Ян Берко славно на вымершей планете



бет1/3
Дата01.08.2020
өлшемі0.5 Mb.
  1   2   3
Ян Берко
СЛАВНО НА ВЫМЕРШЕЙ ПЛАНЕТЕ

пьеса в одном акте


2068
Везет человеку, которому

удается уйти из этого мира живым.



Уильям Клод Филдс
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Кормчий

Рита


Вехтер

Смолин


Айвазовский

СЦЕНА 1

Кормчий
Сухая, твердая и чистая земля. Увитые бледной зеленью обломки старой прямоугольной беседки, полной мусора, ветоши и сломанной мебели: несколько чугунных стульев с решетчатыми спинками и наполовину прикрытый рваной коричневой тканью, испачканный красной и желтой красками опрокинутый большой круглый дубовый стол. Две уцелевшие невысокие колонны, ведущие в беседку, одиноко торчат в непроглядную тьму. Все остальное сломано, разрушено, вырвано, разбито, испачкано краской и грязью. Часть обломков свалена в тянущуюся за беседкой канаву, которая продолжается густым холодным мраком. В центре площадки с обломками стоит высокий медный кран, под которым ржавеет большой умывальный таз на чугунной подставке. – У кормчего молодое нежное острое лицо, теплая сальная шевелюра светлых волос. Он одет в широкую белую форму с дюжиной белоснежных стеклянных пуговиц и грубые серые сапоги. Стоя на коленях перед канавой, опершись на левую руку, он достает оттуда глыбы камней, гнилые доски с торчащими гвоздями, куски различной материи, стеклянные осколки, обрывки бумаги и многое другое, что покойно гниет в канаве, выбирает и нужное складывает рядом с собой. Когда хлама собирается достаточно, кормчий тяжело поднимается, отряхивает одежду и относит выбранный мусор к краю беседки, где сортирует его, а затем аккуратно и бережно распределяет на обломках. - Из колонны появляется Рита.

СЦЕНА 2

Кормчий, Рита
В руках Риты дорожный чемодан. Ее появление сопровождается громкими монументальными звуками, напоминающими смешанный гул всевозможных невиданных механизмов. Кормчий замирает в беседке. Прибывшая медленно ступает на землю; безжалостный свет больно режет глаза. Девушка осматривается, поправляет оранжевый берет, отходит от беседки, но вдруг останавливается, долго смотрит в землю, затем снимает грязные, мокрые туфли и направляется к медному крану, около которого ставит чемодан, прячет за ним обувь и садится на него. Вскоре она замечает кормчего, неподвижно стоящего у колонны и глядящего на нее. Поднявшись, она пытается спрятать руки в карманы пальто, но ладони будто сами прижимаются к бедрам. Подойдя к Рите, кормчий прикасается пальцами к ее крупным красным бусам.
К о р м ч и й (очень громко). Я полагаю, там идет дождь, да?!
Прибывшая не отвечает.

Кормчий оглядывается на колонну, потом направляется к умывальному тазу и ладонями тщательно протирает его поверхность. Рита внимательно следит за его движениями; кормчий видит это. Закончив протирать, он снова подходит к девушке, встает на колени и грязными ладонями гладит ее ступни.
К о р м ч и й (спокойно.) Стало быть, вы не одна, будет еще кто-то. В дождь одиноких не бывает. (Улыбается и поднимается с колен.) У нас с вами много времени. Дождемся остальных – тогда отправимся. (Возвращается к умывальному тазу.) А что там сейчас, ноябрь? Желтые зонтики? Всегда сожалею о том, чего никогда не видел. (Несколько раз дотрагивается пальцами до медной трубки – в ней кипяток; раздражается.) Черт!.. А у вас, видимо, все черное, да? Если зонтик черный, чего так разоделись? (Крепко завинчивает кран.) Не открывайте его… Там в канаве есть веревка, можете ее взять. (Смотрит на свою уродливо выкрученную левую руку.) Или не брать. Это как вам захочется.
Рита неуверенно подходит к кормчему, заглядывает в умывальный таз, наконец-то прячет ладони в пальто, затем смотрит на стеклянные пуговицы белой одежды, считает их шепотом снизу и встречается взглядом с губами кормчего.
Р и т а. Меня зовут Рита. Я работаю на почте в доме приюта.

К о р м ч и й. Да.

Р и т а (снова смотрит в умывальный таз). При больнице специальной сестрой, пишу телеграммы о смерти. (Пауза.) У меня там маленькая круглая комната, там все самое необходимое: стул, стол, много бумаги, мои старые баночки с влажной ватой… Знаете, если приходить раньше всех, то там хорошо, там, конечно, не развернуться, но по утрам очень тихо, можно спокойно собраться с мыслями, проверить их. (Пауза. Отходит и садится на чемодан.) У вас здесь тепло. Столько света… И такая земля чистая. Я думаю, мне будет здесь спокойно. Здесь много бывает людей?

К о р м ч и й (возвращается к работе). Когда как. Бывает и много.

Р и т а. У нас в приюте мало людей, но их всех целый день водят по коридору то в столовую, то в старый зал, то в ванные комнаты – от этого шумно. И всегда медленно... А коридор рядом с моей комнатой, и я все слышу. Ненавижу, когда шумно. Чувствую себя глупой и голой. (Пауза. Пристально смотрит на кормчего.) Вы думаете, я из-за этого? Нет... На самом деле, все было очень спокойно. Все было мило, интересно, даже порой ободряюще. Видимо, так хотел Бог. (Пауза.) А что это были за звуки, когда я сюда вошла?

К о р м ч и й. Не знаю. Каждый раз разные.

Р и т а (запрокидывает голову, смотрит в темноту). Странно... (Поднимается, подходит к крану, трогает его, затем идет к колонне, осматривает ее, трогает, наблюдает за кормчим.) Чем здесь можно заняться? Может быть, вам помочь?

К о р м ч и й. Нет.
Молчание.
Р и т а. Знаете... хочется прикоснуться здесь ко всему поближе, быть чем-то полезной. А чем занимались другие, что они делали?

К о р м ч и й (идет к канаве). Не помню.

Р и т а. Неужели совсем ничего не помните?

К о р м ч и й. Мне нужно работать.

Р и т а (возвращается обратно, садится на чемодан). А я помню даже мою сводную сестру Юнну и ее голубой коралл, который она везде носила с собой. Она была такая маленькая, живая, похожая на куклу. Я ее обожала. (Пауза.) Непривычно вспоминать. Кажется, что все это было вчера, а ведь прошло столько времени. Все, как всегда, стремится только к одному.

К о р м ч и й (смотрит на колонну). Скоро придут. Там все еще идет дождь.

Р и т а. Дождь - одна тоска. Он и в прошлом году шел.

К о р м ч и й. Тоска не должна быть бесполезной. (Идет к колонне) Если вас не тошнит, ложитесь на землю, она достаточно теплая, вы быстро заснете. Когда проснетесь, мы будем уже на месте.

Р и т а. А куда мы отправимся?

К о р м ч и й. Увидите… Не шумите, не открывайте кран, не мешайте мне работать. Ждите. Хотите что-то сделать, делайте, но будет лучше, если вы ляжете на землю и заснете или хотя бы спокойно закроете глаза… Отдыхайте, путь нелегкий.
Молчание.

Кормчий в ожидании стоит у колонны.
Р и т а (поднявшись с чемодана). Мне хочется пить.
Из колонны раздаются громкие дикие оглушающие звуки. Появляется промокший до нитки Вехтер.

СЦЕНА 3

Те же, Вехтер
Кормчий подходит к Вехтеру и проводит ладонью по его мокрому грубому шерстяному свитеру. Затем проверяет оттопыренные карманы его брюк. Открыв небольшой серебряный чемодан и проникнув в него рукой, тщательно ощупывает содержимое. Наконец, убедившись в том, что только ему одному известно, кормчий безмолвно удаляется к канаве и вновь принимается за работу. - Вехтер некоторое время стоит неподвижно. Его высокое худое мокрое тело будто пятится назад, пытаясь прижаться спиной к колонне. Неохотно пошевелившись, он медленно ставит чемодан и спускается по ступеням невысокой разбитой платформы беседки. - Рита остается стоять у медного крана.
В е х т е р (потирая ладонями мокрое лицо). Как ветром сдуло. (Замечает Риту, пристально оглядывает ее.) Чего ты так смотришь? Ты давно здесь?

Р и т а. Нет.

В е х т е р. Как тебя зовут?

Р и т а. Рита.

В е х т е р. Я - Вехтер… Работаю на протезном заводе. (Поднимает руку - смотрит на часы.) Сейчас закончится смена. Можно сказать, сбежал. (Снова потирает ладонью мокрое лицо.) Есть что-нибудь?

Р и т а. Да, конечно.
Рита открывает чемодан и протягивает Вехтеру салфетки. Вехтер вытирает лицо, шею, руки.
Р и т а. А я работаю в приюте при больнице, пишу телеграммы.

В е х т е р. Отказники?
Рита кивает и, оставив открытым чемодан, переходит на другую сторону умывального таза и, облокотившись на него, кладет подбородок на ладони, смотрит на Вехтера..
В е х т е р. И много их?

Р и т а. Нет, судя по количеству телеграмм, уже не много.

В е х т е р (запрокидывает голову, смотрит вверх, достает сигарету). Страдальцы. Живут как все – в яблочко, а умирают мимо.

Р и т а. Вы давно согласились?

В е х т е р. Да.

Р и т а. И все знали?

В е х т е р (закуривает.) Только мать. Я пишу ей два раза в неделю. Написал в письме... Я ничего о ней не знаю, она уже старая. И она всего этого страшно боится.

Р и т а. Откуда вы знаете?

В е х т е р. Знаю. Я бы не писал ей.
Молчание.
Р и т а (идет к беседке, проводит ладонью по зелени). А у меня есть только круглая комната – между столовой и старым залом. Когда бывает шумно, я открываю окно, сажусь на подоконник и пишу там телеграммы - беру бланки с фамилиями и номерами отказов, прижимаю один к стеклу и переписываю из журнала: «Он умер» или «Она умерла», потом что-нибудь свое, какое-нибудь сочувствие, какие-то слова сожаления. Это все, мне кажется, может быть уже на бланках, кроме даты, но мы же люди... Я не представляю это по-другому.

В е х т е р. Ты, правда, жалеешь их?

Р и т а (смеется). Нет, что вы, меня не взяли бы на эту работу. Причем, я ведь совсем не вижу их. Встретила одного в коридоре, старый-старый, еле ноги волочит, даже пижама дрожит. Меня ужас охватил.

В е х т е р. У нас на заводе тоже есть один такой. Больной, а работает за двоих. Жутко смотреть. Я однажды спросил его: почему он не согласится, что его держит, он же болен и работа трудная. Знаешь, что он ответил мне: не хочу, сказал, это так не бросишь… Сумасшедшие. Умереть: уйти как в другую комнату - это же просто удача. (Он пытается покрутить влажную салфетку на пальце, но она тут же падает на землю. Подходит к умывальному тазу, заглядывает в него, стряхивает туда пепел и осматривается.) Что это за место?

Р и т а (пожимая плечами). Не знаю. (Пауза.) Здесь тепло. У вас нет воды?

В е х т е р. Нет. (Замечает кормчего). А это кто?

Р и т а. Он здесь работает. Сказал, что мы куда-то отправимся… Мне хочется пить.

В е х т е р. Попей из крана.

Р и т а. Он просил не открывать его.
Вехтер отвинчивает кран, но вода не льется; бьет ладонью по крану, трясет его, затем осматривает, трогает длинную трубку.
В е х т е р. Мешает что-то… Вода там есть, только она горячая. Нужно что-нибудь... чтобы протолкнуть.

Р и т а. Я поищу.
Рита входит в беседку, начинает искать. - Вехтер бросает окурок в умывальный таз и, подойдя к кормчему, садится на корточки, разглядывает его форму.
В е х т е р. Ты кто?
Кормчий не отвечает, продолжая стоять на коленях и вынимать из канавы мусор.
(Берет кормчего за руку). Что ты делаешь?
Кормчий встает и протягивает Вехтеру прогнившую доску.
(Поднимается, повышает голос). Не хитри друг, мы же умерли.

К о р м ч и й. Нужно дождаться всех… Я - кормчий. Дождемся, тогда отправимся.

В е х т е р. Куда? Я столько времени шел с завода. Мне больше не хочется никуда идти. Здесь не так уж и приятно, но я бы какое-то время побыл здесь.

К о р м ч и й. Вы можете остаться здесь столько, сколько вам угодно. Когда прибудут остальные, место двинется. Медленно, быстро, я не знаю. Куда, я тоже не могу вам сказать и не скажу даже тогда, когда мы отправимся. Сам этот вопрос имеет значение лишь постольку, поскольку вы не можете его не задать. Ложитесь на землю, ждите. Можете спать, тогда вам не придется особо менять положение своего тела, меняться местами с другими, о чем-то разговаривать, о чем-то просить. Остановитесь где-нибудь, здесь достаточно места, это не заповедник, в котором обязательно гулять и наслаждаться диковинным воздухом. Не обращайте ни на кого внимания, ни на девушку, ни на меня, ни на всех остальных, кто может здесь оказаться. В крайнем случае, можете перебирать и рассматривать вещи, которые вы взяли с собой. Вы ведь умерли, не так ли?

В е х т е р (скорчив гримасу). Понятно, что умер… Скажи, ты и ей все это говорил: про то, чтобы спать, ни с кем не разговаривать?

К о р м ч и й. Да.

В е х т е р (пауза). Выходит, что все так. Я не думал об этом. Не успели опомниться, а дрянь человеческая уже лезет.

К о р м ч и й. Вам виднее.
Кормчий подбирает мусор и идет к беседке. - Вехтер возвращается к крану, снова трясет его, потом тоже идет к беседке.
В е х т е р (почти поет). Привалившись к спинке кресла - провалиться в спинку кресла. (Обращается к Рите.) Милая, ты нашла что-нибудь?

Р и т а (копаясь в мусоре). Бритву. (Показывает ее Вехтеру). Еще жгуты, тряпки, старые газеты. Идите, сами посмотрите.

В е х т е р (подходит к своему чемодану). Ладно, оставь. Иди сюда.
Он открывает чемодан, достает бутылку с коньяком и садится на часть разрушенной ступени. Рита подходит к нему. Вехтер открывает бутылку, делает глоток и протягивает Рите; она замирает, смотрит на бутылку, но вскоре берет и тоже делает небольшой глоток.
Р и т а (морщится). Крепкое.

В е х т е р. Сколько тебе лет?

Р и т а. Семнадцать.

В е х т е р. Садись ближе.
Рита садится рядом с Вехтером.
У тебя там остался кто-нибудь?

Р и т а. Только соседка по комнате. Но я даже не знакома с ней.

В е х т е р. А где же твоя мать?

Р и т а. Она согласилась сразу после того, как меня родила. Мы жили в другом городе, далеко отсюда. Там я поняла, что нужно жить, как море.

В е х т е р. Как море?

Р и т а (поднявшись). Стоишь босыми ногами в воде, потом проходишь дальше – и вся юбка уже в воде, а ты смотришь вперед – там горизонт, никакого берега, но он есть, может, далеко, а может, близко, но он где-то там и он нужен. Без этого не поплывешь.

В е х т е р. Теперь все по-другому.

Р и т а (садится обратно). Да, теперь все не так. (Пауза.) А у вас там кто остался?

В е х т е р. Жена и брат. Он такой же, как ты, на картографа учится. Я их люблю, но теперь их надо забыть.

Р и т а. Да, надо.

В е х т е р (пауза). Тебе здесь нравится?

Р и т а. Мне здесь хорошо. Я уже не могла там, там все такое медленное. Такое течение дней, от которого можно свихнуться. Меня ничего не производит. А здесь со мной что-то очень понятное… Я словно уходила с кем-то вдвоем, с кем-то мне совсем ненужным, а когда появилась - одна, только я и никого больше. (Пауза.) Видите, я сняла обувь (протягивает свои голые ступни). Здесь теплая земля… Счастье в солнце, в тепле, в молитвах, поэтому в моей смерти - мое счастье.

В е х т е р. А мне здесь не нравится. Мне, конечно, все равно, просто неприятное место. Я умер – все так, как надо. Что будет дальше, меня не волнует, пусть все это двигается куда угодно, я ко всему готов. Я же могу немного посмотреть, понаблюдать…

Р и т а. Наверное, можете. И я, наверное, могу, но этот просил, чтобы я легла на землю и закрыла глаза.

В е х т е р. Делай, как хочешь.
Невыносимые, страшные звуки прерывают их разговор. Вехтер и Рита, оставаясь сидеть на полуразрушенной ступени, вынуждены закрыть уши.- Из колонны появляются Смолин и Айвазовский.

СЦЕНА 4

Те же, Смолин, Айвазовский
Оцепенение. У Смолина и Айвазовского закрыты глаза. Кормчий осматривает Смолина, затем Айвазовского, у последнего вынимает что-то из кармана плаща, забирает. Проверяет их чемоданы, отходит в глубину беседки, но вдруг возвращается к Смолину, долго смотрит на его тяжелое серое лицо, трогает ладонью его живот, затем опускает голову и уходит в беседку раскладывать мусор. - Смолин открывает глаза и с чемоданом спускается с платформы. - Вехтер поднимается, отходит от беседки, смотрит то на Смолина, то на Айвазовского. - Рита остается сидеть на ступени. - Айвазовский, открыв глаза и никого не замечая, медленно пробирается по краю беседки, подходит к упавшей задней колонне, ставит чемодан и садится на землю, прижимается спиной к колонне.
В е х т е р (пригубив из бутылки). Эй, кормчий, пора отправляться! Давай, полный ход! Все уже на месте. (Пауза. Обращается к Смолину.) Ты откуда?
Смолин оставляет чемодан под умывальным тазом, поправляет костюм.
С м о л и н (неохотно). Я инспектор в исправительной колонии. Моя фамилия Смолин.

В е х т е р. А я Вехтер. (Пожимают руки.) Я делаю протезы. (Пауза.) Мы тут уже немного знаем, что к чему… Видишь этого в белой одежде (указывает пальцем на кормчего), он нам все объяснил: нужно спать и поменьше болтовни. Тогда мы скоро приплывем туда, куда никто нам сказать не может. (Пауза.) Вот (показывает бутылку) - решил выпить. (Улыбается, протягивает бутылку Смолину.) Не желаешь?

С м о л и н. Нет, спасибо.

В е х т е р. Это помогает. Я много не пью, я же работаю. А что за колония, там кто?

С м о л и н. Женщины.

В е х т е р. Повезло... Непыльная работа. Хотя жить среди одних только женщин, должно быть, тоже изматывает.

С м о л и н (рассматривая место). Ко всему можно привыкнуть.

В е х т е р. С нами тут тоже одна. (Показывает рукой на Риту). Ее Рита зовут.
Рита молча кивает Смолину, Смолин бегло машет ей ладонью.
В приюте работает, там у нее отказники содержатся, она телеграммы родственникам об их смерти пишет. Ты к ним как относишься?

С м о л и н (находит в кармане пиджака свернутый листок бумаги, разворачивает его, читает). Без упрека.

В е х т е р. Ты считаешь, что они правы?

С м о л и н (пауза, смотрит на Вехтера). У каждого своя смерть, и она может быть разной.

В е х т е р. Ничего подобного! Это ботинки у каждого свои – красные, зеленые. А смерть у всех должна быть одинаковой.

С м о л и н. Послушайте, я устал, у меня был нелегкий день и, мне кажется, говорить о смерти после смерти – это не самое лучшее времяпровождение, которое мы можем здесь себе устроить.
Вехтер заглядывает в листок, Смолин тут же комкает его, прячет и садится на чемодан.
В е х т е р (смотрит на Айвазовского). Понятно... А этот с тобой?

С м о л и н. Он мой знакомый.
Он достает из внешнего кармана своего чемодана морской бюллетень, садится на чемодан, принимается листать.
В е х т е р. И все же умирать лучше одному.

С м о л и н (снова раздраженно смотрит на Вехтера). Это как придется.

В е х т е р. А ты поверь мне. Последний раз, когда я ездил в город, мне там резали ногу. Я провалялся в больнице неделю; и резали почти каждый день. Я орал так, что, думал, свихнусь. Такого одиночества, как тогда, я в своей жизни не испытывал. Когда я пришел сегодня на пункт, у меня было похожее чувство, но мне при этом никто не резал ногу, и я не вопил, как дикий. Жуткое чувство, но оно мне понравилось. Трудно было представить, что кто-то может умереть вместе со мной.

С м о л и н. Если вам хотелось умереть одному, значит так вам хотелось, такое у вас было настроение.

В е х т е р. Да не в настроении дело.

С м о л и н. А в чем же?

В е х т е р. Настроение у меня паршивое. Мне здесь не нравится, я напоминаю себе животное, которое умерло в поле. И, кроме этого, меня тошнит.

С м о л и н. Говорите много – поэтому и тошнит.
Тем временем, Рита, наблюдая за Айвазовским, замечает, что с ним что-то произошло. Она подходит к нему и видит, что у него из носа течет кровь.
Р и т а (кричит). Идите сюда!
Вехтер оставляет Смолина и быстрым шагом направляется к Айвазовскому. Встает над его головой, проводит пальцем у него под носом, смотрит на кровь и вытирает палец о свитер.
Р и т а (с сожалением). Он плачет.

В е х т е р. И слава Богу!

Р и т а. Бесчувственный.

В е х т е р (возмущенно). Эй! У тебя же есть салфетки, дай ему.
Рита уходит за салфетками. Вехтер трогает ногой Айвазовского.
В е х т е р. Старик, слышишь меня? Твоя жизнь в порядке, она уже кончилась… Крови боишься?
Айвазовский неожиданно хватает Вехтера за ногу, начинает ее бить, судорожно брыкаться, всхлипывать и кричать.
А й в а з о в с к и й. Не трогайте меня! Оставьте меня в покое! Оставьте!
Вехтер, пытаясь освободить ногу, бьет Айвазовского рукой по голове. К ним подбегает Рита, пытается их разнять. - Смолин старается не смотреть в их сторону. - Айвазовский вскакивает, отходит к другому концу упавшей колонны, снимает плащ, швыряет его к своему чемодану и снова садится на землю. Рита подходит к нему, протягивает салфетки. Айвазовский, злой и всхлипывающий, берет салфетки и вытирает кровь. - Вехтер подходит к канаве, пьет коньяк. - Некоторое время все молчат.
С м о л и н (кладет бюллетень на землю, снимает пиджак; говорит очень мягко). Неужели мертвым хочется говорить о смерти?.. Я знал много людей, которые умерли. У меня остался сын, которому еще следует умереть. И я надеюсь, что он сделает правильный выбор.

Р и т а (удивленно). А разве должен быть выбор?

С м о л и н. Да. Может – до определенного времени, но он должен быть. Выбор своей смерти - это не воля к смерти, это свободный юридический акт, дающий определенные права распоряжаться своей жизнью. Закон, который будет вынуждать соглашаться, лишь все испортит. Я живой и я мертвый - должно принадлежать только мне. Здесь нужен совсем иной подход, например, воспитание, что все это должно быть так, а не иначе.

В е х т е р. Они же другие люди, в них это не воспитать.

С м о л и н. Они такие же, как и вы. Только они сомневаются, а вы нет.

В е х т е р. Ничего они не сомневаются. Это все в жилах. Они же рождаются, как мы, живут также как и мы, так пусть и умирают также. Нужно запретить умирать, как умирают они - это старые клетки, разве мы не сломали их? Чего мы ждем? А вдруг в один прекрасный день они вообще не захотят умирать, что тогда?

С м о л и н. Ну, тогда вы будете говорить тоже самое.

Каталог: files
files -> Шығыс Қазақстан облысындағы мұрағат ісі дамуының 2013 жылдың негізгі бағыттарын орындау туралы есеп
files -> Анықтама-ұсыныс үлгісі оқу орнының бланкісінде басылады. Шығу n күні 20 ж
files -> «Шалғайдағы ауылдық елді мекендерде тұратын балаларды жалпы білім беру ұйымдарына және үйлеріне кері тегін тасымалдауды ұсыну үшін құжаттар қабылдау» мемлекеттік қызмет стандарты
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының басшысы А. Шаймарданов
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының бастығы А. Шаймарданов
files -> Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының 2012 жылға арналған операциялық жоспары
files -> Тарбағатай ауданының ішкі саясат бөлімі 2011 жылдың 6 айында атқарылған жұмыс қорытындысы туралы І. АҚпараттық насихат жұмыстары


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет