почетный титул присвоен Мухаммеду, в подтверждение его святости и идеальности. Эти имена и титулы встречаются во всех популярных книгах, почитаемых мусульманами от Марокко до Китая. Они издаются отдельными списками, их принято заучивать наизусть в мусульманских школах. Нижеприведенный перечень содержит, по крайней мере, четыре десятка имен, которые христиане решились бы употребить только в отношении ко Христу, а многие из них сами мусульмане применяют как к Богу, так и к своему пророку, а именно:
«Мухаммед», «Ахмед», «Хамид», «Махмуд», «Уникальный», «Единственный», «Всепрощающий», «Воскрешающий из мертвых», «Мститель», «Та Ха», «Йа Син»,2 «Чистый», «Очищающий», «Добрый», «Господь», «Апостол», «Пророк»,3 «Апостол благодати» (или «Апостол милости»), «Хозяин» («Управитель»), «Собиратель», «Последователь», «Вождь» (в смысле, политический или военный лидер), «Апостол войны», «Апостол мира», «Совершенный», «Корона» («Венец»), «Укутанный» («Завернувшийся»), «Покрытый» («Накрытый»), «Служитель Бога» (также, «Слуга Божий» или «Раб Бога»), «Божий Возлюбленный», «Избранный Богом», «Друг Бога», «Глашатай Бога» (или «Уста Божии»), «Печать пророков», «Печать апостолов», «Воскреситель» («Податель жизни»), «Избавитель», «Напоминающий», «Победоносный», «Победитель», «Пророк милости» (или благодати), «Пророк раскаяния», «Наблюдающий», «Всемирно известный» (или «Всезнающий»), «Знаменитый» (или «Славный»), «Свидетель», «Мученик», «Свидетельствующий», «Принесший Благую Весть», «Проповедующий», «Тот, кто под клятвою», «Предупреждающий», «Свет», «Светильник», «Свеча», «Водительство», «Ведущий» (или «Вождь» — в смысле, тот, кто ведет), «Махди», «Просветитель», «Созывающий» (или «Призывающий»), «Призванный», «Отвечающий на молитвы», «Заступник», «Тайный» («Сокрытый» или «Сокровенный»), «Прощающий», «Святой», «Истина», «Сильный», «Верный», «Уполномоченный» («Тот, кому доверено»), «Милостивый», «Прославленный» (в смысле, отмеченный славою), «Герой» (или «Храбрец»), «Могущественный», «Явный» (или «Очевидный»), «Посредник» (в смысле, примиряющий), «Жалующий» (в смысле, дающий), «Способный» (то есть, способный творить), «Достопочтенный», «Возвышенный», «Обладающий могуществом», «Обладатель благодати» (или милости), «Послушный», «Покоритель», «Благожелательный», «Милосердный», «Благая Весть», «Содействующий», «Обеспечивающий», «Благодетель», «Милость Божия», «Дар Божий», «Надежное убежище», «Путь Бога», («Божий Путь»), «Прямой путь», «Памятник Божий» (или, «Напоминание Божье»), «Меч Бога»), «Участь Божия» (в смысле, участь или жребий от Бога), «Сияющая звезда», «Благородный», «Исправитель зла», «Несущий вину» (в смысле, берущий на себя ответственность за неудачи), «Неграмотный», «Избранный», «Тот, кто получил воздаяние», «Могущественный» [здесь довольно тонкое отличие от Бога, которого мусульмане именуют «Всемогущим» — прим. перев.], «Абу Касим», «Абу Тахир», «Абу Тайиб», «Абу Ибрахим», «Посредник» (в смысле, ходатай или заступник в молитвах), «Заступник», «Благочестивый» (или «Набожный»), «Примиритель» (или «Миротворец»), «Хранитель» (в смысле, защитник или «Охраняющий»), «Правдивый», «Честный» (или «Праведный»), «Истинность», «Господь апостолам», «Вождь благочестивым», «Вождь целомудренных женщинам», «Друг Милостивого», «Праведность», «Оправдывающий», «Блестящий» (или «Выдающийся»), «Советник», «Муж совета», «Гарант», «Доверитель», «Поручитель», «Сострадательный», The Compassionate, «Основатель Закона», «Святой» (в смысле, «Тот, Кто Свят»), «Святой Дух», «Дух истины», «Дух честности», «Вседостаточный», «Удовлетворяющий нужды», «Совершенный» («Тот, Кто совершенен»), «Тот, Кто достиг», «Целитель», «Дающий», «Дар», «Предтеча», «Замыкающий» (тот, кто в арьергарде), «Верно ведомый», «Верное Ведение», «Начинающий» (или «Зачинатель»), «Драгоценный» («Дорогой»), «Славный» («Прославленный»), «Почтенный» («Удостоенный почести»), «Открывающий», «Ключ», «Ключ милости», «Ключ от рая», «Источник веры», «Источник Истины», «Ведущий к изобилию», «Избранный» («Тот, кто избран», или же, «Отобранный» — в смысле, отборный, самый лучший), «Очиститель добрых деяний», «Прощающий Грехи», «Господь Примирения» (или заступничества), «Высоко вознесенный», «Самый благородный», «Квинтэссенция власти» (в смысле, сама сущность силы), «Квинтэссенция славы», «Квинтэссенция чести», «Тот, Кто помогает», «Тот, кто обладает мечом», «Располагающий хвалою», «Тот, у кого есть покрытие», «Доказательство», «Султан», «Обладатель мантии», «Имеющий высшую степень» («высший ранг»), «Обладатель короны», «Владеющий шлемом», «Обладающий знаменем», «Тот, кто восходил на небеса», «Обладатель скипетра», «Властелин Печати», «Обладавший Бораком»,1 «Обладающий знамением» (или «знаком»), «Обладатель подтверждения» (в смысле, располагающий каким-то доказательством), «Обладающий доказательством» (то есть, умеющий привести аргументы в споре), «Красноречивый», «Чистое Сердце», «Благодатный», «Жалостливый», «Ухо благости», «Совершенство Ислама» (то есть, «Делающий ислам совершенным»), «Господь Двух Миров», «Око доброты», «Сияющее Око» (или «Бриллиантовое Око»), «Божий Помощник», «Помощник человекам», «Заступник народов», «Знание Истины», «Раскрывающий тайны», «Возвышающий смиренных», «Слава арабов», «Тот, кому принадлежит победа».
Некоторые из этих титулов мы отметили особо, выделив их жирным шрифтом: это те, которые в исламе обычно бывают применимы к Самому Богу. Мухаммеда также принято именовать «Божьим Светом», «Миром света сего», «Славою времен», «Первым из всех созданий» и другими хвалебными сочетаниями, свидетельствующими о еще большей его важности. Автор одного из исламских преданий заходит так далеко, что заявляет в своем обращении к Мухаммеду: «Ни один человек, в каком бы состоянии он ни находился, не может отражать сущности Бога так, как отражаешь Его ты. И если бы было допустимо существование образа Божия, показывающего Его таким, Каков Он есть, то это был бы ни кто иной, как ты!»1

Нет, ни один верующий из числа мусульман не обращается в своих молитвах к Мухаммеду напрямую, но каждый магометанин ходатайствует за него в своих бесконечных ежедневных воззваниях ко Всевышнему. Большинство мусульман верят, что пророк ислама Мухаммед будет их единственным защитником в Судный день — и это несмотря на утверждения из Корана, явно противоречащие такому убеждению. Популярная религиозная литература лишь поддерживает подобные заблуждения. Бог превознес Мухаммеда, Он поставил его превыше всех творений; Мухаммед обитает на самом высшем из небес, и он на несколько степеней превосходит Иисуса по положению и славе. Мухаммед владеет ключами от рая и ада: ни один мусульманин, однако, какими бы дурными ни были его дела, не погибнет окончательно; также и ни один неверующий, как бы добродетельна ни была его жизнь, не может быть спасен никоим другим образом, как только через Мухаммеда. Ислам отрицает нужду во Христе, как в Посреднике с Богом, выдвигая на Его место Мухаммеда: без воплощения, без искупления, без требования изменить склонную ко греху природу человека. Для того, чтобы найти доказательства этим утверждениям, читателю достаточно опросить несколько простых мусульман, представителей широких масс, или же обратиться к исламским преданиям.2

Каждая деталь из жизни Иисуса Христа была сымитирована или, вернее, спародирована позднейшими биографами и почитателями Мухаммеда. «En se developpant, la theologie musulmane, — говорит Рене Бассе — plus au courant du christianisme, tendit a en rapprocher de plus en plus le fondateur de l'islam et a attribuer a celui-ci les miracles qui devaient le rendre au moins l'egal de Jesus. Cette deviation de l'idee reelle qu’on avait du Prophete, commença de bonne heure et ne fit que s'accroitre avec le temps. De la, les prodiges calques sur ceux que rapportaient les Evangiles et qui sont en opposition complete avec les sentiments reels de Mohammed».3 В своей книге комментариев к хвалебной оде Мухаммеду (из вступления к которой и взяты эти строки) автор находит библейские параллели в том исламском гимне прославления к каждому из чрезмерно хвалебных эпитетов, применяемых к Пророку арабов. Доктор Келле очень скрупулезно показывает нам,1 как мусульманские авторы стали приписывать своему пророку равенство и даже превосходство над Пророком из Назарета, наделяя его всей той славой, которая по праву осеняет Иисуса Христа на страницах книг Нового Завета. Мухаммед наделяется даром или качеством предвечности, и его генеалогия прослеживается от Авраама и Адама, как в случае с Иисусом Христом. Ангел предвещает зачатие и рождение Мухаммеда, а также называет то имя, которым должен быть наречен появившийся на свет младенец. Мухаммед, как и Иисус, оказывается потерянным в детстве, а затем найденным, и в возрасте двенадцати лет он пускается в некое специальное путешествие. В начале своего публичного служения Мухаммед, подобно Иисусу, подвергается знаменательному испытанию, искушению от сатаны, которое будущий пророк успешно преодолевает. Он, как и Иисус Христос, избирает себе двенадцать апостолов. Домочадцы Мухаммеда оказываются враждебно к нему настроены, и он признается духами невидимого мира с большей готовностью, чем теми людьми, к кому он послан Богом. Демоны знали, Кто Такой Иисус — вот и джинны принимают ислам из рук Мухаммеда. Рассказ о Преображении Иисуса Христа совершенно затмевается историей вознесения Мухаммеда на небеса, где Пророк арабов лично встречается со всеми остальными пророками, и, оставив Иисуса Христа далеко внизу, на втором небе, сам оказывается вознесенным на седьмое, где, согласно мусульманским преданиям, вкушает еду и пьет вместе с Самим Богом.2

Келле цитирует исламские предания для того, чтобы показать, что как для нас Иисус Христос, так для мусульман Мухаммед, стоит превыше всех прочих людей по своему положению и величию. Он — величайший и лучший из всех Божиих посланников; его тело — это истинный храм, в котором обитает Господь, в котором Бог присутствует постоянно. Мухаммед в преданиях наделяется божественным даром пророчества и божественным даром исцеления посредством наложения своих рук. Пародией на таинство Господней Вечери выглядит приписываемая Мухаммеду попытка поощрить людей пить его собственную кровь. Когда Малик бен Синан сосал его раны, глотая при этом кровь Пророка арабов, Мухаммед возвестил: «Никого из людей, чья кровь соприкоснулась с моею, адское пламя не сможет уничтожить!»

Те чудеса, которые творил Иисус Христос, пусть чудеса и фантастические, в трактовке мусульманских преданий сведены до незначительных моментов в сравнении с чудесами, которые эти предания приписывают Мухаммеду. Насыщение голодной толпы горстью фиников, возвращение слепым зрения, исцеление немощных, превращение бесплодных пустошей в плодородные долины, воскрешение людей из мертвых — все эти и множество других чудес приписываются исламской традицией Мухаммеду.1

В своей смерти, как и в своей жизни, Мухаммед преданий призван копировать Иисуса Христа. Его смерть оказывается предсказанной, она была неизбежна, но принята им добровольно. Пророк ислама принял мученическую смерть, но ценой своих страданий он приобрел возможность для верующих в него попасть прямиком в рай. «Записано со слов Али, что через три дня после похорон его превосходительства [т.е., пророка Мухаммеда] явился один араб, который пал ниц у могилы благородного принца, и, взяв с нее горсть земли, посыпал ею свою голову со словами: “О, Апостол Бога, ты сказал это, и от тебя это мы услышали, и ты получил это от Бога, а мы получили от тебя, услышав от тех, кто приходил к тебе. Вот оно — вот, этот благородный стих: ‘И если они запятнают свои души, позволь им прийти к тебе!’ Да, я запятнал свою душу; но я пришел к тебе как нечестивый раскаявшийся грешник, дабы ты попросил за меня прощения у Всевышнего”. После этих слов из могилы его превосходительства раздался голос, возвестивший трижды: “Ты прощен! Ты прощен! Ты прощен!”» 2

Но мусульманское предание не ограничивается тем, что наделяет всевозможными сверхчеловеческими качествами и славою, которой поистине достоин лишь Один Создатель. Мухаммед у мусульманских авторов почитается за того самого пророка, о котором свидетельствовали все прежние пророки, и чье пришествие они предрекали.3 «Вахаб бен Минбех рассказывал, что Всевышний послал следующее откровение пророку Исайе: “Я пошлю пророка, который будет неграмотным, и его именем Я буду отверзать уши глухим и разум равнодушным; и Я облачу его с торжественностью, и сделаю добропорядочность его внешним отличием, а набожность и воздержание — его внутренними качествами; и сделаю мудрость ему доступной, а правдивость и целомудренность его натурою, и воспитанность его нравом, и справедливость его правилом, и истину его законом, и верное водительство его принципом, и дам ислам его народу; и имя ему будет — Ахмед. И через него Я покажу его народу верный путь, избегающий заблуждений, путь знания после неведения; и благодаря его имени Я сделаю немногих многими и разделю соединенных; и принесу разделенным сердцам и противоборствующим народам гармонию и близость; и его народ будет превосходить все прочие народы, и будут его люди следить за светом солнца, то есть смотреть на солнце, чтобы знать верное время для молитвы”».1 Согласно этому же источнику Бог дал следующее откровение Иисусу: «Объяви, что Мухаммед будет истинным [пророком], и верь в него; и скажи своему народу, что те, кто доживут до его времени, должны верить в него. О, Ты, Сын непорочной девы, и т.д. […] Знай, о, Иисус, что если бы это не было ради Мухаммеда, Я бы не сотворил ни Адама, ни рая, ни ада; и правда заключается в том, что, когда Я сотворил престол, он шатался и не мог стоять устойчиво до тех пор, пока Я не написал на нем: “Нет божества кроме Аллаха, и Мухаммед — апостол Аллаха”, после чего престол сам собою укрепился и стал недвижим». 2

Иисус Христос вытеснен Мухаммедом не только в мусульманских преданиях и в сердцах простых людей, которые в своей массе остаются невежественными и безграмотными. Он подменен Мухаммедом в сознании всех мусульман. Они исключительно ревнивы к славе своего пророка и противостоят любой попытке воздать славу Иисусу Христу в ущерб Мухаммеду. Когда, например, в некоторых государственных школах Египта были устроены рождественские каникулы, мусульманская газета «Эль-Алам» выразила живой протест, назвав подобную практику «опасным нововведением», и заявив, что Египет — мусульманская страна, а у мусульман, как таковых не может быть ничего общего с рождением Иисуса. «Оставьте свой праздник при себе, мы не желаем иметь с ним ничего общего!»3

«Вам будет интересно узнать, — пишет один миссионер из Турции уже при новом правительстве, — «что, начиная с прошлого года, здесь празднуется день рождения Мухаммеда, и в этот день все школы остаются закрытыми. Этот день почитается самым значительным праздником в году, и мы в этот день бываем вынуждены предоставлять нашим мальчикам-мусульманам выходной. В Смирне, раньше никакие государственные или таможенные учреждения не работали по воскресеньям вместо пятницы, потому что население этого города по большей части составляли христиане. Но теперь, говорят, этот старый порядок отменен, и еженедельный день отдыха перенесен на пятницу. Пятница повсюду утверждена в качестве официального выходного.1

Современный ислам не стесняется приписывать Мухаммеду даже и титул «Мессия», точно так же, как еще в стародавние времена он решился приписать ему другой титул Христа — «Примиритель».2 В своей серии статей об исламе и социализме один из ведущих индийских обозревателей Мушир Хосейн Кидвай пишет о Мухаммеде следующее:

«Назревал удобный момент, ибо нравственное, социальное, религиозное и политическое положение всего [Аравийского] полуострова к тому времени достигло уже крайних степеней деградации. Повсеместные жертвоприношения живых людей идолам, сжигание заживо маленьких детей, присвоение собственности и денег беззащитных сирот, принуждение к браку малолетних девочек, жестокое обращение с рабами, неограниченная полигамия и внебрачные связи, необузданный деспотизм, привычка к кровной мести, крайний индивидуализм, классовая заносчивость знати и прочие пороки настойчиво требовали у милосердного Провидения явить подлинного мессию, способного очистить гнилостную атмосферу арабского общества и спасти от опасной катастрофы человечество, находившееся в тот период в состоянии, крайне восприимчивом к любой заразе.

Но, к счастью для всего мирового прогресса, этот Мессия явился. Он пришел, и чудесным образом трансформировал все арабское общество, посредством мастерского внедрения принципов подлинного социализма практически во все аспекты человеческой жизни. Он пришел и осветил самую мрачную сторону человеческого бытия во всем мире, вооружив людей универсальной верой, с возвышенным представлением о Божестве и чистейшими этическими принципами. Если Аравия обязана своей славой социализму, то мир обязан ей исламу. Социализм и ислам были усовершенствованны этим Мессией, очистившим не одного или двух прокаженных, но целое общество от проказы; и возродившим к полноценной жизни не одного-двух умерших, а целую нацию. Он оказался творцом не просто какой-то серии сверхъестественных чудес, воспринимающихся в наш скептический век лишь в качестве суеверий, но чудес материальных и непреходящих, следы которых можно увидеть и по сей день. И этот Мессия оказался в состоянии не только господствовать над зыбучими песками, образовывавшими обманчивые миражи временных территориальных владений. Он властен и над постоянно увеличивающимся числом человеческих сердец, поющих и поныне ту же песнь, что он некогда утвердил. Он соединил их вместе в единой гармонии — Гармонии Божией! — и это и есть настоящий и самый лучший социализм».1

В так называемом «Евангелии от Варнавы», поддельном документе, датируемом приблизительно серединой шестнадцатого столетия, и не упоминавшемся мусульманами до того, как Сейл привлек к нему внимание в своем переводе Корана, Мухаммед также называется «Мессией». «Евангелие от Варнавы» было очевидно написано в средние века каким-то христианским отступником, и имело особой целью продвижение ислама. Его автор желал навязать миру свою собственную подделку, которая была призвана укрепить притязания Мухаммеда и доказать, что Иисус Христос предсказывал его пришествие. Каждый читатель Корана знает, что согласно этой книге Иисус Христос постоянно называется «Мессией». Однако, как это ни странно, «Евангелие от Варнавы» снова и снова присваивает этот титул Мухаммеду, в то время как Иисус Христос становится лишь его предтечей, подобно тому, кем являлся Иоанн Креститель в отношении Христа в канонических Евангелиях. Так, например, в главе LXXXIII «Евангелия от Варнавы», где Иисус разговаривает с самаритянкой, Он говорит: «Я, воистину, послан дому Израиля как пророк спасения, но после меня грядет Мессия, посылаемый Богом всему миру; ради которого Бог и сотворил сей мир».2 В главе XLIII в уста Иисуса вкладываются следующие слова: «Если посланник от Бога, которого вы называете “Мессией”, был сыном Давида, как же Давид мог называть его “Господом”? Верьте мне, ибо истинно говорю Я вам, что обетование было дано в Исмаиле, а не в Исааке». И вновь мы видим, в следующей главе: «И посему скажу вам, что сей великий посланник Бога принесет радость почти всем Божьим созданиям, ибо он наделен духом понимания и премудрости, духом благоразумия и могущества, духом страха и любви, духом осторожности и воздержания, духом благотворительности и милосердия, духом справедливости и набожности, духом кротости и терпения, которыми Бог одарил его в три раза больше, чем всех остальных Своих творений. О, как же благословенно то время, когда ему надлежит придти в сей мир! Поверьте мне, что Я видел его, и оказал ему почтение, точно так, как видел его каждый пророк, поскольку все видели, что именно его дух Бог давал им для провозглашения их пророчеств. И когда Я увидел его, душа Моя наполнилась утешением, и Я воскликнул: “О, Мухаммед! Да будет с тобою Бог, и пусть Он сделает Меня достойным развязать ремень у обуви твоей, ибо, добившись этого, Я стал бы великим пророком и Святым Божиим”. И, сказав это, Иисус воздал хвалу и благодарение Богу».3

В наши дни, несмотря на то, что это «Евангелие от Варнавы» явно является более поздней подделкой, оно все больше и больше начинает использоваться мусульманами в качестве довода против христианства. Это показывает, как на протяжении столетий Мухаммед постепенно занимал место Иисуса Христа в мусульманской литературе, и как даже сам Его высокий титул Христа или Мессии, как в средние века, так и в современной периодике, был узурпирован пророком Аравии.1 С титулом ли «Мессия», или без него, но Мухаммед в повседневной жизни из чисто практических соображений давно стал для мусульман их «Христом».

Ислам, разумеется, это единственная религия, которую следует считать антихристианской. Эта религия мира сего спорит с христианством по всем жизненно важным вопросам, ибо она подвергает сомнению христианскую позицию по отношению ко Христу. И в этом моменте она должна либо стоять крепко-накрепко на своих позициях, либо рухнуть вообще. В отношении этого вопроса все мусульманские богословские школы учат практически одному и тому же. Они могут спорить о своих обрядах и преданиях; о том, широко или узко толковать [Коран]; они могут ратовать за возвращение к «старому» Корану или отстаивать «новый ислам». Но, будь то шииты или сунниты, ваххабиты или сторонники Сейида Амира Али, их позиция в отношении Иисуса Христа практически не отличается и остается неизменной.2

«Ислам, — говорит преподобный Г. Саймон с острова Суматра, — не является какой-то “подготовкой” для христианства; поскольку гораздо проще строить на абсолютно новой, чужеродной почве, чем сносить перед строительством все старые сооружения, возведенные и сросшиеся друг с другом настолько основательно, что они давно превратились в непреодолимое препятствие для новой застройки».3 На конференции Лукноу в 1911 году была принята следующая резодлюция, в которой та же самая идея прозвучала даже решительней:


«Участники настоящей конференции убеждены, что, для того, чтобы предотвратить возможное в будущем наступление ислама, является крайне важным усилить [миссионерскую] работу среди анимистических племен, среди языческих сообществ, и среди угнетенных классов людей, на которых будет нацелено это наступление. Ибо мы полностью придерживаемся мнения, что принятие исламской веры языческими народами ни в коей мере не будет служить краеугольным камнем для подготовки почвы или первоначальным шагом по направлению к распространению христианства, но как раз напротив».
Христиане с радостью признают ту силу теизма, которая служит основанием для единения между исламом и христианством. Мы точно так же, как и все мусульмане, твердо убеждены, что существует лишь Один Единый Бог. Но, именно потому, что существует Один Единый Бог, на свете может быть лишь одно Евангелие и лишь Один Христос. В этой связи крайне значительными выглядят слова доктора Джеймса Денни, процитированные в начале настоящей главы. Ибо Отцу было угодно, чтобы в Иисусе Христе вся полнота Божества пребывала телесно, а не в Мухаммеде: «Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно»,1 не в Мухаммеде. И в Нем сокрыты «все богатства премудрости и познания», не в Мухаммеде. И Он есть «Путь, Истина и Жизнь», а не Мухаммед. Это — тот вопрос, от которого невозможно уклониться.
Лишь только то христианство, которое располагает миссионерской проповедью к мусульманскому миру, является живым и насущным христианством. Это — о единственное христианство, которое в состоянии удовлетворить глубочайшую духовную нужду наших братьев-мусульман. Наша любовь к ним будет лишь возрастать с ростом нашей нетерпимость к их отвержению Христа. Для нас их отвержение несносно, оно доставляет нам боль, и наступает день, когда многие признают Его, повторив слова одного из обращенных в христианство мусульман, сказавшего при посещении женщины, которая никогда не расставалась со своей Библией: «Теперь я вижу, что сутью вашей религии является Христос, и я желаю любить Его и служить Ему!»

И основным вопросом, даже и по отношению к новому, современному исламу, остается не то, насколько мусульмане смогут приблизиться к христианской этике и христианской цивилизации в попытках реформировать свою устаревшую религиозную систему, но все тот же старый библейский вопрос: «Что вы думаете о Христе?»


VIII
КАК ПРОПОВЕДОВАТЬ ХРИСТА МУСУЛЬМАНАМ, СЛЫШАВШИМ ОБ ИИСУСЕ

«Нет никаких сомнений, это очень нелегкое дело, просить человека пересмотреть его религиозные взгляды и постараться увидеть, каково же его действительное положение в свете исторических фактов и человеческой логики. А ведь это именно то, что мы предлагаем сделать нашим братьям-магометанам. Мы идем к ним вовсе не с тем, чтобы попытаться доказать, что их богословские догмы являются ошибочными, а наши догмы гораздо лучше; или что их религиозная практика запятнана тем самым формализмом, о котором Иисус предостерегал самых решительных из Своих врагов. Мы идем к ним не разрушать, но просто попросить образованных мусульман ответить нам, каковы их основания для пренебрежения той самой верою, о которой сам Мухаммед заявлял, что она является истинной. Ибо мы распространяем те взгляды, которых и сами придерживаемся, и стараемся практиковать, невзирая на все неудачи, столь присущие несовершенной природе человека, лишь простое христианство. То самое, какому нас учил Иисус: собственно, тот самый истинный ислам, который и Мухаммед, и Коран признавали за настоящую религию от Бога».



Преподобный У. Г. Т. [Уильям Генри Темпль] Гэйрднер, «Христианство и магометанство».

VIII
КАК ПРОПОВЕДОВАТЬ ХРИСТА МУСУЛЬМАНАМ, СЛЫШАВШИМ ОБ ИИСУСЕ


ЗНАНИЕ о «мусульманском Христе», представленном нам во всей полноте в предшествующих главах, должно неминуемо пробудить в сердце каждого христианина пылкое желание увести наших братьев-магометан от их предвзятых, эксцентричных и извращенных взглядов на нашего Спасителя к подлинному Христу, в Котором обитает вся полнота божества телесно. К Тому, Кто есть Истина во всей Ее полноте. Мы все должны неустанно стремиться вывести мусульман из их сумеречного состояния, из тумана их преданий к горизонтам полноценного видения, залитым всепроникающими лучами Солнца Праведности. Нет более сильного аргумента или требования для организации служения среди мусульман, чем их собственное понимание нашего Христа, и того факта, что в сердцах многих из них Мухаммед прочно захватывает место, принадлежащее нашему Спасителю. Мы вполне можем озвучить наше обращение к миссиям для исламского мира словами Самого Иисуса Христа: «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя!»1 Стремление воздать славу Богу, прославить Отца, служит одним из важнейших побудительных мотивов для любого из миссионеров, и оно, безусловно, воодушевит нас на проповедь Христа во всей Его полноте — на проповедь тем, кто сегодня следуют Мухаммеду. Нам следует задуматься над словами из Книги пророка Исайи: «Я Господь, это — Мое имя, и не дам славы Моей иному и хвалы Моей истуканам».2

Если поразмыслить над тем, какова же может быть практическая польза от нашего изучения такого «Мусульманского Христа», прежде всего, становится совершенно очевидным, что единым посланием и для всего мусульманского мира, и для каждого из мусульман отдельно, является Сам Иисус Христос. Их познания о Нем настолько неадекватны, настолько извращены и настолько недостаточны, Его подлинный образ у магометан так сильно затмевается образом их собственного пророка, что мы можем использовать полученную нами информацию лишь в качестве пробного камня: лишь как начальное основание для более значимых вещей. «Возложенная на нас обязанность выглядит вполне простою, — пишет доктор Джеймс С. Деннис, — “Идти по всему свету и проповедовать Евангелие всякому созданию”.3 Проповедовать Евангелие Христа, но не Мухаммеда, и проповедовать всякой твари, каждому созданию — поскольку все нуждаются в Благой Вести. Если бы существовала какая-то вероятность того, чтобы заменить Евангелие какими-то человеческими деяниями, тогда можно было бы рассуждать о том, возможно ли спасение от Мухаммеда. Но Христос научил нас единственному пути ко спасению для всех людей, и путь этот лежит через Него: мы заслужили спасение посредством единожды принесенной Им жертвы, а не какими-либо деяниями, и не за счет хоть какой-нибудь ценности, имеющейся в человеке. Не поймите меня неправильно, я вовсе не говорю о том, что любой из мусульман обязательно является безнадежно пропащим человеком. Если он пренебрегает Христом и отвергает Его, если он полагает всю свою веру лишь в одного Мухаммеда, или даже если верит в милость Божию к нему лишь потому, что он является мусульманином, я не вижу никакого существенного основания для надежды: нет для него надежды. Ибо в этом случае он ищет себе спасителя в человеке, либо просто заявляет, что милость Божия подразумевается сама собою для всех, исповедующих магометанскую религию. […] Но христианин не является спасенным просто потому, что он — христианин. И мусульманин, конечно же, не может быть спасен просто потому, что он — мусульманин. Все те, кто могут оказаться спасенными пускай и без формальной и видимой связи с христианством, будут спасены благодаря абсолютно реальной и ощутимой связи со Христом. Все они неминуемо получат — осознанно или неосознанно — помощь Духа Божия, то восхитительное чувство смирения пред Богом и доверия к Нему, которое позволит им соответствовать Его природе и обрести гармонию с Его мудростью и благостью, чтобы их души смогли насладиться бесплатным даром прощения, заслуженного для людей Христом. Эта помощь обретается человеком благодаря неописуемой любви Божией, как следствие искупительной смерти Христа. Как бы мы это ни называли, оно является бесплатным даром спасения, получаемым нами лишь по милости Божией — благодаря закланию Христа, но не за счет наших заслуг или какой-то нашей особой ценности. А посему мы заявляем, что любой из магометан, как таковой, нуждается в познании Христа, и может быть спасен только через Христа. Ему необходимо изучать христианство и освещать эти знания светом библейских истин. Ему необходимо распознавать опасные заблуждения своей собственной религии, и обратиться к христианству, как к подлинному свету с небес. Ему необходимо полностью переменить свое отношение ко Христу, и это должно стать радикальною переменою. Мусульманин нуждается в духовном возрождении и полном моральном обновлении. Одним словом, мусульманин нуждается в Евангелии. Он нуждается во всех евангельских наставлениях, ему нужна помощь и воодушевление Евангелия. И здесь лежит вопрос о нашей ответственности. Если какого-либо рода люди нуждаются в Евангелии, оно должно быть им проповедано, и наша задача в этом мире, как христиан, донести до этих людей Евангелие».1
Мы привели здесь столь длинную цитату потому, что и по сей день, среди христиан встречаются такие люди, которые ставят под сомнение не только целесообразность, но и саму возможность работы миссий, благовествующих для мусульман. Да, действительно, трудности на пути миссионерского служения в некоторых исламских государствах могут и в самом деле выглядеть непреодолимыми — по политическим или иным мотивам. Кроме того, индивидуальный доступ к сердцу мусульманина существенно ограничен по причине различных его затрудняющих обстоятельств. Но это никоим образом не снимает с нас ответственности, или, точнее, привилегии, благовествовать магометанскому миру спасение. Церковь Христова обязана стремиться использовать любую имеющуюся у нее возможность для того, чтобы доносить до мусульман евангельское послание. При этом мы должны всецело полагаться на то обстоятельство, что сила Святого Духа, задачей которой является открывать людским душам Христа, в предустановленное Богом время обязательно приведет христианство к полному триумфу на землях ислама и в сердцах магометан. Мы уже не раз отмечали тот факт, что ислам вступает в противоречие с основополагающими доктринами христианства именно в тех моментах, где человеческих разум обладает более выгодными позициями по сравнению с верой. Величайшая тайна Боговоплощения, вопросы о Богоподобности Христа и о Святой Троице служат камнями преткновения не только для мусульман. Это — те самые вопросы, о которых зачастую в изумлении и благоговении размышляют и сами христиане. Различные подходы к этим проблемам нередко приводили к расколам и разделениям в самой Церкви; но именно эти непроницаемые глубины тайн Божиих лежат в самой сути нашей религии.1 Без них христианство не будет ничем отличаться от прочих религий и философских учений.

Посмотрим хотя бы на тот факт, что ислам, начинавшийся без какого-либо посредника между Богом и людьми, но с пророка, который полностью являлся человеком, с течением столетий вынужден был превратиться в религию, где этому человеку стало приписываться положение и характер посредника Божия и Мессии. Уже одно это вполне может быть использовано в качестве довода в пользу того, что мусульмане нуждаются во Христе. В этой слепой имитации Христа нам открывается их безусловное самообольщение, а посему, когда мы проповедуем Христа тем мусульманам, которые уже знают об Иисусе, мы просто представляем им Того, в Ком так нуждается их вера — мы просто воплощаем в жизнь их до сих пор не исполнившееся желание. Если рассказ о кресте Христовом признать недостающим звеном в их вероисповедании, тогда, проповедуя им этот крест, пусть он до поры до времени наша проповедь кажется мусульманам глупостью, мы, тем не менее, утверждаем в среде ислама и мудрость Божию, и власть Божию. «Именно потому, что ислам является антитезисом для тезиса христианства, синтез между двумя религиями становится возможным. Но возможен он не в качестве компромисса между исламом и христианством, а посредством достижения четкости в определениях того множества общих черт, которые нас объединяют, и посредством указания на то, что эти общие черты раскрываются в христианстве в более близкой к истине форме, чем в исламе».2

Из всех этих общих черт, которые мы можем рассматривать в качестве изначальных положений для контакта с мусульманами, нет ни одной более значимой, чем фактор Христа. Ислам, как мы уже успели убедиться, признает Его пришествие в сей мир, Его сверхъестественное рождение и Его высокое положение, как Носителя особого откровения от Бога. Помимо этого, признает ислам и безгрешность Христа, и Его милосердие, и Его способность творить чудеса. Одни только многочисленные имена Иисуса дают нам множество отправных точек, чтобы проследить связь Корана и исламских преданий с Евангелиями. Противоречивые повествования о Его смерти уже своей противоречивостью и отговорками указывают на крест Христов и на смерть Иисуса ради нас, грешных, как на единственное решение проблемы спасения. Иисус Христос является нашим покоем, нашим умиротворением. День в который Он родился, день, в который Он умер, а также день, в который Он воскрес (Сура 19:34) — все эти три великих дня, на которые обращает внимание Коран, описывая жизнь Иисуса Христа — являются тремя великими праздниками в календаре Церкви. Это Рождество, Страстная Пятница и Пасха. И признавая те истины, которые мы разделяем в равной степени с мусульманами, мы призываем их отвратиться от тусклого мерцания слабых светильников ислама, от их сумеречного сияния, к тому «истинному Свету, который просвещает всякого человека, приходящего в этот мир».1 Именно признавая эти истины, мы оказываем мусульманам наилучшую услугу.

Несмотря на то, что «понимание мусульманами Бога является низким, далеким от святости, и для христиан абсолютно невыносимым»,2 магометанский теизм служит тем самым основанием, на котором мы можем выстроить для них свое более полное понимание Божества, Его святости, Его справедливости и любви. Таким образом, мусульмане, уже располагающие познанием об Иисусе как о простом пророке, именно по этой самой причине получают возможность приветствовать более глубокое понимание Его природы, и перейти от карикатуры, предлагаемой Кораном, к точному портрету Иисуса в Евангелии. Наша проповедь должна быть конструктивной, но в этом направлении она будет, с наибольшей долей вероятности, наоборот, деструктивной. Мы тем увереннее и тем быстрее сумеем разрушить ложные представления о Боге и о Христе в мусульманской теологии, чем полнее и решительнее будем провозвещать те истины, которых так не хватает в исламе. Нисколько не отрицая ни того факта, что ислам по своему духу является сугубо анти-христианским, ни того, что он содержит множество такого, что безусловно наносит большой вред в этическом отношении, а также того, что исламу крайне недостает того учения, которое по сути своей является исключительно христианским, мы, тем не менее, открыто признаем и его положительные стороны. Признание ветхозаветных пророков, особенные почести, оказываемые мусульманами нашему Господу, а также свидетельство о Священном Писании христиан, находящееся в Коране, являются крайне важными подготовительными элементами, несмотря на многочисленные недостатки ислама и его противоречия с христианством. Нам следует «стать мусульманами для мусульман», если мы хотим завоевать их для Христа.3 Мы должны совершить это, в смысле слов апостола Павла, без какого-либо компромисса, но будучи исполнены безусловной любви и желания к самопожертвованию. Миссионеру-христианину надлежит, прежде всего, тщательно изучить религию того народа, в среде которого он несет свое служение. Ибо пренебрежение Кораном, игнорирование мусульманских преданий, отсутствие интереса к жизни Мухаммеда, к тому, как воспринимают мусульмане Христа, к распространенным в обществе суевериям, которые всегда являются следствием той религии, которую люди исповедуют — вот негативные факторы, неизбежно определяющие самые главные трудности в работе среди магометан.

Ближайший путь к сердцу и душе мусульманина зачастую может быть определен посредством наблюдения за субъективными вещами, нежели изучением объективных моментов. Препятствием для благовестия может оказаться внутренний барьер в разуме самого миссионера, чем в душе мусульманина. Миссионеру необходимо воспитывать в себе до высочайшей степени уважение к тем фундаментальным истинам, которые являются у нас с магометанами общими. Миссионеру надлежит показывать превосходство христианства и в учении, и в жизни, путем признания всех достоинств в учении и жизни магометан — мы должны признавать их достоинства, не забывая тут же давать пример, чем именно превосходит их христианство. Многие из мусульман в глубине своей души глубоко разочарованы Мухаммедом, как образцом для подражания, как идеальным героем. Несмотря на все старания более поздних преданий приукрасить личность Пророка ислама, его достаточно ясный профиль, показанный в Коране, создает верное впечатление. Несоответствия в его поведении невозможно скрыть посредством белой краски, щедро используемой в преданиях. Для множества мусульман наибольшую трудность морального порядка представляет отношение Мухаммеда к женщинам — ведь эти мусульмане уже привыкли мыслить в гораздо более высоких этических категориях. Таким образом, в то время как миссионеру надлежит быть крайне осторожным, чтобы не оскорбить чувств верующих своей неоправданной резкостью, ему не следует стесняться проводить открытые параллели между жизнью Мухаммеда и жизнью Иисуса Христа — даже и того Иисуса, с которым мусульмане знакомы лишь по своим книгам. Компромисс в этом отношении не прибавит вам уважения в среде мусульман. Они чтят и прославляют своего пророка, так отчего же нам не прославлять нашего? Нам не стоит бояться говорить с любовью, пусть и достаточно смело, об отличительных истинах нашей религии и о величии и красоте характера Иисуса Христа: нет, этим мы не оттолкнем сердце мусульманина!

Сердцевиной Евангелия и тем, что обладает столь огромной силою при обращении к мусульманам, равно как и к любому из грешных людей, является то восхитительное объединение Божией милости и правосудия Божия, явленное миру на кресте Христовом. Если рассказать о нем надлежащим образом, эта доктрина оказывается не только абсолютно новою для каждого из мусульман, она еще и обладает способностью найти себе отклик в его душе, если та не утратила остроты ощущения греха. Для того, чтобы пробудить это осознание греха, что является крайне важным в служении любого миссионера, нам следует обращать внимание магометан на этические стандарты, изложенные в Нагорной Проповеди, а также на абсолютную чистоту жизни Иисуса Христа, на Его незапятнанность грехом. Нет, не всегда бывает мудрым с самого начала сравнивать Мухаммеда со Христом. Если мы будем показывать мусульманам Христа именно Таким, Какой Он предстает нашему взору в Евангелии, контраст Его с Мухаммедом окажется настолько очевидным, что сравнительные выводы наши слушатели сделают для себя сами. Нам же надлежит просить каждого искреннего и пытливого мусульманина самому обратиться к Евангелию, чтобы изучить все, пересказанное нами, создать, наконец, для себя настоящий образ Иисуса Христа и оценить Его беспристрастно. Ведь и сам Мухаммед отзывался о Нем, используя столь высокие слова! Он отдавал Иисусу славу, как пророку и посланнику Божию. Нам надлежит призывать мусульман изучать исторические основы христианства: и пусть они оценивают их как угодно критично, как только пожелают! Но пусть они также рассмотрят, за Кого считал Себя Сам Иисус, Кем Он называл Себя, и как Его заявления воспринимались Его учениками и ранней Церковью. Мы должны призывать мусульман изучать Евангелие любым путем, какой им только нравится, но с тем, чтобы целью их была одна-единственная: «…а именно, чтобы они могли оказаться лицом к лицу с Самим Иисусом; чтобы они могли познавать Его, и чтобы они смогли разглядеть то, что Он говорил о Себе, о Своем положении про отношению к Богу, которое было выше чем у кого-либо из людей — о положении, на которое никто из когда-либо живущих не претендовал».1 Говоря иными словами, мы обязаны и далее настаивать на том самом вопросе, который Иисус Сам поставил перед Своими учениками и перед всем остальным миром: «Что вы думаете о Христе?»2

Не получается ли порою, что мы излишне переоцениваем внутреннюю силу ислама, отчего ослабляем себя сами? На самом же деле, мир и религия магометан испещрены сплошными язвами и трещинами раскола и разобщения, которые с годами лишь расширяются и становятся глубже. Даже простой народ начинает задумываться и сравнивать, начинает мыслить. Внешняя показуха фанатичной преданности мусульман исламу и его догмам далеко не всегда отражает реальное состояние веры в Мухаммеда и его учение. Вспомним: когда Савл удвоил свои гонения на христиан, его душа уже находилась под влиянием предсмертной проповеди Стефана! Неудовлетворенные сомнения в духовных исканиях среди образованных мусульман сегодня встречаются гораздо чаще, чем слепой фанатизм, и достаточно всего лишь ознакомиться с современной исламской литературой, чтобы увидеть, какие неистовые усилия предпринимаются мусульманскими лидерами, пытающимися спасти тонущий корабль своей религии. При этом за борт летит все то, что ранее считалось вполне пристойным грузом. В этом отношении слова миссионера, несущего служение в Бирме, который пытался дать ответ на вопрос «Как мы должны проповедовать язычникам?», могут быть вполне насущными и для ислама: «Мы вполне можем полагаться на то, что языческие верования — в отличие от той идеи, которую некоторые напрасно восхваляют, что, якобы, они взошли на почве высоких помыслов о “Неведомом Боге” — на самом деле являются инструментами, более или менее приспособленными для того, чтобы изгнать из разума и сердца человека мысль о Таком Боге, Каков Он есть. Если бы все эти разнообразные религиозные системы действительно являлись результатом искренних стараний приблизиться к Богу, тогда по мере развития подобной системы, по мере усовершенствования всех ее частей, ее приверженцы должны были бы становиться все более открытыми для истины. Но в жизни мы встречаем как раз обратное! Чем более изощренная и чем более совершенная такая система, тем менее оказываются готовыми ее последователи подчинить себя Христу. И самые большие победы и триумфы Евангелия случаются не среди тех народов, чьи религиозные системы отличаются законченностью, но, наоборот, среди народов с наиболее грубыми и примитивными религиозными воззрениями. Тщательная продуманность, совершенство обрядов и законченность религиозных догм здесь, похоже, являются продуманностью, совершенством и законченностью, как бы подальше сбежать от познания Бога!».1

Мы обязаны призывать мусульман вернуться назад к временам Мухаммеда вместе с нами. Нам следует побуждать их разгребать старый хлам, раскапывать те культурные наслоения преданий ислама, что тщательно укрывают основания их религии. Им надлежит самим прочесть, чему учил Мухаммед относительно Иисуса Христа, и кем являлся Пророк ислама на самом деле — в соответствии со свидетельством его собственной книги. Мир ислама сегодня изменчив и взбудоражен, каким он никогда не являлся до этого. В наше время в дело вступают такие критичные настроения и влияния, которые ранее находились в безнадежно дремотном состоянии. Ислам, точно так же, как и прочие религии Востока, сегодня начинает осознавать свою собственную неадекватность, он пытается как-то адаптировать себя к новым условиям жизни. Говоря словами доктора Мотта: «Ислам начинает связывать себя с атеизмом и с теизмом стран Запада, ему удалось обрести для себя существенное покровительство и чувство престижа, получаемые в порядке помощи, которая приходит к нему из рук западных правителей, чьи государства порвали с христианством. Эти люди доставляют в лагерь мусульман всеоружие их теистических и атеистических учений».2

Это пробуждение в исламе сопровождается также и определенного рода подъемом в духовной жизни, волны которого несут с собою возникновение нового интереса и беспрецедентную жажду к книгам Священного Писания. Этот прилив несет с собою и ослабление традиционной веры и этики мусульман — в первую очередь, мусульман из среды образованных классов их общества — пускай оно еще и не очень заметно по немногочисленным обращениям из ислама в христианство. Исследования, проведенные во время Каирской конференции, равно как и отчеты с конференции Лукноу, подтверждают, не оставляя и тени сомнений, что час для евангелизации мусульманского мира пробил.

Наконец, мы вполне можем задать себе вопрос, какую пользу получит для себя христианство от проповедования Христа мусульманам. Каким образом может отразиться на обществе кампания по пропаганде евангелизирования исламского мира? Какие вопросы с моральной точки зрения окажутся втянутыми в конфликт между христианским и исламским теизмом? Предыдущие главы этой книги с достаточной степенью основания доказывают, что подобный конфликт неизбежен. Если воспользоваться словами доктора Роберта Э. Спира:1 «Миссии не могут позволить себе заниматься из чувства сентиментальности стиранием всех отчетливых граней между ложью и истиной, и мы не можем покупать к себе хорошее отношение, постепенно подчиняясь сентиментальной неряшливости. Служение в миссии подразумевает постоянное жесткое столкновение истины с заблуждением».

Прежде всего, Церковь выиграет в том, что ее хватка за фундаментальные истины христианской веры станет более жесткой. Доктрины о Боговоплощении, об Искуплении, о Святой Троице, все более и более начнут оказываться предметами для специального изучения, по мере того, как мы будем схватываться лицом к лицу с мусульманами в битве за вечные истины. Во время чтения Евангелия, вместе с мусульманами и для мусульман, для каждого христианина станет все более очевидно, что смерти Христовой, которая отрицается в исламе, отводится первостепенное место и в Евангелиях, и в Посланиях Святых Апостолов — это поистине самая суть Божия откровения человеку. То же самое верно как относительно природы и свидетельств воскресения Иисуса Христа, так и относительно нашей веры в Триединство Божие, в отличие от чистого монотеизма ислама.

Во-вторых, христианская Церковь будет вынуждена тщательно прорабатывать опытным путем вопросы своей собственной теологии, оказавшись в прямом контакте и конфликте с унитарным, деистическим исламом. В этом отношении проблема магометанство может вполне оказаться причиною пробуждения к жизни из мертвых восточных церквей, когда они вынуждены будут столкнуться с реальностью и с духовными вопросами, и вспомнить о своем долге нести благовестие. Доктрины о Боговоплощении и о Святом Духе не являются предметами выставочного оружия, пылящегося на полках и доставаемого лишь для различных особых случаев, когда требуется напомнить о нашей ортодоксальности. Они жизненно необходимы для существования каждого христианина. Православные церкви Востока так и останутся бессильными против ислама, если не смогут уйти от своей ортодоксальности в их вероисповедании. Требуется вновь оживить доктрину о Святой Троице, чтобы сделать ее эффективной против мусульманского единобожия. Преподобный У. Г. Т. [Уильям Генри Темпль] Гэйрднер указал на некоторые из этих «важных моральных вопросов, вовлеченных в конфликт между тринитариями и исламским монотеизмом».2 Он пишет: «Ислам заставляет нас искать Троицу в наших сердцах, и он вынуждает нас находить эту Троицу в сердце Божием». Охарактеризовав того одинокого, загадочно непостижимого и безличного «Султана на небесах», которого мусульмане называют Аллахом, он задает следующий вопрос: «Неужели же столкновение мусульманского деизма и христианского тринитарного теизма не заставит Церковь вновь вернуться к этой проблеме, и, вспомнив о великой тайне Искупления, прочесть еще раз тот более глубокий смысл, что заключен в великом стихе: “…Бог во Христе примирил с Собою мир”».1

Ведь уже само по себе изучение доктринальных взглядов ислама, как мусульмане понимают Бога, будет вновь и вновь заставлять наши сердца переполняться чувством неописуемой благодарности и возносить свои восхваления Господу за то познание Единого Истинного Бога, которое Он раскрывает для нас в Своем Писании.2 Таким образом, и изучение «мусульманского Христа», и того, как Посредник между Богом и людьми подменяется у магометан Мухаммедом, как никогда ранее заставит нас прийти к более глубокому пониманию и более сильной, более чувственной, приверженности Тому, «в Ком обитает вся полнота Божества телесно».3 Ведь Он, благодаря принесенной Им жертве, и благодаря Своей смерти ради грешников, оказывается достойным принять «и власть, и богатство, и мудрость и силу, и честь, и славу, и благословение».4

Наконец, в-третьих, всем, изучающим мусульманское учение о Боге и мусульманские доктрины о Христе, становится совершенно ясно, что единобожие, унитаризм, не является христианством. Современный нам унитаризм, подобно исламу, зарождается с того, что пытается отдать должное человеческой стороне Иисуса, но логическое следствие из такой позиции было прекрасно выражено доктором Данканом Б. Мак-Дональдом в его примечательной статье на тему «Одна из фаз учения о Единстве Бога». Он затрагивает вопрос о Единстве Бога специально в отношении мусульманской теологии.


«Современный унитаризм (Единобожие) старается придать большее значение эмоциональному содержанию христианства, отложив в сторону те метафизические реалии, которые только и делают эти неувядаемые эмоции возможными. “Воплощенное Слово” — это метафора, пускай и обросшая мифами, пускай и неверно интерпретированная, но по-прежнему, открывающая для нас Отца, и по-прежнему являющаяся Светом для мира сего. “Дух Святой” — фигуральное выражение, но Он по-прежнему пребывает нашим исключительным Утешителем, Господом и Дарителем жизни. Мы обречены оставаться твердыми единобожниками, но нам суждено быть и ветвями Виноградной Лозы, которые взращивает мистическое Провидение…»

«Но если бы мы в своих взглядах оказались унитариями — единобожниками в отношении Личности Божией — было бы все это возможно? То есть, если бы Бога следовало постигать как внутреннее, так и как внешнее Единство, каким бы образом тогда эта концепция, в своей исключительной сущности, могла повлиять на наши чувства по отношению к Нему? Или, как повлияла бы на нашу доктрину о Боге? Наш исторический унитаризм, как я уже отмечал, никогда не сталкивался с этой проблемой. Или, скорее, он рассчитывал, что сможет взять христианскую концепцию Бога, отсечь от этой концепции те элементы, которые противоречат единобожию, и сохранить все остальное. Но невозможно взять какого-нибудь человека, если допустимо здесь подобное сравнение, отсечь у него те органы, с которыми вы не согласны, и надеяться, что этот человек по-прежнему сохранит свое благополучие и останется пригодным для работы. Удаление какого-то одного, пускай и самого малого органа может плохо сказаться на всем организме. А тот организм, о котором у нас идет речь, вовсе не является чисто механической комбинацией».


Далее в своей статье, рассуждая о том, насколько актуальным было это мусульманское учение о Боге в литературе раннего ислама, д-р Мак-Дональд восклицает:
«А когда отголоски грома труб этих воинов, сражавшихся во имя вящей славы Божией, отгремят и уйдут в прошлое, что останется?! Что останется для мусульман? Что останется для нас? Как я понимаю, лишь две возможности. Или такое учение, как христианская Троица, которое совершенно разбивает всю ужасную бесчувственность объединяемого логикой в единое целое абсолюта, и несет с собою возможность сочувствия, сострадания, любви и доверия, и делает Бога познаваемым. И таким именно образом Сын являет нам Отца; и таким же образом это учение делает нас сынами Божиими, соучастниками в Его природе, а не просто творениями, созданными Его рукою. И это то самое учение, которое находит место в христианской Церкви Святому Духу — Утешителю, Господу и Дарителю Жизни; в то же самое время оставляя Бога — Отца, Сына и Святаго Духа — как вполне осознанную, познаваемую, обладающую волей личность. Итак, или это учение — или пантеизм, многобожие, в котором множество богов растворяются в одном, а этот один растворяется во многих…

Все попытки упростить метафизическое основание для нашей веры оказались обречены с течением времени и с ходом самой жизни на неудачу. Деисты и теисты приходили и уходили. Приверженцы этической и натуральной теологии провозглашали свои лозунги, и, более того, даже обретали себе на время последователей, но потом вновь растворялись в вечности. Христианская Церковь подвергалась изменениям во многих отношениях, но ведение Духа Святого никогда не оставляло ее. Ее вероисповедание перенесло много гипотез, его облачали в различные одеяния. Но для ищущей души, оказавшейся между материализмом и пантеизмом, загадку таинства нашей жизни по-прежнему лучше всего разъясняет учение о христианской Троице, и слова, которые лежат ближе всего к ее отгадке, это все те же слова Никейского символа веры».1


Так пусть же мусульманин ощутит тяжесть лежащих на его душе грехов и отвратится прочь от Мухаммеда и «мусульманского Христа» к Живому Спасителю, Сыну Божию, явленному нам в Евангелии, к Тому Агнцу Божьему, Кто берет на Себя грех всего мира! И тогда все интеллектуальные затруднения испарятся подобно утренней росе, исчезающей с первыми лучами восходящего солнца. Перешедшие в христианство мусульмане не являются более унитариями-единобожниками! Они признают от всего своего сердца, исповедуя своими устами вместе со всей Католической Церковью символ веры:





  • Верую во единого Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.

  • И во единого Господа Иисуса Христа, единородного Сына Божия, от Отца рожденного прежде всех веков, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, и чрез Которого все сотворено, сошедшего с небес ради нас, людей, и нашего ради спасения; воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и вочеловечившегося, и распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребенного, и воскресшего в третий день по Писанию, и вознесшегося на небеса, и сидящего одесную Отца, и снова грядущего во славе судить живых и мертвых; Его же царствию не будет конца.

  • И в Духа Святого, Господа и Животворящего, от Отца и Сына исходящего, с Отцом и Сыном достойного принять поклонение и прославление, говорившего через пророков.

  • [И во единую святую, христианскую (кафолическую) и апостольскую Церковь.

  • Исповедую единое Крещение во оставление грехов, ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь].




Каталог: Russian -> books -> documents
Russian -> Список участников Абдуллаев
Russian -> Интернет-ресурсы по круговороту азота и приземному озону
Russian -> Просвещенный абсолютизм. Екатерина II
Russian -> Примеры Водно-болотных угодий на территории РФ. Ценные природные территории водосборного бассейна восточной части Финского залива
Russian -> Пояснительная записка Составители: Крупко А. И., учитель русского языка и литературы мбоу гимназия №6, методист гимц ро по русскому языку
documents -> Сочинение уильяма мьюира, K. C. S. I. Д-ра юстиции, D. C. L., Д-ра философии (болонья)


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет