Сущность человека


Загадка гомосексуальности



бет32/36
Дата28.04.2016
өлшемі8.15 Mb.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36
4. Загадка гомосексуальности.

Концепция трех типов отношений управления и пяти влечений, составляющих основу характера индивидуальной личности, позволяет хорошо объяснить удивительные загадки и парадоксы, связанные с сексуальным влечением мужчин к мужчинам и женщин к женщинам.



* * *

Судя по сообщениям этнографов, на тех стадиях переходного периода от первобытного коллективизма к классовому обществу, на которых полупервобытные люди еще в большой мере остаются коллективистами и не прочувствовали всей "прелести" входящих в их жизнь цивилизованных отношений, гомосексуальность (как женская - "лесбийская любовь", - так и мужская) практиковалась крайне редко. Очень немногочисленные случаи гомосексуальных влечений и поведения либо встречались среди уродливых, дефективных индивидов, не способных найти себе партнеров среди лиц другого пола, либо являлись результатом влияния колонизаторов-европейцев. (Именно так, к примеру, обстояло дело у тробрианцев, как об этом свидетельствует Малиновский, а вслед за ним - цитирующий его Райх [см. 861, р. 31-37].) Подавляющее большинство людей с первобытной

382

коллективистской психологией относилось к гомосексуальности с отвращением, хотя и без особой ненависти - гомофобии (то есть хотя и презирали однополый секс и тех, кто его практикует, но не усматривали в них никакой угрозы для себя и своих детей - и не стремились их преследовать и подавлять).



Положение быстро меняется по мере того, как движущиеся к цивилизации люди прочувствуют психологический вкус авторитарных отношений, играющих в их жизни все большую и большую роль. Гомосексуальные связи быстро входят в их жизнь и начинают занимать в ней очень важное место [см. об этом 297, с. 113-120]. И вот что важно: с самого своего возникновения гомосексуальность (особенно мужская) оказывается тесно связана с отношениями авторитарного управления и авторитарной собственности. Гомосексуальные связи, ставшие регулярной практикой многих людей, изначально оказываются связями между старшими и младшими, руководителями и подчиненными. Однако (как это ни покажется нам удивительным) чем менее цивилизованным было переходящее к классовому обществу племя, чем более ранней была цивилизация уже вошедшего в классовое общество народа - тем меньше иерархии и больше равенства было между гомосексуальными партнерами, тем большим уважением пользовался подчиненный, "пассивный" партнер, тем гуманнее были отношения между старшим и младшим партнерами, тем меньше власти имел старший партнер над младшим и в тем более мягких формах проявлялась эта власть . Напротив, чем дальше шло развитие классового общества, тем ближе гомосексуальные отношения подходили к тому "идеалу", который был достигнут в "советских" концлагерях - к отношениям "трубочиста" и "пидора", "кобла" и "ковырялки" . Кроме того, чем менее цивилизованным было переходящее к классовому обществу племя, чем более ранней была цивилизация уже вошедшего в классовое общество народа - тем реже встречалось деление людей на гомосексуалов и гетеросексуалов, практикующих только одну из этих двух форм секса, тем в большей мере была распространена такая практика, при которой индивид (во многих полупервобытных и раннецивилизованных народностях - практически каждый) за свою жизнь перепробует и пассивную, и активную гомосексуальную роль, и разнополым сексом вдоволь позанимается; напротив, чем дальше шло развитие классового общества, тем в большей мере большинство пассивных гомосексуалов-мужчин и активных гомосексуалок-женщин (особенно первых) на всю жизнь загонялись только в одну эту роль (та же тенденция коснулась и многих активных геев и пассивных лесбиянок)

Интересно, что дольше всего сравнительно гуманные отношения между "старшими" и "младшими" любовниками удержались в Японии, о чем свидетельствуют многочисленные литературные источники по этому вопросу (среди них - новеллы Ихары Сайкаку [см., напр., 572, с. 97-108 и др.] и трактат "Хагакурэ" Ямамото Цунэтомо [см. 724, с. 114-115 и др.]).

Этот "идеал" был достигнут совсем недавно: еще в XIX веке, в острогах Российской империи, отношение заключенных к пассивным гомосексуалам было намного менее жестоким и унизительным, чем то, которое возникло на "зонах" в СССР. Когда читаешь "Записки из Мертвого дома" Достоевского - диву даешься: арестанты не гнушались общаться с пассивными гомосексуалистами, хотя и смеялись над ними, но относительно добродушно, зачастую жалели их, дарили им подарки [185, с. 44-46]... Вот что значат остатки коллективных отношений, еще сохранявшиеся в русской (а также лезгинской, тюркской и т. д. - с Достоевским сидели не только русские) крестьянской общине: при всей своей темноте, дикости и озлобленности жизнью, российский земледелец и скотовод все же был заметно менее садомазохистом, чем одиночка в толпе, сформированный урбанистическим, высокоиндустриализованным обществом.

Все эти тенденции очень хорошо прослеживаются в истории гомосексуальности, изложенной в фундаментальной монографии И. С. Кона "Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре [297]. К сожалению, высокую научную ценность этой книги несколько снижает антимарксизм ее

383

Итак, однополый секс изначально, по своему происхождению оказывается орудием власти и получения удовольствия от власти - причем в тем большей мере, чем меньше остатков коллективных отношений сохранялось в классовом обществе . Однако надо признать, что на протяжении всей истории классового общества существовало некое меньшинство среди самих гомосексуальных мужчин и женщин (более значительное именно среди последних - лесбиянки всегда более тяготели к равноправию в своей собственной среде, чем геи: тот факт, что в классовом обществе именно мужчины чаще всего господствуют над женщинами - а следовательно, напряженнее, чем женщины, выясняют в своей собственной мужской среде, кто из них хозяин, а кто раб, - всегда сильнее раскалывал на господ и подчиненных геев, чем лесбиянок), стремившееся внести больше равноправия в гомосексуальные отношения. Особенно много таких хороших людей стало в наше время (хотя они, к сожалению, так и остаются по сей день меньшинством в меньшинстве). Все-таки последние триста лет, в течение которых энтузиасты пропагандировали лозунг "Свобода, Равенство, Братство" во всех частях света, не прошли даром.



"В романтической дружбе эротические обертона приглушены и даже не осознаны. Чем больше подростки знают о себе и об однополой любви, тем скорее эта

либерального автора: задавшись целью изобразить как можно большее число крупных марксистских теоретиков и идеологов гомофобами, Кон ради этого готов искажать исторические факты самым беспардонным образом. Например, он объявляет В. Райха гомофобом - это Райха-то, бескомпромиссно и последовательно выступавшего против всякой дискриминации гомосексуалов! [См. 549, с. 274-278.]

Этим хорошо объясняется та вражда к гомосексуальности, которую начали испытывать многие гетеросексуалы по мере того, как гомосекс становился все авторитарнее и отчужденнее. Так, враждебное отношение христианства к гомосексуальности (так же, как и сильное стремление этой религии ограничить всякий секс вообще) по своему происхождению явилось не чем иным, как реакцией на ту крайнюю степень опошления и загрязнения, до которой дошел секс в Римской империи эпохи упадка. Развитие товарно-денежных отношений, превращение низших и средних классов античного общества в толпу одиночек, беспредел рабовладельцев по отношению к рабам, богатых - к бедным, императоров и государственной бюрократии - к подданным (в т. ч. и к римским гражданам) до такой степени превратили секс в не более, чем торговлю и насилие, до такой степени противопоставили его чувству дружбы (а древние греки и римляне прекрасно помнили учение Пифагора о том, что "у друзей все общее" и "дружба есть равенство"! [См. 179, с. 309.]) и подлинной любви, что возникшее в Римской империи христианство навеки сохранило взгляд на секс как на грех. Особенно бесчеловечным Римская империя сделала гомосекс - и потому нет ничего удивительного в том, что христианство стало гомофобной религией (так же, как, кстати, и талмудический иудаизм, в огромной мере сформированный в той же Римской империи. Гомофобия ислама также объясняется не только влиянием доктрин христианства и иудаизма, но и постоянным интенсивным общением арабов с подданными сперва Римской, а затем Восточной Римской - Византийской - империи).

Тот факт, что весь современный мир (а особенно - республики бывшего СССР) напоминает Римскую империю эпохи упадка, исчерпывающе объясняет широкое распространение гомофобии во всем мире (и, в частности, в бывшем СССР). Вообще говоря, Римская империя и современный мир очень наглядно демонстрируют нам, что секс может выступать как орудие власти эксплуататорских классов не только тогда, когда он регламентируется и жестко ограничивается церковью и государством, но и тогда, когда государство не прилагает усилий для преследования тех или иных форм сексуальности. Совершенно верны слова Жана Бодрийяра:

"...подавление, в своем крайнем понимании, это никогда не подавление секса во имя чего бы то ни было, но подавление посредством секса... И подавленный секс только лишь скрывает подавление сексом" [55, с. 48].

Хоть подавляй секс в классовом обществе, хоть не подавляй - в любом случае эксплуататорские классы в той или иной степени задействуют его как орудие своей власти... Впрочем, следует дополнить этот вывод: даже в условиях наибольшей сексуальной свободы, какая только возможна в классовом обществе, секс в нем все равно будет в большой мере подавлен тем, что в этом сексе будет очень мало настоящей любви - предполагающей, как мы помним, коллективные отношения между людьми. Только коллективистское общество есть общество любящих и любимых.

384

дружба превращается в осознанную влюбленность, которая по своей эмоциональной тональности ничем не отличается от "обычной" любви.



Мне больше ничего не снится -

Лишь только ты, лишь только ты.

Как будто на пустой странице

Я создаю твои черты.

Ты - как высокое заглавье,

Ты - как мечты и яви связь,

Ты - как мечта, что стала явью,

Да только в руки не далась. Эти стихи пятнадцатилетнего москвича посвящены мальчику, в которого он был безответно влюблен. Но разве девочкам пишут иначе? Только однополая любовь гораздо чаще остается безответной" [297, с. 398].

"Самый знаменитый любовник Кокто - Жан Марэ. 22-летний красавец, который в детстве любил переодеваться в женское платье и уже имел связи с мужчинами, познакомился со знаменитым драматургом и режиссером исключительно ради карьеры и с первой же встречи был внутренне готов к тому, что тот предложит ему переспать. Кокто дал ему желанную роль, не спросив ничего взамен. И вдруг -телефонный звонок: "Приходите немедленно, случилась катастрофа!" Эгоцентричный актер подумал, что у него хотят отобрать роль или что-то в том же роде, но, когда Марэ приехал, Кокто сказал: "Катастрофа... я влюблен в вас".

Что оставалось делать Марэ? "Этот человек, которым я восхищаюсь, дал мне то, чего я хотел больше всего на свете. Ничего не требуя взамен. Я не люблю его. Как может он любить меня... это невозможно". Марэ солгал и ответил: "Я тоже влюблен в вас"... Под влиянием таланта и доброты Кокто ложь стала правдой, Марэ полюбил Кокто, они поселились вместе. Но возраст берет свое, Марэ увлекается молодыми мужчинами, Кокто это видит, и однажды Марэ находит под дверью письмо: "Мой обожаемый Жанно!

Я полюбил тебя так сильно (больше всех на свете), что приказал себе любить тебя только как отец... Я смертельно боюсь лишить тебя свободы... Мысль о том, что я могу стеснить тебя, стать преградой для твоей чудесной юности, была бы чудовищна. Я смог принести тебе славу, и это единственное удовлетворение, какое дала моя пьеса, единственное, что имеет значение и согревает меня.

Подумай. Ты встретишь кого-нибудь из твоих ровесников и скроешь это от меня. Или мысль о боли, которую мне причинишь, помешает любить его. Лучше лишить себя частицы счастья и завоевать твое доверие, чтобы ты чувствовал себя со мной свободнее, чем с отцом и матерью"...

Растроганный Марэ порвал легкомысленные связи, но ненадолго. Со временем у Кокто появился другой любовник, однако дружба между писателем и актером сохранилась до самой смерти Кокто" [297, с. 429-430].

"...мы съехались и стали жить вместе на 4-м году постоянных партнерских отношений. До этого каждая проведенная вместе ночь была не то чтобы событием -это было бы слишком громко сказано, - но неким отдельным, специальным мероприятием: ее надо было организовывать, готовить, будь то ситуация отъезда моих родителей или его соседей по комнате, визит к тем немногим из моих друзей (его друзья были не в курсе), у кого была лишняя комната... Жизнь в одной комнате в этом смысле перестраивает восприятие: заниматься любовью становится возможным в принципе в любой момент. И потому часто сексуального контакта (в узком, так сказать, смысле слова, потому что, шире говоря, жизнь вместе с любимым человеком наполнена бесчисленными мелочами, жестами, движениями более или

385

менее эротического характера - поцелуями, касаниями, ласками мимоходом...) не происходит потому, что до него, что называется, руки не доходят: пока оба вернемся с работы или после каких-то дел, пока приготовим ужин, потом ежевечерний ритуал



- новости на канале НТВ, и после тоже какие-то любимые и часто совместные занятия, так что когда где-нибудь в третьем часу доползаем до кровати (а вставать-то в девять!), то сил уже хватает только на то, чтобы теснее прижаться друг к другу,

- и это не вызывает особого огорчения, потому что ведь никакие совместные удовольствия теперь уже от нас никуда не денутся..." [297, с. 425].

"Гораздо серьезнее был роман 47-летнего писателя (Андре Жида. - В. Б.) с его 16-летним племянником Марком Аллегрэ. Жид знал Марка с раннего детства и, когда тот превратился в обаятельного подростка, страстно влюбился в него, заботился о его развитии, возил с собой в Швейцарию, Англию, Тунис и Конго. О силе этой любви говорят многочисленные дневниковые записи... Жид любуется стройным телом и нежной кожей мальчика, "томностью, грацией и чувственностью его взгляда" (21 августа 1917). "Я не обманываюсь: Мишель (Марк часто фигурирует в дневниках Жида под этим именем или просто как "М.". - И. К.) любит меня не столько таким, каков я есть, сколько за то, каким я позволяю ему быть. Зачем спрашивать большего? Я никогда не испытывал большего удовольствия от жизни, и вкус жизни никогда не казался мне таким восхитительным" (25 октября 1917). "Воспитание - это освобождение. Вот то, чему я хотел бы научить М." (1 ноября 1917). "Мысль о М. поддерживает меня в постоянном состоянии лиризма... Я не чувствую больше ни своего возраста, ни ужаса времени, ни погоды" (15 декабря 1917). "Я уже не могу обходиться без М. Вся моя молодость - это он" (4 мая 1918). "Самое большое счастье, после влюбленности, - это признаваться в любви" (11 мая 1918).

Когда Марком заинтересовался Жан Кокто, это вызвало у Жида первый и единственный в его жизни жестокий приступ ревности, он готов был убить Кокто. Эта страсть, о которой знали все друзья писателя, настолько встревожила Мадлен (Мадлен Рондо, кузина Андре Жида, состоявшая с ним в фиктивном браке. - В. Б.), что она сожгла его интимные письма этого периода. Но этот роман был скорее платоническим. Несмотря на привязанность к знаменитому дядюшке, Марка больше интересовали девушки. Жид уважал и поощрял любовные связи племянника, и в дальнейшем их взаимоотношения переросли в прочную дружбу" [297, с. 238].

Этот пример очень поразителен и редок: Андре Жиду удалось превратить в подлинную любовь не просто авторитарную, но артсиавторитарную по своему генезису страсть. Мало того, что это была страсть уже почти пожилого человека к юноше (уже признак того, что подсознательной закваской такой страсти является воля к власти) - так это еще и не просто юноша, но едва лишь достигший половой зрелости подросток (то есть мы имеем дело с педофилией, когда лежащая в основе страсти воля к власти еще более несомненна), да еще и родственник Жида (половое влечение к близким родственникам в цивилизованном обществе обычно свидетельствует о страхе индивида перед поиском партнера за пределами своей "ячеечной" семьи, среди совершенно чужих людей - то есть инцестуозное половое влечение является свидетельством не просто воли к власти, но еще и комплекса неполноценности, а значит, крайней дисгармонии, крайней уродливости данной личности). В развитом классовом обществе (лишившемся остатков коллективизма, ограничивающих произвол взрослых по отношению к детям и препятствующих - например, у некоторых папуасских племен и в древнегреческих полисах в период подъема их культуры - превращению сексуального влечения взрослых к детям в крайний произвол. Подробнее об этом еще пойдет речь ниже) такая страсть, как правило, не только является свидетельством крайнего убожества испытывающих ее личностей, но и превращает в полных уродов тех несчастных детей, на которых она оказывается направлена. Но в случае с А. Жидом и М. Аллегрэ мы видим нечто совершенно противоположное: Жид построил свои отношения с мальчиком как с равным, как с подлинным другом, исключил из них всякое насилие и оказал на Марка только благотворное влияние (в частности, ничуть не помешал развитию его гетеросексуальной половой ориентации).

386


"А рядом - письмо 27-летнего Дмитрия: "Я не знаю, что такое проблема постоянного партнера. Просто с тех пор, как год назад он вошел в мою жизнь, она стала наполненной и осмысленной. Я хочу его постоянно, все время, но дело не в этом: уже достаточно давно секс отошел куда-то на второй план, к тому же жить нам негде, так что вместе мы по большей части гуляем по городу и пьем чай в гостях у его или моих друзей, давно уже ставших общими... Наверно, нас можно назвать постоянными партнерами, а для меня он - никакой не "партнер", а любимый. И это навсегда"* [297, с. 422].

"Самый знаменитый пример таких отношений, которому посвящено несколько романов, - жизнь так называемых "леди из Лланголлена", Элинор Батлер (1739-1829) и Сары Понсонби (1755-1831)... Воспитанная во французском монастыре дочь знатной ирландской семьи Элинор Батлер отказалась думать о браке и целиком погрузилась в книги. В 1768 г. 29-летняя Элинор познакомилась с 13-летней Сарой, и их сразу же связала "особенная дружба". Десять лет спустя, переодевшись в мужское платье, подруги сбежали из дома. Их догнали, вернули и решили поместить Элинор в монастырь, а Сару принудить к замужеству. Но девушки не смирились с давлением своих семей, и, после того как Сара пригрозила разоблачить сексуальные приставания своего опекуна, от них отступились. Девушки вместе поселились в Уэльсе и прожили долгую счастливую жизнь.

Официально никто не считал их отношения сексуальными, Англия ими восхищалась, Уордсворт и Саути посвящали им стихи, и даже знаменитая ханжа, сплетница и гомофобка миссис Срейл, прославившаяся тем, что отравила жизнь многим достойным современникам, в данном случае держала свои подозрения при себе и писала им (и о них) теплые письма. Вполне возможно, что их дружба-любовь

Это не означает, что Жид построил свои отношения с Марком вопреки тому, как общество детерминирует сексуальное влечение людей, вопреки социальной природе человека. Просто дело в том, что общество детерминирует людей диалектично - то есть закладывает в них такие противоречивые (в классовом обществе - непримиримо, антагонистически противоречивые) потребности, интересы и установки, в результате которых мотивы и поступки людей иногда оказываются в конечном счете совершенно, полностью противоположными тому, чем эти же самые мотивы и поступки являлись в своем корне, по своему первоисточнику. Все в мире превращается в свою противоположность - и, если мы будем помнить это, нас не удивит тот факт, что любовь А. Жида к своему племяннику была порождена теми же самыми отношениями авторитарного и индивидуального управления (а значит, и авторитарной и индивидуальной собственности), доминирующими в классовом обществе, которые порождают и страсть маньяка, насилующего и убивающего ребенка.

К сожалению, в развитом классовом обществе садизм и педофилия слишком редко превращаются в свою противоположность. Таких людей, как Андре Жид, сегодня днем с огнем не сыщешь, а вот маньяков-убийц, насильников и растлителей малолетних - хоть пруд пруди. - В. Б.

Читаешь это письмо - и хочется ткнуть в него гомофобов носами и спросить их: ну, и чем эти чувства отличаются от самой возвышенной любви между мужчиной и женщиной? Чем такие переживания ниже, хуже, порочнее, дегенеративнее прекраснейших гетеросексуальных любовных переживаний?

Но вот чего обычно не понимают ни сами любящие друг друга современные люди (как гомосексуалы, так и гетеросексуалы), ни современные ученые, делающие любовь объектом своего исследования - так это того, до какой огромной степени случаи подлинной любви (столь редкие в цивилизованном обществе, в том числе и в современном) обязаны сегодня своим существованием классовой борьбе сперва буржуазии против феодалов, а затем пролетариата против буржуев. Именно эта борьба на протяжении сотен лет внедряла в сознание хотя бы какой-то части цивилизованных людей идеалы свободы, равенства и братства, инфильтровавшиеся в мораль, интересы и установки этих людей и находящие свое выражение, среди прочего, и в редких случаях подлинной любви. Если бы не эта классовая борьба, мы давно бы уже впали в предсказанное Бердяевым "новое средневековье" с правом первой ночи и общепринятым обьгааем выплаты калыма за невесту, а чувство подлинной любви возникало бы раз в столетие - и исключительно среди представителей высшей аристократии. - В. Б.

387


и вправду оставалась платонической. Правда, Анна Листер, имевшая собственный осознанный гомосексуальный опыт, посетив Лланголлен в 1822 г., в этом усомнилась: "Прости мне, боже, но я всматриваюсь в себя и сомневаюсь". Но не все ли нам равно?" [297, с. 265-266].

* * *

Все сказанное выше наводит нас на мысль о том, что выбор гомосексуальной или гетеросексуальной половой роли обусловлен социально, что "тендер" (социальный пол) не определяется никакими генетическими программами или нарушениями гормонального баланса у женщины, беременной будущим геем или лесбиянкой. И действительно, если присмотреться к аргументам в пользу гипотезы о биологической обусловленности гетеро- или гомосексуальности, то мы обнаружим, что они не выдерживают столкновения с аргументами в пользу социальной сущности сексуальной ориентации человека.

История поисков генов, "ответственных" за гомосексуальность, а также отличий гормонального баланса и обмена веществ у гомосексуалов от таковых у гетеросексуалов, как две капли воды похожа на историю поисков биологических причин шизофрении. На протяжении вот уже более чем ста лет постоянно появляются сообщения о том, что у гомосексуалов найдены то сходные гормональные нарушения, то сходные нарушения обмена веществ, то сходные цепочки генов; затем оказывается, что у одних гомосексуалов они есть, а у других нет, и что у многих гомосексуалов генотип и физический статус вообще не имеет никаких характерных отличий от гетеросексуалов. Пробуют делать гомосексуалам инъекции разных гормонов и всяких химикатов - но достигают только усиления или ослабления полового влечения без изменения ориентации, и, если избавляют человека от гомосексуального влечения, то ценой избавления, временного или постоянного, от всякого полового влечения вообще (точно так же, как электрошок или всякие химикаты снимают симптомы шизофрении посредством торможения психических процессов - иначе говоря, избавляют больного от шизофрении, превращая его в идиота, иногда на время, а зачастую и навсегда). И если сегодня очень точно известно, какие именно сочетания генов ведут к дальтонизму, гемофилии и болезни Дауна, то общепризнанных представлений о том, какие гены или условия формирования плода в чреве матери делают девочку лесбиянкой или мальчика геем, как не было до сих пор, так и нет сегодня.

Зато точно известны следующие факты:

"... если совращение происходит до 9-летнего возраста (т. е. еще до образования правильной гетеросексуальной ориентации), молодые люди приобретают исключительно гомосексуальные тенденции. При совращении в период с 9 до 14 лет возможно формирование как "чистых" гомосексуалистов, так и бисексуалистов. Лица, совращенные в возрасте старше 14 лет, т. е. после формирования гетеросексуальной ориентации, как правило, становятся бисексуалистами" [583, с. 88].

"Социализация мальчиков идет одновременно по вертикали (взрослые мужчины передают опыт мальчикам) и по горизонтали (через принадлежность к группе сверстников), причем в обоих процессах могут быть - символические или реальные -сексуальные элементы. Самый распространенный тип институционализированных мужских гомосексуальных отношений (однополые отношения между женщинами нигде не институционализировались и существовали только на бытовом уровне) -ритуализованные сексуальные контакты между мальчиками-подростками и

388

взрослыми мужчинами. Многие народы считали их необходимой формой обучения и передачи мальчику силы или мудрости взрослого мужчины и оформляли специальными ритуалами.



Ритуалы "осеменения" мальчиков широко распространены у народов Новой Гвинеи и Меланезии... Мальчик из племени маринд-аним живет в материнской хижине до 12-13 лет, затем его переселяют в мужской дом и он становится наложником своего дяди по материнской линии; эти отношения продолжаются около семи лет, до вступления юноши в брак. Мальчик племени эторо должен иметь старшего сексуального партнера, чаще всего - это муж или жених его старшей сестры (считается желательным, чтобы брат и сестра получали одно и то же семя); эта связь продолжается до полного возмужания, после чего молодой мужчина сам становится сексуальным партнером допубертатного мальчика.

Эти обычаи и связанная с ними символика подробно описаны Гилбертом Хердтом... у папуасского племени самбия (название условное, чтобы защитить племя от западных визитеров). Когда мальчикам этого маленького воинственного горного народа исполняется семь-восемь лет, их отбирают у матерей и помещают в замкнутый мужской мир. Самбия верят, что, для того чтобы созреть и вырасти, мальчик должен регулярно пить мужское семя, как младенец - материнское молоко, недаром обе жидкости - белые. Сосание члена для мальчика - то же, что сосание груди для младенца. До начала полового созревания мальчики "высасывают" старших подростков и юношей, а затем их самих обслуживают новички. Юноши и молодые мужчины некоторое время ведут бисексуальную жизнь, а после вступления в брак целиком переключаются на женщин. Взрослая гомосексуальность в племени неизвестна. Символическая основа этой практики - стремление "возвысить" мужское начало, "очистив" мальчиков от женских элементов. Обряды, закрепляющие чувство мужской солидарности, хранятся в тайне от женщин и возводятся к мифическому прародителю племени Намбулью. Первоначальная сексуальная социализация принудительна, партнеры не выбирают друг друга, а назначаются старшими. В дальнейшем у них могут появиться индивидуальные предпочтения, но отношения и сексуальные роли остаются строго иерархическими: старший не может сосать младшего, а между близкими друзьями это вообще не принято.

Способы "осеменения" мальчиков у разных племен различны... У самбия, эторо, баруйя, чечаи и куксов это оральный контакт, фелляция. У калули (восточный берег Новой Гвинеи) вместо орального осеменения практикуется анальное. Поскольку калули - традиционные враги эторо, оба племени с одинаковым отвращением рассказывают о соседских методах: вы только подумайте, какой противоестественной мерзостью занимаются эти люди! У кераки анальные сношения были общеприняты среди молодых холостяков и совершенно обязательны в процессе инициации. На вопрос этнографа, подвергались ли они сами такому обращению, мужчины-кераки отвечали: "Ну, конечно! Иначе как бы я мог вырасти?"

...Хотя обряды разные, отношения старших и младших остаются асимметричными, а способы инсеминации строго фиксированы. В течение жизни каждый мужчина последовательно выполняет функции донора и реципиента, не утрачивая своей маскулинности. И делается это не ради удовольствия, а для продления жизни и выращивания полноценного потомства.

...Очень важно учитывать воинственность папуасских обществ, где социализация мальчиков целиком подчинена воинскому обучению. Жесткая половая сегрегация, взаимное недоверие и зависть (женщины завидуют мужской власти, а

389


мужчины - женской магии и детородной силе) порождают потребность в самодостаточности, так что общая цель всех подобных ритуалов - маскулинизация мальчиков. Если на Западе считается, что инсеминация феминизирует реципиента, то в Меланезии она, наоборот, помогает мальчику мужать и взрослеть .

Однако все эти ритуалы и обычаи не создают какой-то особой "гомосексуальной идентичности" и самосознания. Если у кого-то и возникают специфические эротические предпочтения, которые мы назвали бы гомосексуальными, общество не обращает на них никакого внимания, а индивид послушно и последовательно выполняет все свои "нормальные" обязанности: сначала отсасывает дядю или старшего мальчика или подставляет для осеменения собственный зад, потом женится, зачинает детей и осеменяет следующих мальчиков или жертвует для этого свою сперму. Что из этого ему больше нравится - никого не волнует. Он такой же мужчина, как все остальные" [297, с. 112-116].

"Древнейшие описания институционализированных гомосексуальных отношений относятся к Криту и Коринфу VII в. до н. э. Там существовал обычай похищения мальчика-подростка взрослым мужчиной, который вводил его в свой мужской союз, обучал воинскому мастерству, после чего мальчик, вместе с подаренным ему оружием, возвращался домой.

В описании Страбона... это происходило так. Минимум за три дня до намеченного срока влюбленный оповещал своих друзей о намерении похитить некоего мальчика. Если друзья находили этого мальчика недостойным любви, они могли его спрятать или как-то иначе воспрепятствовать похищению, но это делалось только в крайнем случае и было весьма оскорбительно для мальчика. В большинстве случаев друзья влюбленного собирались группой и помогали ему осуществить свой замысел. Если семья мальчика считала эраста достойным, похищение было условным, символическим, если нет - приходилось применять силу.

В принципе этот обычай мало отличался от широко распространенного у народов мира брака посредством умыкания. Только место девушки-невесты занимает мальчик-подросток, которого увозили на два месяца в горы, где эраст не только спал с ним, но и обучал воинскому мастерству. С мальчиком-эроменом обращались весьма уважительно , а когда срок обучения заканчивался, эраст вручал ему три ритуальных подарка: воинское снаряжение, кубок и быка, которого мальчик тут же приносил в жертву Зевсу, приглашая всех участников приключения

То есть перед нами уже далеко не первобытные племена: они находятся на весьма поздних стадиях перехода от первобытного общества к классовому, на которых власть старших над младшими уже очень властна, женщины уже подчинены мужчинам (хотя еще и не в той мере, как в собственно классовом обществе), и между соплеменниками уже существует много недоверия и зависти. Именно в этот исторический период (как мы уже отмечали выше) и возникает гомосексуальность, до того практически неизвестная. - В. Б.

Что нетрудно понять, если учесть, что между взрослыми соплеменниками-мужчинами еще осталось очень много отношений коллективной собственности и коллективного управления. Эти отношения ограничивают власть - в том числе и сексуальную - каждого старшего юноши или мужчины над каждым младшим подростком, не допускают ее превращения в унизительный произвол, навеки вбивающий психику мальчика в подчиненную, рабскую "женскую" роль. Чем меньше остается между людьми коллективных отношений по мере становления и развития классового общества, тем гнуснее становится гомосексуальная (так же, как и гетеросексуальная) педофилия - пока не превращается в сплошную мерзость, каковой она является (за крайне редкими исключениями, вроде отношений А. Жида и М. Аллегрэ) сегодня. - В. Б.

Эраст - старший гомосексуальный любовник, эромен, соответственно, - младший (древнегреч.). -В Б.

Нечему удивляться: в древнегреческих полисах между мужчинами - гражданами полиса существовало еще немало остатков коллективных отношений, предохранявших эромена от произвола со стороны старших мужчин. - В. Б.

390

принять участие в трапезе, во время которой мальчик должен был публично сказать, доволен ли он своими отношениями с любовником, не применял ли тот силу, не был ли груб и т. д. Отношения между эрастом и эроменом считались священными и почетными, а инициированный мальчик отныне начинал носить мужскую одежду и полностью освобождался из-под опеки женщин.



Хотя эти обряды похожи на меланезийские ритуалы "осеменения мальчиков", в отличие от сравнительно безличных меланезийских ритуалов, где сексуальных партнеров назначали старейшины или жрецы, древнегреческая педерастия индивидуально-избирательна и подразумевает не столько инсеминацию мальчика, которая нигде прямо не упоминается, сколько его одухотворение и воспитание.

В Элиде кроме обычных воинских и спортивных состязаний между мальчиками проводились специальные конкурсы красоты. В Мегаре особо почиталась память Диокла, который в битве спас своего эромена ценой собственной жизни; ежегодно в начале весны мегарские юноши собирались у могилы Диокла и соревновались за право поцеловать его статую; победитель возвращался к матери, увенчанный венком.

В древних Фивах существовал особый "священный отряд" из 300 любовников, который считался непобедимым, потому что, как писал Ксенофонт (Киропедия, VII, 1, 30), "нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов"... Обнаружить страх перед лицом возлюбленного, не говоря уже о том, чтобы бросить его в бою, было неизмеримо страшнее смерти. По словам Плутарха (Лелопид, XVIII), "родичи и одноплеменники мало тревожатся друг о друге в беде, тогда как строй, сплоченный взаимной любовью, нерасторжим и несокрушим, поскольку любящие, стыдясь обнаружить свою трусость, в случае опасности неизменно остаются друг подле друга"... В битве против македонцев при Херонее (338 г. до н. э.) все эти воины погибли, но ни один не сбежал и не отступил.

В воинственной Спарте... каждый мужчина принадлежал к определенному возрастному классу, членство в котором определяло его права и обязанности. Право на женитьбу занятые войной мужчины получали довольно поздно, да и после этого много времени проводили вне семьи. Сексуальные связи с незамужними женщинами были строго запрещены. Единственным средством сексуальной разрядки были отношения с мальчиками. Спартанские мальчики от 7 до 17 лет воспитывались не в семьях, а в собственных возрастных группах. Огромное значение придавалось гимнастическим занятиям, причем юноши и девушки тренировались голыми, натирая тело оливковым маслом. Каждый "достойный" мальчик от 12 до 16 лет должен был иметь своего эраста, воинская слава которого распространялась и на его эромена. Эрастами были, как правило, неженатые мужчины от 20 до 30 лет. По словам Плутарха (Ликург, XVIII), "и добрую славу, и бесчестье мальчиков разделяли с ними их возлюбленные"... Если эромен проявлял трусость на поле боя, наказывали эраста. Между прочим, в отличие от большинства греков, спартанцы верили, что вместе со спермой мальчику передается мужество его возлюбленного. Мужчина, уклонявшийся от почетной обязанности воспитания эромена, наказывался. Этот союз почитался как брачный и продолжался до тех пор, пока у юноши не вырастала борода и волосы на теле.

Индивидуальной любви, ревности и соревнования между мужчинами за какого-то особенно привлекательного мальчика, если верить Плутарху, в Спарте не было, несколько мужчин могли сообща воспитывать любимого мальчика. На первом плане стояли интересы не отдельной личности, а общества. Поскольку спартанское

391


общество отличалось воинственностью и соревновательностью , отношения между эрастами и эроменами в какой-то мере смягчали нравы, помогая установлению более теплых и персонализированных связей между мужчинами , а также формированию замкнутой политической элиты

История Спарты знает немало трогательных историй о любви и взаимной преданности эрастов и эроменов, многие из них оставались близкими друзьями на всю жизнь. Последний спартанский царь Клеомен III, потерпев в 219 г. до н. э. военное поражение и оказавшись с группой приверженцев в безвыходном положении, решил покончить дело коллективным самоубийством, но велел своему эромену Пантею дождаться, пока не умрут все остальные. Подойдя к бездыханному телу царя, Пантей уколол его в ногу и увидел, что лицо Клеомена дернулось. Юноша обнял своего возлюбленного, сел рядом с ним и стал ждать. Когда все было кончено, Пантей поцеловал Клеомена и закололся на его трупе" [297, с. 145-147].

Все изложенное выше свидетельствует о следующем.

1. Не только гомосексуальному поведению, но и гомосексуальным переживаниям, самому гомосексуальному влечению можно научиться - тем лучше, чем в более раннем возрасте начинается научение. Больше того: можно научиться самым разнообразным комбинациям гомосексуального и гетеросексуального половых влечений, то чередующихся, то испытываемых одним и тем же индивидом одновременно. Отсюда напрашивается тот вывод, что и гетеросексуальным поведению, влечению, переживаниям люди тоже постепенно научаются; этот процесс начинается с ранних лет - с тех пор, как общество втискивает мальчика и девочку в их социальные половые (тендерные) роли, набор которых в разных обществах различен.

Вообще, чем больше читаешь книги по сексологии человека, тем больше убеждаешься в том, что попытки их авторов доказать генетическую запрограммированность гетеросексуального (или гомосексуального) поведения

Это типичный парадокс для раннецивилизованного общества, в котором хотя и преобладают отношения авторитарной собственности и авторитарного управления, но и коллективных отношений еще остается немало: в одних отношениях интересы общества стоят выше интересов отдельной личности (в данном случае - подавляется ревность в гомосексуальных отношениях), в других -интересы отдельной личности (зачастую лицемерно прикрываясь интересами общества) подминают и подменяют собой интересы общества (как правило, в связи с ростом соревновательности, конкурентности этого самого общества). - В. Б.

Опять диалектический парадокс: авторитарные сексуальные отношения между мужчинами и мальчиками в одно и то же время охраняют (до поры до времени) остатки коллективных отношений в обществе - и вместе с тем истребляют их, "персонализируя" отношения (т. е. сближая друг с другом немногих людей и тем самым отдаляя их от всех остальных). - В. Б.

Как известно, примером Спарты в более поздние времена пытались вдохновляться такие сообщества, в которых доля авторитарных отношений оказывалась еще больше, чем в спартанском обществе, а вот доля коллективных отношений - многократно меньше. Идеализируя спартанское общество, они тем самым идеализировали себя самих, пытаясь создать себе имидж товарищества равно достойных людей - имидж ложный, поскольку реальным равенством в подобных сообществах и не пахло (в отличие от спартанского общества, где равенства между свободными гражданами было таки немало - хотя и многократно меньше, чем в первобытных коллективах). Одним из таких сообществ были отряды нацистских штурмовиков, в руководстве которых, как известно, было немало гомосексуалов. Эмоциональную, чувственную подоплеку мечтаний штурмовиков о "воинском братстве" попытался реконструировать выдающийся японский писатель прошлого века Юкио Мисима в своей пьесе "Мой друг Гитлер" [см. 426, с. 343-344]. Впечатление таково, что это получилось у него весьма достоверно; вообще, Мисиме можно доверять в этом вопросе, потому что он сам был гомосексуалом, садомазохистом и фашистом - и, будучи в то же время исключительно талантливым писателем, не только прекрасно чувствовал, но и был способен точно передать переживания себе подобных. - В. Б.

392

весьма легковесны. Вот один из самых веских примеров, попадавшихся автору этих строк и вроде бы свидетельствующих о наличии у человека гетеросексуальных инстинктов, определяющих его половую роль:



"Тридцать с лишним лет назад в одной американской семье родились мальчики-близнецы. С одним все было в порядке, а у другого обнаружился фимоз (слишком тесная крайняя плоть, не позволяющая обнажить головку члена). Чтобы избавить его от будущих неприятностей, 8-месячному Дэвиду сделали обрезание, но операция оказалась неудачной, мальчик лишился большей части члена. После этого стать полноценным мужчиной Дэвид не мог, и родители, по совету врачей, среди которых был крупнейший сексолог и педиатр Джон Мани, решили превратить его в девочку, подобно тому, как это делают с гермафродитами. У него удалили остатки изуродованного члена и яички, сделали искусственное влагалище и стали воспитывать как девочку. Вначале опыт казался удачным, рассказ о нем вошел в учебники сексологии. Но обернулось это катастрофой.

Хотя маленькую девочку одевали в женское платье, дарили девчачьи игрушки и обучали исключительно девичьим манерам, она срывала украшения, отказывалась от кукол, предпочитала играть с мальчиками, а вместо косметики, к которой ее приучала мать, подражала тому, как бреется отец. За ее манеры и внешность одноклассницы дразнили ее "гориллой" и "мужичкой". В 12 лет девочке стали делать инъекции эстрогенов, в результате чего у нее начали расти груди, но девочка отказалась продолжать их и начала думать о самоубийстве. В 14 лет она заявила, что жить так больше не может и хочет стать мальчиком. Потрясенный отец расплакался и рассказал ей правду. К его удивлению, ребенок был счастлив, в его сознании все стало на свои места. Девочка снова стала Дэвидом, ему стали делать инъекции мужских гормонов и с помощью сложной хирургической операции соорудили новый половой член. В облике мальчика сверстники приняли его. В 25 лет Дэвид женился и усыновил детей от первого брака своей жены. Хотя фаллопластика удалась только частично - Дэвид может иметь половые сношения и испытывать оргазм, но его сексуальная чувствительность и активность ограничены, - он счастлив быть мужчиной.

Журналисты стали трубить о том, что "биология" посрамила "воспитание": что бы вы ни делали с ребенком, мальчик всегда останется мальчиком, программа, запечатленная в его мозге, пересилит все социальные воздействия!" [297, с. 69-70].

Но, приведя этот пример, Кон тут же выдвигает против него не менее веский контраргумент:

"Но отдельный случай, сколь угодно экзотический, сам по себе не может ни доказать, ни опровергнуть научную теорию. Данный случай и подавно не был "клинически чистым". Восьмимесячный ребенок - не чистая доска, он уже довольно многое воспринимает и помнит. Настойчивость, с которой ему навязывали женскую роль, также могла вызвать отторжение и тревогу - ведь с его/ее братом ничего подобного не делали" [297, с. 70].

Совершенно верно: восьмимесячный ребенок уже достаточно развит, чтобы запомнить (разумеется, не отдавая себе в этом отчета) мельчайшие эмоциональные нюансы обращения с ним как с мальчиком - и, ощутив в какой-то момент перемену в отношении к нему (когда к нему начинают относиться как к девочке, причем не просто относиться, но стараться относиться - то есть делать это менее или более натянуто, принужденно), почувствовать себя "не в своей тарелке" (разумеется, не понимая, почему - но ощущая, что мальчиком ему было бы быть как-то комфортнее). Действительно, достаточно представить себе, какую огромную работу проделывает мозг малыша перед тем, как в 1-2 года он начинает говорить - и мы поймем, что в

393

восемь месяцев ребенок уже может отличать тот эмоциональный фон, на котором взрослые обращаются к маленькому мальчику, от того, на котором они обращаются к маленькой девочке . Замечание Кона насчет отторжения половой роли как реакции на чрезмерную настойчивость, с которой эту роль навязывают, еще более существенно: сплошь и рядом бывает так, что чем сильнее давление со стороны руководителя - тем сильнее воля к бунту у подчиненного. Вспомним о том, что мы говорили в третьей главе нашего исследования о навязывании роли господина юным аристократам - будущим членам "кембриджской пятерки" - со стороны их родителей: именно протест против навязывания этой роли и сделал их бунтарями, коммунистами, а затем - агентами советской разведки. Нечто подобное может выйти и в случае чрезмерно настойчивого навязывания той или иной половой роли: ребенок может взбунтоваться - и выбрать противоположную роль (кстати, уж не протест ли против навязывания будущим членам "кембриджской пятерки" роли "настоящих джентльменов" привел к тому, что по крайней мере некоторые из них, если не все они, были гомосексуалами?).



А вот один из самых веских доводов в пользу биологической обусловленности гомосексуальности:

"Конкордантность (совпадение) по гомосексуальности монозиготных (однояйцовых. - В. Б.) близнецов значительно выше, чем дизиготных (разнояйцовых. - В. Б.). У 56 монозиготных мужских пар совпадение по гомосексуальности составило 52%, а у 54 дизиготных пар - только 22%. Среди аналогичных женских пар соответствующие цифры составили 48 и 16%... Как заявил руководитель американского национального исследования близнецов К. С. Кендлер, хотя сексуальная ориентация отнюдь не детерминирована генетически, гены явно играют какую-то роль, взаимодействуя с разными факторами среды. Из 794 пар обследованных близнецов негетеросексуальная ориентация была обнаружена у 2,8% (3,1% мужчин и 2,5% женщин), конкордантность у монозиготных близнецов составила 31,6%, а у дизиготных - 8,3%... Неполное совпадение (меньше 100%) может объясняться тем, что в отличие от испытуемого, у которого соответствующий ген проявляется активно, его сиблинг (брат или сестра) или другой родственник может нести этот ген в неактивной форме и быть гетеросексуалом" [297, с. 62].

Казалось бы, все очень убедительно... Но если учесть то, что почти полное внешнее сходство однояйцовых близнецов сплошь и рядом ведет к тому, что с самого раннего их детства окружающие их люди относятся к ним не просто одинаково, но как к одному и тому же человеку, - становится понятным, что такие близнецы многократно чаще оказываются в совершенно одинаковых ситуациях, переживают тысячи гораздо более одинаковых микрособытий, чем даже разнояйцовые близнецы (не говоря уже о сиблингах, не являющихся близнецами). Этого вполне достаточно для объяснения более высокой конкордантности монозиготных близнецов, чем любых других сиблингов, по гомосексуальности. Но эта конкордантность все же неполна и у монозиготных близнецов - потому, что ситуации, в которые попадают однояйцовые близнецы в детстве, хотя и в большой мере одинаковы, но все же не на 100%... Как видим, и в этом случае все можно объяснить и без генов. Гипотеза о генетической обусловленности гомосексуальности попадает под неумолимую "бритву Оккама": "Не измышляй лишних сущностей без крайней на то необходимости".

В том, что эти два фона заметно различаются (во всяком случае, в большинстве стран современного мира), может убедиться любой внимательный наблюдатель: даже тембр голоса у взрослых, сюсюкающих с маленьким мальчиком, довольно заметно отличается от тембра их голоса, когда они сюсюкают с маленькой девочкой.

394

Пример очень типичного подхода к доказательству врожденного характера гетеросексуального поведения представляет собой книга А. М. Свядоща "Женская сексопатология" [583]. Вся его аргументация покоится на догме, в которую он свято верит: согласно этой догме, все, что обусловлено инстинктами у животных, обусловлено инстинктами и у человека.



"Стимуляторами половой функции, помимо гормонов и тактильных раздражений эрогенных зон, могут быть и так называемые ключевые раздражители, или релизеры (от англ. to release - освобождать, выпускать). Это сигналы, включающие те или иные вегетативные реакции или определенные алгоритмы поведения (инстинктивные действия). Так, цыпленок, только что вылупившийся из яйца в инкубаторе и никогда не видевший курицы, начинает клевать черные точки на полу. Никто не учил его этому. Черные точки являются для него ключевыми раздражителями, включающими эту реакцию.

Ключевыми половыми раздражителями для собак-самцов являются телергены -видоспецифичные пахучие вещества, продуцируемые мочеполовой системой самок в период течки. Реакция на них у самцов врожденная и возникает обычно на втором году жизни, завершая процесс полового созревания... Самка, не выделяющая телергенов, не вызывает полового возбуждения у самцов. Для котов тел ер геном служит валериановая кислота. Для самцов-обезьян половым ключевым раздражителем служит вид припухших и покрасневших половых органов самки. Ключевых раздражителей, вызывающих половое возбуждение у самок, не обнаружено.

У мужчин вид женских половых органов, а также восприятие признаков полового возбуждения женщины, прикосновение к половым органам женщины могут вызывать половое возбуждение не только по механизму условного рефлекса, как сигнал предстоящего полового сближения, но и в качестве ключевых раздражителей, т. е. вызывать половое возбуждение безусловнорефлекторным путем" [583, с. 14].

Но почему мы должны быть уверены в том, что те же врожденные программы поведения, которые есть у разных видов обезьян, есть и у вида обезьян под названием Homo sapiens? Для каждого биологического вида наличие тех или иных инстинктов надо доказать отдельно - иначе мы, идя путем аналогий, можем дойти и до вывода, что людям свойственно клевать черные точки на полу (хотя у них, в отличие от цыплят, этот инстинкт чем-то заторможен).

Еще одна догма, в которой твердо убежден Свядощ, гласит следующее:

"Помимо влияния воспитания, для полового поведения имеют значение врожденные коды и программы. Одна из них - это стремление к сближению, к овладению противоположным полом, инстинкт половой агрессии. Инстинкт этот является ведущим в формировании полового поведения у животных, однако может играть роль и в возникновении влечений у человека" [583, с. 93].

Опять-таки единственным основанием, на котором Свядощ делает вывод о наличии "инстинкта половой агрессии" у человека, является его наличие у других видов животных. При этом Свядощ уверен, что этот инстинкт больше свойствен мужчинам, а не женщинам (а если все обстоит наоборот - мужчина играет в половом акте пассивную роль, а женщина проявляет "половую агрессию" - то это, мол, психическая патология и повод для того, чтобы заподозрить биологическую патологию). Отсюда Свядощ и делает свой вывод о том, что активные геи и пассивные лесбиянки становятся такими, а вот многие пассивные геи и активные лесбиянки - рождаются [см. 583, с. 99-100].

395


На самом же деле единственное, что в человеческом сексе можно уверенно назвать врожденным - так это то, что при не слишком грубом раздражении половых органов людям свойственно испытывать приятные ощущения. Все остальное содержание человеческих сексуальных связей и отношений прекрасно объясняется теми комбинациями отношений собственности и управления, в которых ребенок начинает свою сознательную активность и обретает основы характера. А вот биологизаторские объяснения содержания человеческого секса постоянно вступают в противоречие с действительностью.

Возьмем для примера активную лесбиянку - энергичную женщину с узкими бедрами, широкими плечами, грубым голосом, вынужденную каждый день бриться (чтобы никто не заметил, что у нее вовсю растут усы и борода). То, что энергичность (которая и побуждала нашу лесбиянку с детства заниматься сперва мальчишескими играми, затем мужскими видами работы и спорта - и благодаря этому стать широкоплечей и узкобедрой), мужской голос и рост волос на лице обусловлены переизбытком мужских половых гормонов, хорошо известно. Не обусловлена ли и ее гомосексуальность теми же биологическими причинами , которые обусловили ее энергичность, басистость и бородатость? - Да, ответят психологи-биологизаторы (а некоторые добавят: и ее широкие плечи и узкие бедра тоже). Но тогда возникает вопрос: а как же быть со многими широкоплечими, узкобедрыми, усатыми, энергичными женщинами, которые вполне искренне, без всякого обмана окружающих и самообмана получают огромное удовольствие, занимаясь любовью с мужчинами? И как же быть с активными гомосексуалками, совершенно женственными по своему внешнему виду и голосу - а имя таким легион?

Дело здесь, очевидно, все-таки в том, что в обществе, где мужчина - более или менее господин над женщиной, энергичных девочек (энергичных иногда в силу переизбытка мужских половых гормонов, а иногда в силу чисто социальных условий, сделавших их такими без всякого вмешательства биологии), во-первых, с детства привлекают мальчиковые и мужские социальные роли (особенно если у этих девочек еще и сильно развита воля к власти), а во-вторых, окружающие в ряде случаев относятся к этим девочкам так же, как к мальчикам. В результате этого такие девочки, с детства получавшие кайф от мальчиковых ролей во взаимоотношениях со сверстниками и отчасти со взрослыми, подрастая, начинают искать такого же кайфа от власти и в сексе. Одним из них социальная ситуация, в которой они находятся в детстве и подростковом возрасте, приоткрывает путь к власти в сексе над мужчинами - и они становятся вполне гетеросексуальными дамами, получающими вполне искреннее удовольствие от обладания мужчинами (особенно теми, которые склонны к подчинению); те же, кого окружающая их социальная ситуация на этот путь не наталкивает, начинают искать власти в сексе в качестве мужчин, то есть становятся активными лесбиянками. Разумеется, возникают и смешанные, бисексуальные варианты. И в той, и в другой, и в третьей разновидности властных дам встречаются как субъекты с переизбытком мужских половых гормонов, так и те, у которых такого переизбытка нет. Бесспорно, переизбыток мужских половых гормонов у девочки и девушки способствует тому, чтобы окружающие относились к ней как к мальчику - и тем самым неосознанно

Склонность к традиционно мальчиковым и мужским видам деятельности, проявляющаяся с детства, часто отмечается у активных лесбиянок.

Коренящимися либо в генах, либо в нарушении гормонального баланса у матери, беременной будущей мужеподобной девочкой, либо в нарушении гормонального баланса у самой девочки по причинам, с биологической наследственностью не связанным.

396


заталкивали ее в роль активной лесбиянки; но это вовсе не является общим правилом, исключений из него великое множество.

(Если же взять всех усатых женщин с низким голосом, то среди них мы, пожалуй, обнаружим больший процент властных дам, чем среди всех женщин вообще - но эти властные дамы будут не только лесбиянками, но и гетеросексуалками, и бисексуалками. К сожалению, автор этих строк не может подтвердить этот вывод точной статистикой - но большинство людей, мало-мальски поживших на свете, подтвердит, что такое утверждение согласуется с их жизненным опытом и потому вполне достойно статуса рабочей гипотезы.)

Таким образом, мы видим, что патриархальное общество {каковым в немалой мере остается и современное индустриальное общество даже в самых либеральных его вариантах) просто с детства заталкивает некоторых энергичных женщин (и среди них - некоторых, но не всех, мужеподобных женщин) в роль активных гомосексуалок. Точно так же патриархальное общество заталкивает некоторых покладистых женоподобных мальчиков в роль пассивных гомосексуалов (при том, что зачастую окружающая того или иного ребенка социальная микросреда делает пассивным геем и вполне маскулинного по всем биологическим признакам мальчишку - и, напротив, многие биологически женоподобные мужчины с детства формируются так, что, став взрослыми, честно наслаждаются сексом с женщинами. Комбинации отношений авторитарного и индивидуального управления весьма многообразны - и потому классовое общество создает массу вариаций и оттенков тендерных ролей). Короче говоря, все известные нам факты, касающиеся человеческой сексуальности, прекрасно объясняются, исходя из гипотезы о социальной обусловленности последней .

2. Как видно на примере папуасов и древних греков, и гомосексуальное, и гетеросексуальное поведение могут практиковаться каждым мужчиной (по-видимому, и каждой женщиной: если кто-то усматривает именно в этом плане принципиальное различие между мужчинами и женщинами, пусть укажет нам на факты, свидетельствующие о таком различии) в течение его жизни без ущерба друг для друга: человек может сегодня заниматься однополым сексом, завтра -разнополым, получать большое удовольствие от обеих форм секса, а в разнополом сексе еще и делать здоровых детей. Все общество может быть бисексуальным - и при этом вовсе не вырождаться биологически. Причем такое общество может быть ничуть не более невротическим, чем то, в котором большинство людей загоняется либо в исключительно гетеросексуальную, либо в исключительно гомосексуальную роль. Например, никак нельзя сказать, что современное (или, скажем, средневековое европейское, арабское, индийское или китайское) общество более психически здорово, чем общество древних греков периода подъема античной цивилизации...

С бисексуальностью можно встретиться и в современном обществе (см. типичные примеры у В. В. Розанова [558, с. 209-220] и А. М. Свядоща [583, с. 96-98]). Примеров более-менее психически здоровых гомосексуальных отношений на

Этой гипотезе не противоречит и тот факт, что "перевоспитать" гея или лесбиянку в гетеросексуальном духе очень трудно. Во-первых, трудно, но все-таки иногда возможно (Свядощ приводит в своей монографии несколько примеров удавшейся "переделки"), а во-вторых, нужно все-таки учитывать, что общество формирует человека так же, как гончар глину: в раннем детстве, когда индивид - это сырая глина, общество лепит из нее все, что угодно; но чем больше этому индивиду лет, тем в большей мере глина уже высушена (а зачастую и обожжена) обществом, тем больше она затвердела - и со временем оказывается, что то, что из этой глины получилось, можно разбить, но переделать уже не удастся. Чем больше человеку лет, тем уже становится спектр возможностей дальнейшего изменения направленности развития его характера под воздействием общества.

397

самом деле тоже не так уж мало - обычно это как раз те примеры, когда вступающие в гомосексуальную связь люди успешно преодолевают свою волю к власти или к подчинению (даже если она изначально сыграла решающую роль в формировании их гомосексуального влечения) и выстраивают равноправные сексуальные (а также и всякие прочие) отношения. Другое дело, что такие сексуальные отношения редко оказываются в поле зрения медиков и судей - и потому до второй половины XX века были малоизвестны обществу:



"Явления гомосексуализма могут встречаться и у женщин, не обнаруживающих психопатических черт характера. Так, женщина-врач, по характеру активная, энергичная, добрая, уравновешенная, на протяжении двух десятилетий поддерживала гомосексуальные отношения со своей партнершей. Она не любила употреблять косметику, не носила женских украшений, однако мужеподобные черты во внешности и манерах отсутствовали.

...под нашим наблюдением находилась женщина 35 лет. Она всегда ощущала себя мужчиной, в течение многих лет состояла в зарегистрированном браке с женщиной, т. е. была образована гомосексуальная семья. Как в сексуальном поведении, так и в семейной жизни А. играла роль мужа. Мужчины считали ее (как сослуживцы, так и окружающие) мужчиной. Сама она по своему внешнему облику, одежде, ряду характерологических особенностей, профессиональной деятельности (грузчик, охранник) была похожа на мужчину. В отличие от этого партнерша ее ("жена") по своему внешнему облику, манере одеваться, поведению ничем не отличалась от обычных женщин" [583, с. 94-95].

"Сильнейший удар по психиатрической теории гомосексуальности нанесли работы профессора клинической психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Эвелины Хукер... По своей основной профессии Хукер была далека от изучения сексуальности, не было у нее и личных причин заниматься этой темой. Но в годы войны среди ее студентов оказался талантливый парень Сэмми Фром, который признался ей, что он гомосексуал. По окончании курса Сэмми пригласил профессора в гости и познакомил со своим любовником и друзьями. Для Хукер и ее мужа это были незнакомые люди, но вопреки всему тому, что ей было известно из медицинской литературы, они не выглядели ни странными, ни больными. Постепенно у Хукеров сложились доверительные дружеские отношения с этой компанией молодых геев, и однажды Сэмми сказал ей: "Эвелина, мы показали вам себя и свою жизнь. Мы ничего не скрыли от вас. Вероятно, вы знаете о людях вроде нас, которые успешно живут в обществе и не нуждаются в психиатрической помощи, больше, чем любой другой психиатр или психолог в стране. Теперь ваш научный долг - изучить нас"...

Эвелина, занимавшаяся в это время экспериментами с невротическими крысами, сочла просьбу нелепой, но молодой человек настаивал, а когда Хукер рассказала о предложении своему коллеге, выдающемуся специалисту по тесту Роршаха, тот пришел в восторг: "Эвелина, вы должны это сделать! Он абсолютно прав! Мы же ничего о них не знаем, мы знаем только больных". Лишь очень немногие клиницисты имели возможность изучать таких гомосексуалов, которые никогда не прибегали к психологической помощи и не находились ни в психбольницах, ни в тюрьмах, ни на армейских гауптвахтах.

Началась долгая работа. В 1954 г. с помощью геевских организаций Хукер отобрала из большой группы никогда не обращавшихся за психиатрической помощью гомосексуалов 30 исключительно гомосексуальных мужчин и сравнила их тестовые показатели с данными аналогичной группы исключительно гетеросексуальных мужчин. Доклад Хукер на годичном собрании Американской

398


психиатрической ассоциации (АПА) в августе 1956 г. стал мировой сенсацией. Сравнение, с использованием целой батареи психологических тестов, социальной адаптированности "нормальных" гомосексуалов с контрольной группой гетеросексуальных мужчин не выявило между ними никакой существенной разницы и никакой психопатологии!

Общий вывод Хукер: "Гомосексуальность как клиническое явление не существует. Ее формы столь же разнообразны, как формы гетеросексуальности. Гомосексуальность может быть девиацией сексуального поведения, находящейся психологически в границах нормы... Роль специфических форм сексуального желания и его проявлений в структуре и развитии личности, по-видимому, не столь велика, как было принято считать"...

Хукер сделала вклад также и в социологию гомосексуальности, пророчески заметив в 1956 г., что "многие гомосексуалы начинают считать себя социальным меньшинством, которое разделяет многие проблемы других социальных меньшинств и должно бороться за свои "права" против предубеждений господствующего гетеросексуального большинства"... Окончательная версия "Отчета Хукер", опубликованная в 1969 г. под грифом Национального института психического здоровья, стала, вслед за отчетами Кинзи, важным аргументом в пользу "демедикализации" и "нормализации" гомосексуальности и преодолению взгляда на нее как на болезнь. Хотя небольшая группа нью-йоркских психоаналитиков отвергла выводы Хукер, большинство американских психологов и психиатров признали их убедительными.

К тем же выводам, что и Хукер, пришел британский "Отчет Волфендена"... названный по имени председателя специального правительственного комитета сэра Джона Волфендена. После многолетних обсуждений Комитет Волфендена не только большинством - 12 голосов против одного - рекомендовал отменить существовавшее в Англии с 1533 г. уголовное наказание за добровольные и совершаемые в частной обстановке гомосексуальные акты между взрослыми мужчинами, но и, вопреки мнению почти всех опрошенных психиатров и психоаналитиков, пришел к заключению, что гомосексуальность не может по закону считаться болезнью, потому что она часто является единственным симптомом и совместима с полным психическим здоровьем в остальных отношениях.

После отчетов Хукер, Волфендена и Кинзи считать геев психически больными стало невозможно" [297, с. 75-77].

Не следует, впрочем, и преувеличивать психологического здоровья гомосексуальных отношений: в большинстве случаев в них явно присутствует большая доля власти и отчуждения, а значит, патология. Но


Каталог: book -> philosophy
philosophy -> Петр Алексеевич Кропоткин Взаимопомощь как фактор эволюции
philosophy -> Нет, речь идет о тех новых смыслах, которые старые понятия обретают здесь и сейчас. В книге даны все современные понятия, отражены все значимые для судьбы мира и России личности и события
philosophy -> Пьер Абеляр Диалог между философом, иудеем и христианином Предисловие к публикации
philosophy -> Е. В. Золотухина-Аболина Повседневность: философские загадки Москва 2005
philosophy -> Славой Жижек Хрупкий абсолют, или Почему стоит бороться за христианское наследие
philosophy -> Е. С. Решетняк Давидович В. Е. Д34 в зеркале философии. Ростов-на-Дону: изд-во "Феникс", 1997. 448 с. Эта книга
philosophy -> Эллинистически-римская эстетика I-II веков
philosophy -> Книга небес и ада ocr busya «Хорхе Луис Борхес, Адольфо Биой Касарес «Книга небес и ада»
philosophy -> Роберт л. Хаилбронер


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет