Восточно-азиатский фактор в стратегии развития россии



Дата31.07.2020
өлшемі155.63 Kb.

В.В. Михеев

Институт мировой экономики


и международных отношений


ВОСТОЧНО-АЗИАТСКИЙ
ФАКТОР
В СТРАТЕГИИ
РАЗВИТИЯ
РОССИИ










Россия не использует восточноазиатский фактор в национальной стратегии развития.

Несмотря на активизацию военно-политического присутствия России в Восточной Азии (ВА), Россия не набрала необходимых рычагов влияния на ситуацию в регионе, не учитывает происходящих здесь геополитических перемен и упрощенно, по-старому воспринимает динамику ситуации через призму соперничества с США.

В экономике, несмотря на рост интереса российского энергетического бизнеса к Восточной Азии, происходящие крупные хозяйственные сдвиги в регионе не трансформируются в стратегические установки для экономики России. Россия не учитывает своего геоэкономического положения как связующего пространства между зонами европейской и восточноазиатской интеграции. В на­шей экономической стратегии отсутствует «пространсвенно-экономическое мышление», позволяющее видеть проблемы депрессивных регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока в наднациональном, «естественном», геоэкономическом контексте, а не в узких рамках государственных границ. Также отсутствует и «двухвекторная» модель развития, которая бы позволяла ориентировать вытянутую в пространстве экономику России на параллельное интеграционное взаимодействие с Евросоюзом и ВА.

В среднесрочной перспективе данные недостатки российского видения своего места в восточноазиатском регионе рискуют обернуться упущенными экономической выгодой и политическими возможностями.


Восточная Азия: состояние,
тенденции, проблемы

Восточная Азия позиционирует себя как экономически наиболее динамичный, а политически – неоднородный регион планеты. В 2001–2006 гг. среднегодовые темпы прироста ВВП существенно разнились по странам: от 2,0% у Японии до 10% у Китая. Темпы роста внешней торговли максимальными также были у Китая – порядка 30% годовых. Суммарный восточноазиатский ВВП достигает 75–80% от ВВП США и ЕС. При этом на три страны Северо-Вос­точной Азии – Японию, Китай и Южную Корею приходится более 90% региональной экономики. Уступая Китаю в хозяйственной динамике, Япония оста­ется региональным лидером по абсолютным экономическим показателям и вли­янию на мировую экономику. ВВП Японии (около 5 млрд. долл.) в два с лишним раза превышает ВВП Китая, составляя около 45% ВВП США. Однако по объему внешней торговли Китай с внешнеторговым оборотом в 1,7 трлн. долл. в 2006 г. превзошел Японию.

В военно-политическом плане ВА разделена на военно-политические союзы США с Японией и Южной Кореей, политико-экономическую структуру АСЕАН и остальные страны: Китай, входящий в Шанхайскую организацию сотрудничества за геополитическими границами Восточной Азии, Северная Ко­рея (формально – в рамках военно-политического союза с Китаем) и Монголия (наблюдатель в ШОС). В 2000-е гг. наблюдается рост военных расходов в Восточной Азии и их выход на уровень от 1% ВВП (Япония) до 2,5% (Китай). Северокорейская экономика на 70–80% работает на военные нужды. Однако по абсолютным размерам военных расходов лидерство сохраняет Япония, опережая на 10–15% китайский уровень.

В середине 10-х гг. нашего века тенденции стабильности преобладают над тенденциями дестабилизации политической ситуации в ВА. Отношения со­перничества между главными игроками «компенсируются» – в степени, пред­отвращающей прямые военно-политические конфликты, – интересами взаимо­действия в экономике, энергетике, борьбе с терроризмом и атипичными (природные катаклизмы, птичий грипп и т.п.) угрозами. Возрастание экономической взаимозависимости «в парах» Китай – США и Китай – Япония определят пределы ухудшения их политических отношений – при любом мыслимом варианте обострения событий.

ВА испытывает нарастающую потребность в объединении экономических ресурсов Японии, Китая, Южной Кореи и стран АСЕАН для решения общей задачи поддержания высоких темпов экономического роста наиболее эффективными методами и занятия регионом выгодных позиций на глобальных рынках на фоне американской экономики и интеграции Европы. Либерализация и маркетизация экономики Китая впервые в истории формирует возможности регионального интеграционного соразвития.

Однако сохраняющийся дисбаланс военно-политических сил и восприятие Китая Соединенными Штатами и Японией как, хотя и экономически «своего», рыночного «партнера-конкурента», но политически «чужого», при сохранении монополии КПК на власть, создают препятствия сближению сторон. Идея многосторонней региональной системы безопасности, основанной на идеологии «сотрудничества и соразвития», продолжает наталкиваться на трудно преодолеваемые препятствия.

Основные угрозы и вызовы безопасности в ВА состоят в следующем.

Первое – это северокорейская ядерная проблема. Пхеньян использует ядер­ный фактор как средство обеспечения выживания северокорейского режима без изменения его тоталитарного и закрытого характера.

Второе – территориальные споры, в которые вовлечены Япония, Россия, Южная Корея, Китай, ряд стран АСЕАН в Южно-Китайском море. Ситуация ос­тается неразрешенной. Однако двусторонние переговоры в поисках развязок и, параллельно и независимо от этого, углубление региональной экономической интеграции могут уменьшить негативное воздействие территориальных проб­лем на региональную безопасность.

За рамки «дипломатических войн» не выходят и китайско-японские и ко­рейско-японские разногласия по вопросам истории и посещения японскими лидерами синтоистского храма Ясукуни.



Третье – тайваньская проблема. Пекин активизирует дипломатическое и психологическое давление на тайваньские власти с целью ослабить их стремление к независимости. В качестве основных рычагов используются контакты с оппозицией, прежде всего, с Гоминьданом, предоставление торговых льгот и расширение экономического сотрудничества и обменов по линии туризма, культурных и научных связей и т.п.

Четвертое – энергетическая безопасность СВА. Рост мировых цен на энергоносители оказывает сдерживающее влияние на экономический рост ВА, а в политическом плане заставляет страны искать пути диверсификации источников поставок нефти и газа. Это усиливает конкурентную борьбу, прежде всего, между Китаем и Японией за выход к ресурсам углеводородов в России, Африке, на Ближнем Востоке. Южная Корея и АСЕАН также стремятся занять свои ниши в новом глобальном «энергетическом переделе». Однако энергетическое противостояние не перерастает в политический конфликт – в силу углубляющейся взаимозависимости региональных экономик.



Пятое – это новые и «нетрадиционные» угрозы: терроризм, пиратство, экологические и природные катастрофы, угрозы эпидемий и т.п.

Наряду с факторами дестабилизации в Восточной Азии действуют следующие факторы стабилизации политической ситуации.

  • Шестисторонний переговорный процесс в Пекине по Северной Корее. Важным новым моментом является договоренность «шестерки», достигнутая в феврале 2007 г. в Пекине, о выделении в отдельную группу переговоров о безопасности и сотрудничестве в СВА под председательством России.

  • Возрастающие угрозы энергетической безопасности будут подталкивать страны региона к поиску вариантов многосторонней взаимостраховки – на случай непредсказуемости поведения мировых энергетических рынков.

  • Позитивное воздействие на региональную ситуацию оказывает и сотрудничество в борьбе с «новыми» и атипичными угрозами.

Несмотря на сложности становления, стабилизирующую политическую роль играют многосторонние экономические форматы, охватывающие страны Восточной Азии: АТЭС, «Экономическое Сообщество АСЕАН», «АСЕАН плюс три (Япония, Китай, Южная Корея)», «АСЕАН плюс Китай», «АСЕАН плюс Япония», «АСЕАН плюс Южная Корея», Региональный форум АСЕАН (АРФ), созданное в конце 2005 г. Восточноазиатское сообщество (ВАС), куда помимо участников формата «АСЕАН плюс три» входят также Австралия, Новая Зеландия, Индия и Россия в качестве наблюдателя.

В роли регионального «возмутителя спокойствия» выступает Китай, стремящийся выстроить свое новое глобальное и региональное политическое позиционирование на основе возрастающей экономической мощи, важной, а в ряде случаев ведущей роли на мировых товарных рынках и начавшейся в середине десятых годов активной экспансии китайского капитала за рубеж.

Новая международная политическая активность Китая вызовет изменения в отношениях Китая с его главными партнерами и одновременно оппонентами в Азии – США и Японией. В отношениях «сотрудничества и соперничества», «взаимозависимости и взаимодействия по общим угрозам» между США и Китаем – при сохранении всей сложности и противоречивости отношений – просматривается тенденция к китайско-американскому сближению. Китай поставил отношения с США в центр своей внешней политики и дал понять Вашингтону, что признает его мировое лидерство и готов к сотрудничеству на основе совпадения интересов. Взамен настаивая на том, чтобы традиционный набор критики Китая – права человека, демократизация китайского общества, свобода слова и вероисповедания, проблема Тибета, курс китайской национальной валюты и т.п. – находился «на вторых ролях» в китайско-американских отношениях.

Отношения Китая с Японией складываются более конфликтно из-за временного параллелизма политического возвышения и Китая, и Японии на основе их признанной мировым сообществом глобальной экономической роли. Процесс изменения конфигурации отношений соперничества-сотрудничества между Китаем и Японией находится в постоянной динамике. С одной стороны, огромная экономическая взаимозависимость заставляет Китай и Японию искать ва­рианты взаимовыгодного соразвития в регионе. С другой – усиливается борьба за лидерство на пространстве АСЕАН, за более влиятельное место на международной арене. Китай активно противодействует приему Японии в число постоянных членов СБ ООН.

Новым фактором динамики ситуации в Восточной Азии становится выход на это геоэкономическое и геополитическое пространство Индии. Индия пы­тается расширить рамки своего доминирования в Индийском океане за счет подключения к процессам, развивающимся в ЮВА, а через это пространство в будущем и в Восточной Азии в целом. Пока влияние индийского фактора не­велико и не прописано с определенностью. Индия старается усилить свои региональные позиции как путем нормализации отношений с потенциально конф­ликтными оппонентами – Пакистаном и Китаем, так и посредством выстраивания новой партнерской линии в отношениях с США.
Эволюция региона к 2017 г.
В ближайшие десять лет в ВА продолжится формирование новой, отличной от истории создания ЕС, интеграционной модели. В ее основе не столько снижение таможенных тарифов и создание зоны свободной торговли – хотя движение в этом направлении продолжится и приведет к поэтапной тарифной либерализации в рамках АТЭС, АСЕАН и «АСЕАН плюс три» к 2010–2017 гг.,сколько интеграция в более открытых по сравнению с традиционной экономикой секторах «экономики знаний», а также финансовое взаимодействие, развитие уроков, извлеченных из азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг. В 2017 г. Восточная Азия – несмотря на активизацию дискуссий на сей счет – не будет ближе к созданию единой валюты, прежде всего, по причине неготовности к этому Японии. Однако усилит взаимодействие между национальными центробанками в рамках «своп-соглашений» на случай валютного и финансового кризиса и рас­ширит сферу применения в рамках Азиатского банка развития условной расчетной единицы – АКЮ, рассчитываемой на основе корзины восточноазиатских валют.

В области безопасности упор будет сделан не на демонтаж современной военно-политической структуры Восточной Азии на основе американо-япон­ского и американо-южнокорейского военно-политических союзов. И не на создание каких-либо «балансиров» им с участием Китая. Но, во-первых, на формирование новых многосторонних региональных структур безопасности, которые могли бы вырасти из шестистороннего переговорного процесса по северокорейского ядерной проблеме. А, во-вторых, на взаимодействие по новым и нетипичным угрозам безопасности.

Нерешенные территориальные проблемы и вопросы истории будут оказывать меньшее воздействие, чем сегодня, на отношения восточноазиатских со­седей. В более отдаленной перспективе они будут решаться «естественным пу­­тем» на основе совместного освоения спорных территорий и региональной интеграции.

Рост удельного веса новых и нетипичных угроз безопасности в национальных стратегиях будет постепенно модифицировать военные союзы США с Японией и Южной Кореей, делая их более открытыми к сотрудничеству с другими странами региона, в том числе с Китаем и Россией.

Китайско-американские отношения будут характеризоваться усилением экономической взаимозависимости американского и китайского капитала. С дру­гой стороны, в Китае и США будут конкурировать силы, стремящиеся к нагнетанию взаимной подозрительности либо к ее ослаблению.

Китайско-японские отношения развиваются по схожему сценарию формирования пределов ухудшения отношений и схожести позиций по проблемам безопасности, но со своей спецификой. Китаю и Японии не удастся полностью изменить негативное взаимное восприятие из-за различий в трактовке истории. Тем не менее приход в 2012 г. к власти «пятого поколения китайских лидеров», многие представители которого получили образование на Западе, и омоложение японской политической элиты за счет политиков послевоенного поколения способны к середине 20-х гг. ослабить исторический негатив в пользу взаимодействия сторон. Интересы сотрудничества будут работать на создание трехстороннего формата «США – Япония – Китай» по вопросам региональной безопасности и развития.

В целом ситуация в Восточной Азии к 2017 г. по сравнению с 2006 г. будет характеризоваться большей степенью (хотя и не полной) экономической, научно-технической и финансовой интеграции, большим пониманием общности энергетических проблем, большей политической стабильностью и предсказуемостью. Новые форматы отношений сотрудничества-соперничества сведут к минимуму вероятность военного конфликта. Потенциальными источниками военных обострений останутся ситуации вокруг Тайваня и Северной Кореи.

К 2017 г. еще не будет сформировано единое экономическое пространство ни в Восточной Азии в целом, ни в ее «экономическом сердце» – Северо-Вос­точной Азии. Соперничество Китая и Японии будет и впредь оказывать тормозящее воздействие на интеграционные процессы.

В интеграционном плане следует ожидать частичной либерализации условий торговли и инвестирования после 2010–2011 гг., когда вступят в силу обязательства развитых стран-членов АТЭС по хозяйственной либерализации и соглашения о свободной торговле между странами АСЕАН и в отдельных форматах «АСЕАН плюс»: плюс Китай, плюс Южная Корея, плюс (для выборочных стран АСЕАН) Япония.

Фактор ВТО – в случае отсутствия прогресса на переговорах по глобальной либерализации торговли – будет стимулировать экономический региона­лизм в Восточной Азии, в том числе в форматах АСЕАН и «АСЕАН плюс три».

Политическая интеграция в рамках Восточноазиатского сообщества не будет успешной по причине отхода от изначальной идеи превращения ВАС в политическую надстройку для экономически интегрированного пространства «АСЕАН плюс три» и концептуально необоснованного расширения числа участников ВАС за счет Индии, Австралии, Новой Зеландии.

Экономическая интеграция в ВАС будет возможна только на основе интеграционных процессов в формате АСЕАН плюс три, а успех этого формата будет зависеть, прежде всего, от интеграционной близости трех стран СВА – Японии, Китая и Южной Кореи, что, в свою очередь, не возможно без интеграционного прорыва в китайско-японских отношениях. Сдвигов здесь следует так­же ожидать не ранее середины 20-х гг. – времени омоложения китайского и японского руководства и реализации планов АСЕАН по созданию «Экономического сообщества АСЕАН» к 2015–2017 гг.
Фактор России:
риски и возможности

По мере укрепления региональных экономических и политических позиций Китая рост политического и экономического интереса к России в Восточной Азии будет падать.

Одновременно, по мере превращения России в крупнейшего игрока в глобальной энергетике, будет расти и интерес к энергоресурсам, энергетическим активам и энергетическому сотрудничеству с Россией со стороны Китая, Японии, Индии, Южной Кореи. Страны АСЕАН будут стремиться использовать энергетический, а на его основе и политический «вес» России в качестве балансира влиянию США, Китая и Японии в ЮВА.

Интерес к России как к транспортному пространству между Европой и Восточной Азией будет зависеть от российской политики в сфере развития транспортной инфраструктуры и, прежде всего, транспортной инфраструктуры Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Интерес к России как партнеру в «экономике знаний» будет сохраняться точечным, выборочным и будет зависеть от российской научно-технической политики и способности России возродить отечественную науку, понесшую ог­ромные кадровые и концептуальные потери в 1990-е–2000-е гг.

Интерес к России как к перспективной рекреационной зоне для растущего и богатеющего населения Восточной Азии будет носить гипотетический характер и также зависеть от действий России, от того, готова ли Россия видеть себя глобальной рекреационной площадкой.

Основные риски для России в Восточной Азии в ближайшее десятилетие будут состоять в следующем.

  • На фоне интеграции Китая в мировую и региональную экономику и политику Россия может оказаться на более далеком расстоянии от Запада, прежде всего от США и Японии, чем Китай. Это уменьшит конкурентные преимущества России и ослабит ее политические позиции.

  • Россия может оказаться вне интеграционных процессов, происходящих в ВА.

  • Россия может остаться под воздействием политического соблазна играть на китайско-американских и китайско-японских расхождениях, ища тактическую выгоду, но упуская при этом стратегическую перспективу.

  • Для России сохраняется риск упустить возможность использования шестистороннего переговорного процесса по ядерной проблеме Северной Ко­реи в интересах создания нового режима безопасности и сотрудничества в СВА.

  • Россия может продолжать неверно трактовать главные угрозы России, исходящие из ВА, как угрозы демографического или экономического «захвата» восточносибирских и дальневосточных регионов России. Упуская при этом из виду, что основные тенденции развития Восточной Азии резко минимизируют такого рода угрозы, выдвигая на первое место угрозы недополученной выгоды от неучастия России в региональных интеграционных преобразованиях.

Основные возможности для России в Восточной Азии включают:

  • России важно использовать долгосрочный интерес к России в энергетике для создания Восточноазиатского рынка углеводородов на основе российских энергетических ресурсов;

  • России жизненно необходимо разработать новую интеграционную мо­дель параллельного соразвития России с Евросоюзом и Северо-Восточной Азией как локомотивом всей восточноазиатской экономики в целом;

  • России важно продолжать участвовать и наращивать свою активность и инициативность в экономических и политических форматах в Восточной Азии: шестисторонние переговоры по Северной Корее, АРФ, АТЭС, ВАС;

  • России необходимо продолжать углублять национальные рыночно-демократические преобразования и широкомасштабное сотрудничество в Восточной Азии с США, Японией и Китаем, инициативно ища и используя точки совпадения интересов – с тем, чтобы не отстать от Китая в отношениях с США и Японией. В этом контексте России важно выстроить постоянно действующие стратегические диалоги с США, Японией и Китаем специально по восточноазиатской проблематике и тем самым предотвратить формирование трехстороннего американо-японо-китайского регионального партнерства без участия России.

С

вязывая перспективы развития Восточной Азии с будущим России, важно поставить вопрос о разработке «Большой азиатской стратегии России», в которой были бы увязаны внутриэкономические стратегические задачи России с проблемами взаимодействия России и, прежде всего, нашей Сибири и Дальнего Востока с Восточноазиатским экономическим пространством, наиболее динамичной силой которого в среднесрочной перспективе будет оставаться Китай, а наиболее технологически мощной – Япония.





Каталог: data -> 210
data -> Программа дисциплины «уголовное право»
data -> Оқулық Астана, 2012 Қазақстан республикасының білім және ғылым министрлігі
data -> Меңдігүл Бұрханқызы Шындалиева
data -> «Қазіргі заман тарихын құжаттандыру орталығы» коммуналдық мемлекеттік мекемесі Шығыс Қазақстан облыстық Абай атындағы әмбебап кітапхана
data -> Мұрағат ісі саласындағы мемлекеттік қызметтерді көрсету орындары Облыстардың, Астана, Алматы қалаларының жергілікті атқарушы органдарының мекенжайы
data -> МЕҢдігүл шындалиева қазақ очеркінің поэтикасы (монография)
data -> Шығыс Қазақстан облысының Семей аймағында 2012 жылы аталып өтілетін және еске алынатын


Достарыңызбен бөлісу:


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет