Впоискахутраченногомышлени я “изглубин ы”



бет19/19
Дата28.04.2016
өлшемі3.64 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Многие критики упрекают Бультманна в том, что его богословие демифологизации якобы рационализирует христианство и разрушает тайну Бога. На самом же деле, возражаетБультманн таким критикам, демифологизация как раз и показывает значимость тайны, не давая расствориться ей в сгустках воображения, теориях, но требует от человека его целостного участия «здесь» и «теперь», т.е. его личной, экзистенциальной вовлеченности. Демифологизация дешифрует не Бога, но Его Слово к человеку: «Тайна, к которой направлена вера, это не Бог «Сам по себе», но Он в Его взаимоотношениях с человеком» /1,47/. Бога зрит вера, а не метод, который всего лишь уберегает её от соблазнов вместо Бога найти идола.

Слово Божье, сказанное Им людям, само по себе не должно быть тайной для человеческого понимания, ибо, считает Бультманн, человек не может верить в Слово, не понимая его. Но это понимание не есть рациональное объяснение смысла, не является оно и психологическим переживанием Слова. Например, мы знаем, что такое верность, дружба, любовь именно потому, что понимаем, что это такое без всяких рациональных объяснений. Понимание есть открытая готовность к личной встрече. В этой моей готовности уже заложено «пред-понимание» того, что я ищу. Так и Слово Божье постигается моей готовностью Его принять и ему следовать. Но то, как это происходит остаётся для меня тайной, ибо это дело Бога.

При чтении и толковании Слова Божьего, данного нам в Библии, мы исходим из наших представлений о бытии и о Боге, так что мы знаем о Боге еще до того, как верим в него. Это пред-понимание есть предпосылка нашего понимания, без него мы ничего не поймём, не сможем вообще верить. Само толкование есть вопрошание, так как я, например, не мог понять текст, не ставя определённых вопросов. Но в самих вопросах уже содержится позитивное содержание, потому что я знаю, о чем спрашиваю. Парадоксально, но тем не менее, если бы в вопросах не было этого пред-понимания, пред-знания, то я вообще не мог бы что-либо или о чем-либо спрашивать, т.е. сами вопросы уже содержат некоторые представления и предпосылки, которые находят ответ в Слове. На таком предпонимании основывается моё понимание и только на нём оно может улучшаться. Это изначальное отношение между мной и жизнью, которое заложено в предпонимании, Бультманн называет жизненным отношением.

Итак, взыскуя веры у Бога, нужно иметь о ней представление, «знать», что она такое. Как, например, читая роман о любви, я могу его понять лишь потому, что мне знакомо это чувство. В данном случае Бультманн отсылает нас к словам Блаженного Августина: «Ты создал меня для Себя, и сердца наши беспокойны до тех пор, пока они не найдут у Тебя успокоения». Значит, еще до встречи с Богом в Откровении т.е. в Иисусе Христе, человек «знает» о Нём и о себе, у него есть, как мы бы сказали, «пред-верие» веры. «У него есть отношение к Богу в его поисках Бога, будь это осознано или неосознано» /1,59/. И далее: «Жизнь человека движется поисками Бога, потому что всегда, осознано или не осознано, она движется вопросом о своём собственном существовании. Вопросы о Боге и вопросы о себе самом - совпадают» /1,60/.

Как творение человек сотворён Богом, зависим от Него. В человеке нет ничего, что не принадлежало бы Богу, но одновременно с этим, как тварь, взыскующая Бога, человек свободен сделать выбор: следовать ли своей собственной воле или быть послушным воле Творца. Более того, Бог требует от человека сделать выбор, принять и принимать это решение всегда «здесь» и «сейчас». В этом заключается личная ответственность человека перед Богом. А взыскует человек Бога потому, что чувствует несовершенство своего существования, которое он стремится строить в соответствии с теми новыми возможностями его, которое даёт ему Бог через Своё Слово в Священном Писании.

Сам метод демифологизации, как уже было сказано выше, не даёт веры и не может её дать. Веру может дать только Дух Святой. Но метод, не заменяя личного отношения человека к решению, как раз предполагает правильную постановку вопросов /вопрошение/ с тем, чтобы получать правильные же ответы, заключенные в Св. Писании. Исходные же представления, с которыми я подхожу к прочтению Библии с моими вопросами о жизни, заключается в тексте Писания, может дать мне философия, философия существования, или экзистенциальная философия. Она, не являясь системой, предметом своим имеет человеческое существование. Таким образом, в процессе демифологизации мы используем те категории и понятия, которые заложены в экзистенциальной философии, в её анализе человеческого существования.

Здесь Рудольф Бультманн указывает на влияние, которое на него оказала экзистенциальная философия немецкого философа Мартина Хайдеггера, а именно его главная философская работа «Бытие и время» /1927/. Не будучи философом религиозного направления, Мартин Хайдеггер очень глубоко и тонко понимал специфику богословского мышления и в своей небольшой статье относящейся то же к 1927 году об «Отношении феноменологии к теологии» писал, что философия как наука относится к теологии как к науке не директивно, но исключительно коррективно. Эта корректирующая функция экзистенц-философии не исчерпывает всех задач, но является одной из них. Так, например, чтобы нам лучше определить ту «дохристианскую» область богословского понятия греха, философская онтология предлагает нам рассмотреть категорию вины. Вина есть онтологический корректив греха. Этот корректив не навязывает своего содержания /тогда бы это была бы директива/ богословскому понятию, но показывает его область экзистенциального определения, т.е. богословие формально корректируется философией /5,45-77/.

Нам кажется, что в этом плане и следует рассматривать, как вопрос о влиянии хайдеггеровской философии на богословие Бультманна, так и процесс демифологизации, корректирующий современное богословское понимание текстов Священного Писания, исходящего из категорий философии существования. Ибо сама экзистенциальная философия не навязывает человеку идеального образа человеческого существования, но требует от него только его «идентичности», т.е. само-тождественности. Она не говорит человеку, что только так, а не иначе он должен существовать, но говорит ему: «Ты существуешь». Например, «экзистенциальный анализ описывает отдельные феномены человеческого существования, скажем, феномен любви. Было бы заблуждением думать, что экзистенциальный анализ любви мог бы руководить мной /что было бы директивой – А.С./ в понимании того, как я здесь и сейчас должен любить. Экзистенциальный анализ не может сделать больше, чем объяснить мне что любовь я могу понять только любя» /1,66/.

Точно так же экзистенциальная философия не рассматривает отношения между Богом и человеком, но лишь даёт ограниченный временем и местом человеческой жизни объём понятий и представлений о «здесь» и «теперь», обнажая область бытия, которую понять может только вера – а именно область отношений между Богом и человеком. «Это означает признание того, что я могу говорить только о моём Боге, личное отношение к Которому я получаю от Него Самого, от Бога действующего, Которого я встречаю в Его Слове» /1,67/, ибо «утверждение истин христианства... является всегда личным решением, ответственность за которое никакой историк /или философ – А.С./ не может ни с кого снять» /3,7/.

Поэтому отношение процесса демифологизации, к вере, как и отношение философии к богословию не является апологетикой христианства или религиозной философией /что означало бы деревянное железо/, но имеет исключительно функцию корректива, «ибо сама вера христианская не является мировоззрением, но она есть «сила, которая в определённые моменты жизни серьёзно даёт понять, что означает всемогущество Божье» /2,160/, что, по мнению Бультманна, делает несостоятельными упрёки его критики в том, что он якобы «философизирует» богословие. Экзистенциально понятая демифологизация у Бультманна тесно связана с вопросами веры, но не навязывает ей своих представлений. Сама же вера понимается им как абсолютное этическое требование послушания воле Господней: не как я хочу, но как Он хочет! На наш взгляд кажутся несостоятельными и упрёки в адрес бультманновской экзистенциальной этики в индивидуализме. Личная ответственность человека перед Богом не уводит его от людей, но приводит его к ним, ибо если христианин в своих поступках будет руководствоваться волей Божьей и будет ей послушен вопреки эгоистическим побуждениями воли собственной, он будет не закрыт от других людей, но открыт им, потому, что «основополагающая взаимопренадлежность веры и поступка... действует богословски освобождающе, ибо... содержательно не нормирует христианскую этику, но ситуативно её наполняет» /6,205/.

Евангелие как Слово Божье обращается к человеку, Оно призывает его решать лично «здесь» и «теперь» следовать ли ему этому Слову или нет. И в этом на наш взгляд во многом помогает богословие демифологизации Рудольфа Бультманна: сделать правильный выбор! «В то время как Барт разрешал диалектческое единство между Богом и человеком «сверху», Бультманн пытался осуществить этот процесс «снизу», со стороны человека и его существования» /7,994/.



ЛИТЕРАТУРА


  1. R.Bultmann, Jesus Christus und Mithologie, Hamburg, 1964.

  2. R.Bultmann, Jesus. Tuebingen, 1958.

  3. R.Bultmann, Das Urchristentum im Rahmen der antiken Religionen, Zuerich-Stuttgart, 1965.

  4. Theologen des Protestantismus im 19. und 20. Jahrhundert, II Stuttgart, 1978.

  5. M.Heidegger. Wegmarken, Frankfurt am Main. 1978.

  6. Evangelischen Soziallexikon, Stuttgart. Berlin 1980.

Evangelischer Erwachsenenkatechismus, Guetersloh, 1975.

Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет