Тема понятие и психологические особенности коммуникации


ТЕМА 12. Влияние социальных сетей на массовое сознание



бет8/9
Дата02.05.2016
өлшемі1.88 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9
ТЕМА 12. Влияние социальных сетей на массовое сознание

Так как появилось столько новых возможностей, становится все труднее определить, где кончаются масс-медиа и начинаются персональные средства коммуникации. Приход видеомагнитофонов позволяет нам смотреть фильмы дома, используя технологию массовой коммуникации (телевидение). Компьютерные коммуникации, например электронная почта, мировая Web-сеть, листсерверы и чаты, привели к возникновению коммуникаций совершенно нового типа.

Компьютерные доски объявлений и сети используются для того, чтобы передавать новости во время беспорядков и революций. Правительство города-государства Сингапура начало создавать инфраструктуру национальной информации: в соответствии с правительственной программой, все дома в стране должна объединять сеть, установленная при помощи волоконнооптического кабеля, позволяющего быстро передавать текстовые сообщения, звук, видеосигналы и другую информацию; в стране также предполагается установить телеграфную службу для пользователей мобильными компьютерами («Twenty-First Century Singapore», 1992). Похожие проекты разрабатываются и серьезно обсуждаются и в других странах, в том числе во Франции, Японии, Германии, Канаде и США.

Хотя электронные и в меньшей степени печатные СМИ могут контролироваться авторитарным правительством, гораздо труднее подавить самостоятельность компьютерных СМИ или ограничить выбор владельцев видеомагнитофонов. Такие группы, как палестинские интифада,[5] афганские моджахеды, бирманские повстанцы Карен, используют записи на видео. Они фиксируют действия против них и вербуют своих новых сторонников (Zoglin, 1989). Когда Борис Ельцин и борцы за демократию укрылись в здании российского парламента во время неудачной попытки путча в 1991 году в Москве, они поддерживали связь с внешним миром при помощи факсов и компьютерных линий связи. Сейчас такие группы повстанцев, как сапатисты в Мексике, имеют наравне с арсеналом оружия еще и арсенал web-страниц и списки компьютерных адресов (см. модуль 12.5).

В ответ на резню в 1989 году на площади Тяньаньмын китайские студенты во всем мире организовали революцию факсов, и в течение последующих нескольких недель в Китае была нарушена работа на 10 000 факсах, так как из-за границы постоянно приходили сообщения о том, что в действительности произошло в Пекине (Ganley, 1992). Новости, которые отсняли в Китае журналисты из Гонконга, в Китае посмотрели более 2 миллионов владельцев видеомагнитофонов. Демократическое восстание в Китае было подавлено, однако уже никогда, и никто не сможет лишить общество информации о притеснениях внутри него самого. Электронную информацию во всех ее формах нелегко контролировать, и электронные средства коммуникации можно творчески использовать в жизни (см. модуль 12.6).

Все же грандиозные притязания новых технологий, связанные с изменением жизни всех людей на планете, кажется, сильно преувеличены. В действительности есть основание думать, что новые технологии лишь расширят разрыв между богатыми и бедными. Pеш (Wresch, 1996) приводит пример двух мужчин из Намибии, одного богатого, другого бедного. Бедный мужчина, Негумбо, ничего не умеет, у него нет работы, в его доме нет электричества. Газеты стоят десятую часть его дневных заработков, которые Негумбо получает, когда ему удается найти работу. Мало у кого из его соседей есть ТВ, и все передачи в нем идут на английском языке, который Негумбо не понимает. Его источники новостей в основном ограничиваются одной радиостанцией, которая передает программы на его родном языке. Он никогда никуда не ездил, кроме своей деревни в северной Намибии и ее столицы, Виндхоука.

Богатый человек, Тео, президент своей собственной компьютерной компании, водит BMW, говорит на трех языках и связывается с остальным миром по телефону, электронной почте и многочисленным CD-ромам с информацией, которые он получает каждый день. По крайней мере, каждый год он совершает поездки в Германию и США, у него есть свой закупщик в Калифорнии, который присылает ему партию товара каждую неделю. Он может прийти домой, и посмотреть кино по своему видеомагнитофону (но у него нет ни одного фильма, сделанного в Намибии), он может посмотреть американские комедии или мексиканские сериалы по телевизору. Он может позвонить по телефону в Европу или в США, но с трудом может позвонить кому-то в своей стране за пределами столицы, потому что местная инфраструктура очень слаба. Информационная революция связывает Тео с самыми разными местами, и их количество неуклонно возрастает, Негумбо становится все более и более изолированным. В странах третьего мира, таких, как Намибия, усиливается разделение между богатыми и бедными, увеличивается информационный разрыв, также как и разница в доходах, и вряд ли технология вскоре сможет соединить эти два полюса.

КАК НАЙТИ ДРУЗЕЙ ON-LINE

Какие отношения устанавливаются между людьми, которые общаются при помощи электронной почты, чатов и листсерверов? Являются ли они неглубокими, безличными, враждебными, опасными или помогают освободиться от ощущения ограниченности человека, который живет в определенном месте? Кроме того, такое общение лишает людей возможности видеть друг друга, так что они не могут оценить внешность и статус собеседника. Паркс (Parks, 1996) провел обзорное исследование взаимоотношений людей в Интернете и обнаружил, что 60% респондентов утверждали, что установили личные отношения on-line. Женщины чаще, чем мужчины, заводили электронных друзей, независимо от своего возраста и семейного положения. Почти все они общались со своими друзьями по электронной почте, каждая третья, кроме того, пользовалась телефоном, письмами и общалась лично. Эти взаимоотношения развивались так же, как и традиционная дружба. Так что мы видим, что компьютеры не только не изолируют людей друг от друга, но и помогают установить дружеские связи. У Чинолт (Chenault, 1998) есть интересное рассуждение о том, как приобрести друзей и выразить свои чувства, используя компьютерные коммуникации.

ВОССТАНИЕ В МИРОВОЙ WWW-СЕТИ

Хотя первый кровавый мятеж сапатистских повстанцев в самом южном мексиканском штате Чиапас в 1994 году был довольно коротким и его быстро подавили, сражение продолжается и сейчас не только в жизни, но и в киберпространстве. Сапатистская Армия национального освобождения (САНО) передает революционные послания через Интернет и пользуется электронной почтой и web-сайтами, с помощью которых она связывается с отдельными людьми и с обществом в целом, минуя правительственную цензуру. Групповой web-сайт Ya Basta! собирает деньги для повстанцев и предоставляет последние новости о местной ситуации. Лидер организации субкоманданте Маркос пишет коммюнике на компьютере, встроенном в его грузовик. Эти послания затем переносятся на диски и отправляются на web-сайт. Использование повстанцами новых технологий вынудило ведущие мексиканские телекомпании, такие, как Televisa, говорить в репортажах и о повстанцах, поскольку публика узнавала о них из других источников. Остальные радикальные группы во всем мире, например Ирландская республиканская армия, исламская фундаменталистская организация Хамас и повстанцы из Перу, называющие себя Sendero Luminoso («Светлый путь»), все имеют свои web-сайты и используют электронную почту (I. Vincent, 1996).

Модуль 12.6. ПРИМЕРЫ ТВОРЧЕСКОГО ПОДХОДА

К НОВЫМ КОММУНИКАЦИОННЫМ ТЕХНОЛОГИЯМ

Рассмотрим следующие примеры:

1. В 1994 году профессор Томас Найсли из колледжа Линчбург в Вирджинии обнаружил, что некоторые вычисления на новом микропроцессоре «Пентиум» были ошибочными. Он проверил свои вычисления на нескольких компьютерах и везде последовательно обнаруживал ошибку. Когда он связался с производителем «Пентиумов», «Интелом», ему не ответили. В отчаянии Найсли обратился в сеть Интернет и спросил у других пользователей, нет ли у них таких же проблем. Через шесть дней «Интел» ответил на обращение Найсли. Хотя компания сперва настаивала на том, что проблема эта очень незначительна, растущее беспокойство в обществе и падение акций на бирже уверило их в обратном. Через два месяца после первого звонка Найсли в «Интел» во всех «Пентиумах» стали бесплатно заменять микросхемы (Wresch, 1996).

2. В основном информационная революция не затронула бедное население, хотя есть и некоторые исключения. Несколько Интернет-терминалов были открыты для общественного доступа и установлены в Санта-Монике в Калифорнии. Их цель была дать возможность бездомным людям поговорить о своей жизни и проблемах. Отвечая на вопросы «Почему вы не работаете?», бездомные назвали в числе своих проблем: а) негде принять душ и сменить одежду и б) нет возможности охранять их скудную собственность, пока они находятся на работе. Как только общество осознало их проблемы (о них не знали раньше), городские власти и Армия спасения отвела специальные помещения и установила душевые, стиральные машины и шкафчики (Wresch, 1996).

3. В мае 1998 полиция в Пулмане, штат Вашингтон, обратилась к общественности, попросив опознать студентов, которые принимали участие в беспорядках в Вашингтонском государственном университете. Они открыли web-сайт и поместили в нем 40 фотографий, сделанных офицерами полиции, журналистами и просто прохожими. На этот сайт пришло 12000 отзывов в первые же два дня, и более 100 предполагаемых бунтовщиков были идентифицированы (Notebook, 1998).

4. Роман Майкла Джойса 1987 года «Полдень, Легенда» – это история о рекламисте, который решил, что попавшая в аварию ма­шина, которую он только что увидел, принадлежала его бывшей жене. Этот роман является классикой в жанре художественного гипертекста. Это не книга, а скорее программа, в которой читатель сразу вникает в хитрые взаимосвязи героев. Роман построен явно в нелинейном изложении. Эта программа мешает любым попыткам читателя понять сюжет насколько возможно ясно. Защитники жанра считают, что чтение это напоминает настоящий диалог и переживание. А противники называют весь роман «несмешной цифровой постмодернистской шуткой» (Lillington, 1998).



ТЕМА 13. Психология толпы и механизмы управления ею

ПРОПАСТЬ МЕЖДУ ВЗГЛЯДАМИ ИСЛАМСКОГО МИРА

И ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Ислам как религию очень плохо понимают на Западе, этот факт особенно тревожит мусульман, учитывая историческую связь их веры с христианством и иудаизмом. Людей, исповедующих ислам, особенно ранит, когда не предпринимается никаких попыток понять его. Критика иудаизма или христианства не соответствует убеждениям мусульман. Разрешается критиковать западную политику, а не религию (иудаизм и христианство), которые, как считают мусульмане, лежат в основе ислама.

Существует фундаментальное различие между исламским и западным миром во взаимоотношениях между церковью и государством. В большинстве мусульманских стран принята теократия, хотя степень ее варьируется. Так, оскорбление пророка Мухаммеда – это оскорбление всех мусульманских наций и всех мусульман, даже тех, кто не практикует свою веру. Это отношение похоже на отвращение нерелигиозных евреев к антисемитизму, в то время как подобной параллели с христианством провести нельзя, поскольку в нем намного меньше нерелигиозных культурных особенностей, чем в иудаизме или исламе.

Одно из самых основных убеждений в Западной Европе и, особенно в Северной Америке – это разделение церкви и государства, убеждение, чью глубоко идеологическую суть и последствия не совсем верно понимают мусульмане. На Западе неприемлемо, чтобы чьи-нибудь религиозные убеждения препятствовали политической свободе другого человека. Несмотря на то, что это политическое убеждение, оно имеет характер идеологического и даже религиозного, в особенности в США. Более того, западная демократическая традиция свободы слова практически является чем-то вроде религии для большинства людей в Европе и США. Отношение к женщине на Западе стало политическим вопросом, а не религиозным убеждением, несмотря на то, что равенство полов провозглашается во многих западных религиях.

Если для христиан вполне приемлемо мягко шутить об Иисусе, то в исламе существуют строгие запреты на обсуждение личной жизни Мухаммеда. Интеллектуальные дебаты и несогласие с его действиями вполне приемлемо, а все личное и неуважительное – нет. Наконец, ислам не более монолитная религия, чем христианство. Мусульман глубоко оскорбляет, когда СМИ изображают некоторых исламистских террористов как типичных представителей этой конфессии (Easterbrook, 1989).

Новости дают хороший повод проверить, как действует память людей о реальных событиях (Graber, 1989; V. Price & Czilli, 1996; Reeves, 1989). Репортажи и новости во всех СМИ – как правило, короткие законченные куски. Как и в любом вербальном материале, воспоминание о репортаже зависит от качества первоначального восприятия (Findahl & Hoijer, 1981, 1982). Это восприятие можно изучить. Например, Ларсен (Larsen, 1983) применял модель обработки текста Кинтша и Ван Дийка (1978; см. также: Van Dijk, 1985 а, 1988) для изучения воспоминания о новостях, сообщенных по радио. Ларсен исследовал то, как люди интегрируют свое новое знание в уже имеющуюся в памяти информацию. С. Л. Шнейдер и Лорион (Schneider& Laurion, 1993) изучали метапамять (переходную память) о радионовостях и установили, что люди довольно точно могли оценить, какую именно информацию они запомнили.

В случае с телевидением, однако, информация включала не только вербальное содержание. Одновременное наличие как визуальной, так и слуховой информации способствует тому, что эти два вида информации могут дополнять и мешать друг другу при обработке и воспоминании о содержании новостей. В целом в памяти лучше сохраняются визуальные образы, а не вербальные (Graber, 1990) и все событие запоминается лучше, если аудио- и видеокомпоненты тесно связаны, как в том случае, когда видеоряд иллюстрирует слова репортера. Когда взаимоотношения менее очевидны или когда видео- и аудио- куски вызывают в памяти зрителя различные ассоциации, то страдают понимание новой информации и ее последующее воспроизведение (Grimes, 1990, 1991; Gunter, Berry & Clifford, 1982; Mundorf, Drew, Zilmann & Weaver, 1990). В работах Грабера (Gruber, 1988) и Гюнтера (Gunter, 1987) есть интересные данные о том, как теленовости запоминаются и воспроизводятся в человеческой памяти.

Важным теоретическим и практическим вопросом является взаимодействие и возможное столкновение друг с другом визуальных и аудиоматериалов. Особенно интересным представляется случай, когда аудиоматериал сопровождается эмоционально насыщенными кадрами, которые часто сопутствуют военным репортажам, репортажам о несчастных случаях, голоде и мятежах. Такое сочетание оказывает комплексное воздействие на память. Интенсивный эмоциональный образ обезображенного тела, жертвы войны или несчастного случая в действительности вытесняет из памяти вербальную информацию, представленную до этого кадра (Christianson & Loftus, 1987; Loftus & Burns, 1982; Newhagen & Reeves, 1992). Тем не менее, материал, поданный во время или сразу после яркого образа, запоминается так же или даже лучше, чем материал, не сопровождаемый ярким визуальным образом (лучше материал запоминается, когда он представлен после яркого визуального образа). Большое значение имеет и сама память и ее параметры (Brosius, 1993).

Ньюхаген и Ривз провели эксперимент, манипулируя показом теленовостей с разным количеством ярких визуальных образов. Исследователи обнаружили, что через 6 недель после показа в памяти лучше сохранялась фактическая информация и темы репортажей без ярких эмоциональных образов, а воспоминание о визуальных образах оказалось отчетливее, когда эти образы были эмоциональными и захватывающими (Newhagen & Reeves, 1992). По-видимому, с когнитивной точки зрения интенсивный эмоциональный образ прерывает повторение информации в рабочей памяти, непосредственно ему предшествующей, почти так же, как и не очень сильный ушиб головы приводит к ретроактивной амнезии событий, непосредственно предшествующих удару. Тем не менее, интенсивный образ сам по себе очень хорошо запоминается и может служить организационной схемой для построения в памяти представления о событии. Поэтому редактору теленовостей, решающему, где и когда показать кровавые кадры с жертвами несчастного случая, следует знать, что его решение будет иметь серьезные последствия и повлияет на воспоминания зрителей о репортаже в целом.

ЭФФЕКТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НОВОСТЕЙ НА АТРИБУЦИИ И ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ

Восприятие новостей имеет значение не только для памяти. Сами репортажи и статьи влияют на наше знание данной темы. Например, Гибсон и Зиллман обнаружили, что, когда люди читали новости об ограблении в журнале, они оценивали проблему, о которой говорилось в статье, серьезнее и считали ее более распространенной, если в ней был приведен крайний пример (во время ограбления было совершено убийство), чем в том случае, когда пример был лишен крайностей (жертва слегка или вообще не пострадала) (Gibson & Zillmann, 1994). Н. Р. Браун и Сиглер обнаружили, что освещение СМИ событий в той или иной стране было связано с общими представлениями масс людей о стране и с ее населенностью. Страны, чаще появляющиеся в СМИ, считаются более населенными, чем те, о которых меньше пишут и говорят (Brown & Siegler, 1992).

Еще один интересный вопрос – это воздействие гласности в масс-медиа на вынесение приговора судом присяжных. Тут существуют два основных подхода. В одном рассматривается специфическая гласность до суда. Когда жюри присяжных до суда располагает информацией о данном деле, это, конечно, влияет на вердикт (обзор см.: Carroll et al., 1986). Например, жуткая информация об изнасиловании или убийстве увеличивает вероятность вынесения обвинительного приговора. Призывы судьи не принимать во внимание эту информацию не стирают знание о ней в памяти присяжных. Второй вариант – когда члены жюри до суда располагали общими знаниями о схожих случаях.

Чтобы проверить второй тип воздействия информации, Грин и Вейд (Greene & Wade, 1987) просили студентов прочесть в журнале статью а) об ужасном преступлении – изнасиловании пожилой женщины, б) о судебной ошибке – случайном обвинении невинного мужчины в изнасиловании, в совершении которого позже признался другой человек. Контрольная группа студентов не получила никакой информации. В следующей фазе, которая была представлена участникам как эксперимент, не относящийся к первому, участники исследования действовали в качестве членов суда присяжных, читая отрывки из различных дел и вынося приговоры.

Информация о предыдущем случае действительно влияла на вынесение вердикта. По сравнению с контрольной группой, вдвое большее число людей, прочитавших об отвратительном преступлении (20% по сравнению с 10% в контрольной группе), утверждали, что обвиняемый во втором случае «наверняка виновен». Хотя 57% тех, кто прочитал заранее о случае судебной ошибки, называли нового обвиняемого «вероятно невиновным», всего 25% назвали его невиновным после чтения информации об ужасном преступлении, скорее всего, из-за того, что в их памяти запечатлелся аналогичный пример (Tversky & Kahneman, 1973). В реальности предварительное ознакомление жюри с такими примерами невозможно проконтролировать, поскольку подобные преступления получают широкий отклик в прессе.



ТЕМА 14. Применение психотехнологий в СМИ

Все это снова приводит нас к вопросу: «Зачем изучать психологию, в особенности когнитивную психологию СМИ?». В сущности, масс-медиа предлагают нам опыт, который возникает в результате взаимодействия нашего сознания с содержанием СМИ. СМИ воздействуют на наше сознание: они дают нам идеи, изменяют наши установки, рассказывают, что собой представляет окружающий нас мир. Эти построения в нашем сознании (то есть наша воспринимаемая реальность) превращаются в каркас, на основе которого мы создаем интерпретации нашего опыта в целом. Таким образом, чтение газет, просмотр телепередач, прослушивание музыки и радиопередач – все это по большей части когнитивные феномены.

В каком-то смысле продукция СМИ – это искусство, творческая выдумка. Но как когда-то сказал Пикассо: «Искусство – это ложь, сквозь которую мы видим правду». То же самое верно и применительно ко СМИ. Участие в создании передачи – это игра, говорил Оскар Уальд: «Я люблю игру актеров. Она намного реальнее жизни».

Как американские военные руководили изложением событий в новостях

Начнем с того, что репортеров объединили в пулы (группы). Число людей в этих группах выросло за время войны приблизительно до 200 человек во время наземной кампании в последнюю неделю. Как заявлялось официально, целью таких объединений было защитить журналистов и не перегружать их присутствием отдельные подразделения союзников. Репортажи подвергались цензуре, якобы для того, чтобы предотвратить утечку полезной для Ирака информации о передвижении войск. Тем не менее репортажи иногда задерживались на несколько дней, а в некоторых случаях Пентагон объявлял о каком-либо событии только на своих брифингах.

В информации о событиях начала воздушной и наземной кампаний были огромные «белые пятна», кроме того, журналистам запрещалось фотографировать гробы убитых американских солдат, доставленные на базу военно-воздушных сил в Довере. Представители командования, однако, не скрывались от прессы и проводили ежедневные брифинги в Эр-Рияде, Саудовской Аравии, в Пентагоне и на центральном командном пункте. На брифингах называлось много цифр и фактов, например, количество вылетов или число разрушенных иракских ракетных баз. Речь на брифингах дополняли красочные карты и другие визуальные материалы. Те, кто проводили брифинги, были дружелюбно настроены, готовы идти навстречу журналистам и предоставлять большое количество информации. Тем не менее, военные очень осторожно оценивали ущерб, нанесенный Ираку, по-видимому, чтобы избежать чрезмерного оптимизма и удержать ожидания на такой высоте, которую было очень легко преодолеть.

Кроме всего прочего, военные использовали масс-медиа для дезинформации противника и чтобы испугать жителей Ирака. Например, репортеров часто отвозили к южному участку границы между Саудовской Аравией и Кувейтом, а не к западному, где готовилась база для наземного вторжения. Журналистам рассказывали, что проходят маневры для готовящегося нападения на Кувейт со стороны моря. Эта операция в действительности не была осуществлена, но такая дезинформация отвлекла внимание от запланированного наземного удара с запада. Центральное Информационное агентство распространило «утку»: якобы 60 иракских танков переметнулись в начале войны на сторону противника. Так военные надеялись спровоцировать настоящее дезертирство иракцев.

Поддержка войны в СМИ

Несмотря на то, что СМИ время от времени высказывали недовольство, в целом они (в особенности в США) отличались крайней уступчивостью, даже подобострастием, когда молча соглашались с военной цензурой. Они постоянно восхищались технологическими чудесами новых видов оружия, не особенно сомневаясь в точности попаданий по военным объектам и говоря лишь о незначительных несчастных случаях среди мирного населения (побочный ущерб, как это эвфемистически называли). Спустя несколько лет после окончания войны обнаружилось, что американские ракеты обладали гораздо меньшей точностью, чем писали и говорили в период военных действий.

Эксперты, дававшие интервью по ТВ в программах новостей, почти всегда поддерживали политику администрации Буша. Голоса несогласия раздавались лишь в антивоенных протестах, в прессе и на телевидении о них сообщали крайне мало или изображали эти протесты и демонстрации как действия экстремистски настроенных граждан. Сами эксперты были почти без исключений белые мужчины, хотя опросы общественного мнения свидетельствовали о том, что меньшинства и женщины реже были сторонниками этой войны. Иракский лидер Саддам Хуссейн постоянно изображался в виде демонического злодея, его сравнивали с Адольфом Гитлером, хотя раньше в ирано-иракской войне 1980–1988 годов США поддерживали его, а серьезные нарушения человеческих прав партнерами США – Саудовской Аравией, Сирией и Кувейтом либо сглаживались, либо игнорировались вообще. Нигде не упоминалось и о том, что военные США применяли вакуумные бомбы и белый фосфор (М. А. Lee & Solomon, 199I).

Почему пресса, всегда отличающаяся разнообразием мнений и независимостью, нисколько не сомневалась в действиях военных и администрации Буша? Отчасти, конечно, это было из-за того, что у журналистов не было подлинного доступа к реальным событиям. Тем не менее, это не объясняет высокую степень поддержки и некритическое отношение прессы. Журналисты, вероятно, сами сочувствовали усилиям коалиции. Даже самые резкие критики действий и политики США не поддерживали и не выказывали никакой симпатии к жестокому Саддаму Хуссейну. Если военные и политические круги в своих действиях основывались на мифе о том, что война во Вьетнаме была проиграна из-за слишком свободного доступа прессы, то масс-медиа сами решили не допустить критики, которая раздавалась в их адрес после Вьетнама. Они не хотели стать козлами отпущения в том случае, если бы война не возымела успеха. Журналисты, видимо, не желали, чтобы их называли непатриотичными. Эта сторона дела вовсе не настолько нереалистична, как может показаться: незначительное число независимых репортажей, которые все же время от времени появлялись в средствах массовой информации, вызывали сердитые отклики и получали ярлык «предательских». Интересный анализ пропаганды анализа войны в заливе есть у Джоуетта (Jowett, 1993).




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет