Ян Берко славно на вымершей планете



бет2/3
Дата01.08.2020
өлшемі0.5 Mb.
1   2   3

В е х т е р. Тогда все полетит к чертовой матери.

С м о л и н. Вполне может быть. Но оставьте это для другого завещания.

Р и т а (простодушно). А я не раздумывала. Я твердо знала, что нужно согласиться, и меня никто этому не учил. Страшно думать, что у других другие мысли.

С м о л и н (с иронией). Вы, Рита, выбрали неправильную профессию. Тот, кого ничему не учили – может научить всему. И из вас бы вышел неплохой воспитатель.

Р и т а. Наверное. Но я всего лишь почтовая сестра, моя работа доносить до других ненужные мысли, сообщать о неправильном мгновении в жизни других. Я - девочка из круглой комнаты, у меня есть только это место. Кому какое дело до моих мыслей.
Она берет у Айвазовского салфетки, комкает их и бросает в канаву.
В е х т е р. Так наша девочка из-за мыслей умерла?

Р и т а. Не из-за чего я не умирала. Я умерла, потому что согласилась, потому что так надо было. И я нисколько в этом не сомневаюсь. А моя работа мне нравится и комната нравится. Меня там все любят. Я даже на пляж со всеми ходила, когда карантин был и подвал чистила, и песни с детьми пела.

В е х т е р. Бессмыслица.

Р и т а (резко). Ну и что.

В е х т е р. Какая вспыльчивая. Наверно, ни с кем не обнималась давно?

Р и т а. Идите к черту!
Вехтер смеется. - Рита идет к умывальному тазу, открывает свой чемодан, достает несколько безделушек, красивых разноцветных тряпочек, небольшой горшок с цветком, затем берет все и, пройдя к беседке, выбирает обломки и украшает их; тряпочки пытается повесить. - Вехтер проходит в беседку, осматривает мусор, снимает с дубового стола ткань, переворачивает его, садится на него, делает глоток из бутылки и закуривает. - Смолин поднимается, подходит к крану, открывает его и, убедившись, что воды нет, долго смотрит в умывальный таз.
С м о л и н (что-то вспомнив). Да, и представить невозможно. Вытянулись по струнке... Капля за каплей. (Опускает руку в умывальный таз.) Хороший... А на наш тюремный смотреть невозможно: чистый, прямоугольный, в нем только мысли хоронить. В тюрьме все так.

Р и т а. Вы давно там работаете?

С м о л и н. Да... (Шутливо.) Я всю жизнь сижу на горе. Там стоит стол, на нем лежит журнал отчетов, и я сижу на стуле и вписываю в него свои обходы. Я делаю это, потому что во мне много труда и целей. Но когда я откидываюсь на спинку стула и вдруг весь напрягаюсь, из меня неожиданно рождается огромное море и косой берег. Теплый ветер поднимает золоток песок, а в моем дыхании чайка садится на волны... Все одинаково, потом я беру журнал и прячусь под стол, там должен быть мой труд… (Садится на чемодан). Я никогда не трачу время, нужно лишь верно собраться с мыслями и не жалеть себя.

Р и т а. Теперь у вас много времени.

С м о л и н. Его всегда много. В этой одиссее его не больше, чем там.

Р и т а. Там дождь. (Смотрит задумчиво на свои тряпочки.) В это время я всегда считаю минуты, ведь вечер длится дольше обычного. Когда идет дождь, трудно заснуть, мерещится что-то другое, что-то безвременное. Как будто дети поют, и вот-вот должна наступить тишина, но она замирает где-то внутри, и мне становится скучно, страшно. Я как будто не в себе, во мне кто-то другой. Хочется, чтобы время всегда шло, и дети пели только тогда, когда ты знаешь, что они растут, становятся выше, узнают о смерти.

С м о л и н. Знать смерть - большой шанс. Мне кажется, для меня это закрыто. Это как пролезать между двумя стенами, не зная, есть ли там внизу земля или ее нет. Чем дальше ты продвигаешься и чувствуешь только стены, чувствуешь, как исчезает в тебе этот страх упасть, тем действительной становится возможность взлететь. Ты веришь в это всем своим телом. И когда наступает момент, и ты отпускаешь себя - ты падаешь с великим чувством полета.

Р и т а. Как дождь?

С м о л и н. Нет, как человек.

Р и т а (делает жест непонимания). Я не понимаю. Для меня смерть - это выход и ничто другое, в ней нет никаких падений, полетов, тайн, в ней нет рассуждений. Она же не спасает нас, не лишает нас наших проблем, но, конечно, что-то изменяет. И я думаю, что новая смерть - без старения, без физической боли, скорби, муки - это лучшая смерть, которая может быть.

С м о л и н. Да, никаких тайн.
Молчание.
В е х т е р (пытается словить муху). Сука... (Бьет ладонью по столу.) У меня вся голова в судороге. До чего здесь тошно.

Р и т а. Как вам кажется, что здесь было?

С м о л и н. Я думаю, все выглядело также, как это выглядит сейчас. И так, как это выглядит сейчас, будет выглядеть всегда. Здесь же нет прошлого, нет будущего, одно настоящее. А если нет прошлого, то вас просто не существует.

Р и т а. А если нет будущего?

В е х т е р (сухо). Тоже. Только голова не так раскалывается.

Р и т а (ищет место для горшка). Почему мы избегаем слов, от которых нам здесь всем вместе было бы хорошо?

В е х т е р (слезает со стола, уже немного пьян). Никому здесь хорошо не будет, это понятно. Ничего никуда не движется, и никаких слов здесь и в помине не надо. (Подходит ближе к Рите.) Что ты делаешь?

Р и т а (ставит горшок). Я не могу без слов.

В е х т е р (сметает кулаком горшок, он разбивается о землю). Хватит писать телеграммы! Я делаю протезы для всех! Я не знаю и не интересуюсь, кто из них согласился, а кто нет. Меня мучает один вопрос: почему вы продолжаете жить? Какого черта вам все это нужно?

С м о л и н (поднявшись). А разве вам это не нужно?

В е х т е р (в ярости). Мне?! А кто я теперь?!
Он оставляет бутылку с коньяком на ступени, вбегает в беседку и начинает швырять в прибывших обрывки бумаг, газеты.
Что это?! Скажите мне, что все это?! Я могу сделать вам бумажного черта! – Будет, чем коротать досуг! На этом не напишешь телеграммы и отчеты, из этого не сделаешь протезы! Зато у вас будет бумажный черт! Сядем все в этой беседке, оближем свои самые сладкие мысли, поиграем – и в путь! А в какой путь? Мы же с вами мертвые, мы же умерли! Или у нас с вами какая-то привелегия? Ни черта!
Вместе с криками Вехтера Айвазовский, тяжело поднявшись, возвращается к своему чемодану, открывает его, достает нож, несколько яблок, начинает одно чистить.
С м о л и н. Мертвые, живые – что вы заладили? Вы, наверное, думали, что вам здесь забвение как ложечку с медом дадут? Смерть не такая жирная! И что вы хотите, Вехтер, вы не так давно умерли. Всему свое время. Привыкнете.

В е х т е р. Забвение! Жри свою ложечку сам! (Швыряет в Смолина доску.)

С м о л и н (увернувшись). Я предупреждал вас, неужели мертвецам больше не о чем говорить, как только о смерти? Можем поговорить о вашей больной ноге или о моем бюллетене.

В е х т е р (подходит к колонне, тяжело дышит). Вы же ничего не понимаете! Здесь не так нужно!

С м о л и н. А как, как здесь нужно?
Вехтер поднимает голову, затем вдруг подбегает к колонне и начинает пинать ее ногой.
Р и т а. Вы с ума сошли, Вехтер, что с вами? Вы же говорили, что вам все равно… Вы жалеете, что умерли? Может быть, вам не следовало умирать?

В е х т е р (бьет кулаком по колонне). Иди к черту! Что ты обо всем этом знаешь, маленькая святоша, сидишь в своей конфетной комнатке и думаешь - как просто умереть! Как просто умереть!

Р и т а. Замолчите! (Начинает плакать.) Какая уже разница - просто это или не просто.

В е х т е р (садится на ступень и берет бутылку). Есть разница. Она там - сползает с языка. Далеко не уйдешь… (Пьет коньяк.) Это не одиссея, это конец.
Молчание.

Рита, всхлипывая, растерянно оглядывается по сторонам. Останавливает взгляд на Айвазовском, он замечает и протягивает ей яблоко. Рита подходит, берет яблоко, затем идет к умывальному тазу, ложится у ног Смолина, кладет яблоко рядом и закрывает глаза. - Вехтер пьет коньяк и смотрит в землю. - Смолин сначала разглядывает Риту, потом отворачивается к крану.
С м о л и н (возмущенно). Почему нет воды?

В е х т е р. Кран не работает.
Молчание.

Смолин осторожно садится на землю рядом с Ритой.
С м о л и н. Мне недавно приснился сон: будто я еду в полупустом трамвае где-то на окраине, пью кефир, смотрю на бутылку, а на этикетке ничего не написано. И вдруг понимаю, что меня никто не ждет.

В е х т е р (равнодушно). Пей коньяк, он отвлекает.
Смолин снова отказывается. Вехтер находит рядом доску с торчащими гвоздями, без труда вынимает гвозди, выкладывает их рядом с собой на ступени, смотрит на них, берет один, что-то рисует на земле, стирает.
С м о л и н (глядя на Айвазовского, жующего яблоко). Его зовут Айвазовский. Я знаком с ним с детства. Он привозил нам огромные тыквы. Я чистил их, и рука погружалась почти по плечо. Потом весь был в тыкве. (Улыбается.) Ему не для кого было стареть, хотя я ничего в этом не понимаю. Он живет в мельнице, собирает морские бюллетени, морские раковины. А последнее время стал покупать иконы. У него их в мельнице, наверное, уже больше сотни. Недавно мы с ним ездили за город, там рабочие нашли в овраге огромное паникадило. Он купил его, вытащил канатами и привез в мельницу. Два дня вешал, потом встал прямо под ним, посмотрел и сказал: «Упадет». И улыбнулся. Весь день улыбался, радовался, как ребенок. ходил с иконами, примерял их к стенам, целовал их, разговаривал с ними, признавался им, что стал палачом, что вынужден так жертвовать... А вечером позвал своего племянника, такого худенького, изящного мальчика, посадил на тахту, вручил ему одну из своих икон и сказал: «На! Будь палачом, только никогда не плач». Потом попрощался. (Пауза.)

Я не понимаю, что значит его жизнь – все эти морские коллекции, эти иконы... Странно, мои заключенные любят повторять, что даже после самой длинной ночи наступает рассвет. Так иногда говорят на Востоке... Сегодня я был доволен рассветом. Я лежал на чердаке в мельнице, не мог заснуть, думал о его жизни, об этом паникадило, все представлял себе какие-то лица и заснул только под утро. Первый раз засыпал со светом на глазах. А когда проснулся, спустился к Айвазовскому и сказал, что собираюсь сегодня умереть. Он спокойно поднялся, взглянул в окно и как-то неуверенно произнес, что тоже хочет, именно сегодня и будет мне благодарен, если я помогу ему, потому что у него нет никакой бумаги... Я не стал его ни о чем спрашивать, просто согласился. Поэтому можно сказать, что наша смерть немного затянулась. Мы бы раньше здесь оказались. Пришлось порядочно заплатить.



В е х т е р (резко). Они меня тоже не пускали. Я потом одному в лицо плюнул. Мне надо было быстро, я же сразу с завода, а все эти документы в квартире остались, я их спрятал. Пришлось им все проверять, спрашивать – и все под дождем. Потом пустили.

С м о л и н. А чего ты спешил?

В е х т е р. Не знаю. Захотелось, и все.

С м о л и н. А чемодан?

В е х т е р. Что чемодан?

С м о л и н. Когда ты собрался? Ты же сказал, что сразу с завода на пункт пришел.

В е х т е р. Еще год назад, он на заводе был.

С м о л и н (пауза). Не надо было в лицо плевать.

В е х т е р. Почему же! Они должны были узнать меня, понять, догадаться. Из-за бумажек отрывать мое время и мое желание!

С м о л и н. Это трудно. Во всем должно быть правило, к этому надо привыкнуть. Привычка – почти святое дело.

В е х т е р (пауза). Не пойму, почему ты работаешь в колонии, ты слишком мягкий. И выпить отказываешься.

С м о л и н. Ладно, давай.
Вехтер подходит к нему, протягивает бутылку. Смолин делает глоток, Вехтер смотрит на Риту.
В е х т е р. Красивая. Она во все верит.

С м о л и н. Заснула.

В е х т е р. Верить нужно красиво, чтобы руки всегда слушались. (Шатаясь, прогуливается по площадке, подбрасывает гвоздь.) Тогда все будут умирать правильно. (Вдохновенно.) Умирать правильно...
Молчание.
С м о л и н. Может тоже прилечь.

В е х т е р. Это как знаешь. Но я думаю, после смерти не спят. Я и там спать не любил, а здесь зачем спать?

С м о л и н. А ты знаешь, что нужно делать?

В е х т е р (надменно). Эх, Смолин… (Поет.) Привалившись к спинке кресла - провалиться в спинку кресла… Что ты чувствуешь?

С м о л и н. Чувствую, что есть еще один берег.

В е х т е р. Какой берег?

С м о л и н. Ну... либо впереди, либо позади.

В е х т е р. Ты думаешь, мы можем вернуться?

С м о л и н. Куда вернуться? Спать в мельнице?
Вехтер направляется к колонне, из которой они прибыли, принимается ее осматривать, трогать.
В е х т е р. Я думаю, мы останемся здесь. Если верить кормчему, это место сейчас движется, но я полагаю, что никакой цели не существует.

С м о л и н (поднявшись). Скажи, Вехтер, ты готовился?

В е х т е р. К чему?

С м о л и н. К смерти. Ты же собрался: вещи, коньяк. Ты думал о том, как здесь будет, куда ты попадешь, что здесь с тобой случится?

В е х т е р. Да, думал.

С м о л и н. И что?
Вехтер заходит за колонну, отвечает, но Смолин его не видит.
В е х т е р. Со мной все в порядке. Я здоров, ничего жуткого со мной не происходит… Немного тошнит. (Пауза.) Я так себе все и представлял: предметы хорошо освещены, столько света, что его даже глотать можно. Я смогу выпить, отбросить ненужные мысли, забыть своего начальника, плохую еду. Все забыть.

С м о л и н. Но ведь этого не получается.

В е х т е р. Знаю. Поэтому мне и плохо здесь.

С м о л и н. А что у тебя внутри?

В е х т е р (не раздумывая). Коньяк.
Смолин подходит к колонне.
С м о л и н. Я верю... что человек умирает с какой-то целью. Трудно представить, чтобы все это было бессмысленным. Если жизнь стремится к смерти, то после смерти человек стремится к жизни, не к той которой мы живем, а к более совершенной, где верить уже не надо. Просто есть цель, и ты всегда знаешь, куда идти. Это как взять яблоко, самому отнести его на вершину горы, потом вернуться, собрать вещи и отправиться к цели, которую ты сам же для себя и определил, которую ты знаешь и знаешь, где она находится.

В е х т е р. А потом что?

С м о л и н. Нет там никакого «потом». Ты же сам можешь быть яблоком.

В е х т е р. Зачем идти к самому себе?

С м о л и н. Чтобы забыть все. Забыть жизнь, которая была большим протезом той совершенной жизни, которую ты можешь здесь найти.

В е х т е р. Я бы не хотел такой жизни. Я и так ни во что не верю. Я не умею…
Молчание.
С м о л и н. Айвазовский рассказывал о том, что и до нас были люди, которые могли умирать похожей смертью. Но они готовились к этому всю жизнь, испытывали страшные страдания. И их смерть не была их целью, это было чем-то вроде божественного подарка. Они своей жизнью достигали того, что нам доступно в любую секунду. Мне не понять этого... Ведь они учились любить и прощать, они жили сердцем, силой своей веры, а не весом своих мгновений.

В е х т е р. Что ты хочешь сказать, что мы мертвецы от пустой жизни? Моя жизнь – производить, работать руками, чтобы у других была нормальная хизнь. И я тоже люблю. Разве любить жену - это не любовь, а прощать начальство, которое кормит тебя как собаку - это не прощение? А люди? Я делаю для них протезы, чтобы у них были руки и ноги, хотя бы такие. Чтобы они могли бегать, могли засовывать ложку себе в рот… Чем моя жизнь хуже?

С м о л и н. Она не хуже, но ведь именно все это ты и хочешь забыть, ведь ничего из этого ты не взял с собой: ни женщину, ни протезы. Ты взял только свой чемодан и коньяк... Или, может, что-то еще.

В е х т е р. Нет.
Молчание.
С м о л и н. Дай сигарету.
Вехтер выходит из-за колонны, садится рядом со Смолиным, протягивает ему пачку и спички. Смолин закуривает.
С м о л и н. Я бы умылся.

В е х т е р. Я бы тоже.

С м о л и н (встает, смотрит на кормчего). Может, все же можно что-то сделать. Не может быть, чтобы он не знал, как его починить.

В е х т е р. Он не починит. Он запретил нам его открывать.

С м о л и н. Да? Он не похож на того, кто может запрещать. А почему?

В е х т е р. Не знаю.

С м о л и н. Всему должно быть объяснение.

В е х т е р. У тебя в колонии это приветствуют?

С м о л и н. У меня в колонии всегда есть вода: и горячая, и холодная.
Неожиданно из колонны раздаются очень громкие жуткие звуки. Вехтер и Смолин закрывают уши, смотрят на колонну. Звуки продолжаются где-то с минуту, потом прекращаются. Никто не прибывает. – Вехтер поднимается, отходит от беседки. - Кормчий бросает работу, подходит к колонне, трогает ее, обходит, потом подбирает доску, из которой Вехтер вынул гвозди, проводит ладонью по зелени, обвивающей обломки, и подходит к мужчинам. Говоря, он смотрит не на них, а на медный кран, на канаву, на беседку, на спящую Риту, на мрак. - По площадке начинает гулять легкий ветер.
К о р м ч и й (иногда стучит доской по земле, говорит мягко, спокойно, тихо, но с ощутимым подавленным раздражением). Это счастливые мгновения, не правда ли? (Пауза.) Ветер стихнет… Погода уладится. Все всегда на своих местах, и у вас у всех человеческие лица. Но они ничего мне не говорят. Вы совсем не радуетесь; не спите, но и не веселитесь… Человек, которого пляшет собственный мир. (Пауза.) У настоящего корня чуткий слух. Между домом и тем, что может быть домом, целое небо, огромное сверкающее небо, дрожащее над вашим мгновением счастья. Если огни стучатся, то им открывают...

С м о л и н. Но где этот дом?

К о р м ч и й (берет палку обеими руками). Дали не терпят покоя. У лица, отраженного в воде, нет дна.

В е х т е р. Это поэтому кран не работает?

К о р м ч и й. Вода рассыпается! Ваши глаза смотрят на бездомную птицу, ни в небо, ни в землю, а на эти неостановимые крылья, живущие от ваших взглядов. Вы пляшете вокруг друг друга на бездвижной дороге, тоскующей бесконечными лужами и жаждащими камнями.

С м о л и н. Куда же нам тогда идти?

К о р м ч и й. Я не уверен, что на это вопрос должен отвечать я, а не вы.

В е х т е р. Мы ни на что не будем отвечать. Почини нам кран.

С м о л и н. Подожди, Вехтер. (Кормчему.) Послушай, я не могу понять. Тот я, который проснулся днем на чердаке мельницы и принявший решение умереть, а потом осуществивший свою смерть, был счастливым человеком. Но какое это имеет отношение ко мне сейчас? Я не могу быть счастливым или несчастным, я могу быть мертвым, ищущим совершенную жизнь, ищущим себя. Счастье – это категория смертной жизни. Мне не нужны никакие мгновения.

К о р м ч и й. А вы не пытайтесь понять. Место движется. Можете быть кем угодно.

С м о л и н. Так не пойдет. (Пауза.) Из всего этого ничего не получится. Если какой-то дом и есть, то значит мы в него войдем. Без всех этих веселий и плясок.

К о р м ч и й. И так будет. В дом приходят все, кому положено умереть, но не все к нему идут.

С м о л и н. Как это понимать?

К о р м ч и й. Также, как вы понимаете все остальное.

С м о л и н. Значит я буду молчать.

К о р м ч и й. Как пожелаете. У меня много работы. И я прошу вас не разбрасывать мусор и не бросать окурки в умывальный таз.

В е х т е р (смеется и делает глоток из бутылки). Гиблое место! Какая дряблая и подлая участь.

К о р м ч и й (живо, повышает голос). Я просил вас не открывать кран! (Идет к крану, закручивает его. Смотрит на спящую Риту.) Я просил вас вести себя спокойно, найти себе место и постараться не разговаривать!

В е х т е р (бросается к кормчему, хватает его за одежду, замахивается на него рукой, кричит). Она хотела воды, слышишь! Что тебе нужно от нас?! Ты не можешь дать нам даже воды! Даже капли этой воды! Ты, ты слишком похож на человека, у тебя такое же лицо, как у нас! Не смей говорить нам, что делать! За твоими словами ничего нет - ни воды, ни суда! Чтоб ты сдох!
Вехтер с силой толкает его на медный кран, кормчий ударяется и падает на землю.
С м о л и н (с легким испугом). Оставь его.

В е х т е р (разгоряченно). Да пошел он! Я здесь по собственной воле, мы все здесь по своей воле. Меня уже тошнит от этой смерти!
Он направляется к своему чемодану, открывает его, копается в вещах, нужное не находит, еще больше раздражается, пинает чемодан ногой, хватает бутылку и одним глотком все допиват, потом швырят бутылку в канаву. Падает на ступени, горланит: «Привалившись к спинке кресла - провалиться в спинку кресла! Приходите к нам все вместе – ваша жизнь нам интересна!..» - Смолин подходит к кормчему, помогает ему подняться. Кормчий уходит к канаве, прячется. Смолин садится на землю.
С м о л и н (обнадеживающе). Все будет в порядке. Если бы у нас хватило смелости…

В е х т е р (продолжает лежать на ступенях). Ты можешь замолчать! …провалиться в спинку кресла!.. Привалившись - провалиться!.. Бог мой! Там льет, как из ведра! Вымочил меня всего… Что ему надо от нас? Тереза берет сразу два кувшина, не один, а два, у нее две руки! А нога - одна! Чертова жизнь!.. (Вдавливает лицо в ладони.) Она идет в спальню, а меня там нет. А где я?! Где?! Тереза… Потом входит Петр, бегает глазками, бегает, смотрит в окно. Он же мой брат… Он такой, встанет у окна и смотрит, будто может дотянуться. Вот ему бы умереть. Всем бы умереть… Провалиться! Сдохнуть хотя бы на один день… Никуда не деться… Я брал ее за руки. Тереза, у нас два сердца, одно здесь (бьет себя в грудь), а другое уже там. Давай, дыши, милая, дыши за время, которое у нас было. Дыши в темноту… Плевать я хотел на этот порядок! Сейчас уже поздно, Петр садится на кровать. Все так безнадежно, непонятно. Петр, не читай письма, сам ей напиши… Не напишет. Это как ставни открыть, нужно же встать, включить свет, подойти к окну. Сукин сын! Ничего, Тереза к ней съездит, покажет свои руки, посмотрит на ее шею… Тереза может, она меня любит. Всю ночь не заснет, еще и под дождь выйдет, будет меня искать. Откуда это у нее? Мы с ней вместе там, за заводом – давно еще, думали: если так, то надо же, чтобы был смысл. А зачем? За что? Если парус стальной, зачем со всех по тряпке собирать? Вот я и согласился… Бедная Тереза! Она все отдаст и уедет. Но меня не забудет. Будет мои руки помнить, будет по ночам, как Петр, на кровати сидеть и пальцы свои считать, неподвижно, а на пальцах - дни, бессмысленные, долгие. Потом умрет… Я Петру говорил, если захочешь умереть, не говори никому. А сам матери написал. Она мне ответила: решай сам. Разве матери так говорят, разве им позволено это?! (Пауза.) Вот ты - любишь своего сына?

Каталог: files
files -> Шығыс Қазақстан облысындағы мұрағат ісі дамуының 2013 жылдың негізгі бағыттарын орындау туралы есеп
files -> Анықтама-ұсыныс үлгісі оқу орнының бланкісінде басылады. Шығу n күні 20 ж
files -> «Шалғайдағы ауылдық елді мекендерде тұратын балаларды жалпы білім беру ұйымдарына және үйлеріне кері тегін тасымалдауды ұсыну үшін құжаттар қабылдау» мемлекеттік қызмет стандарты
files -> «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру» мемлекеттік көрсетілетін қызмет стандарты Жалпы ережелер «Наркологиялық ұйымнан анықтама беру»
files -> Регламенті Жалпы ережелер 1 «Мұрағаттық анықтама беру»
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының басшысы А. Шаймарданов
files -> «бекітемін» Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының бастығы А. Шаймарданов
files -> Шығыс Қазақстан облысының тілдерді дамыту жөніндегі басқармасының 2012 жылға арналған операциялық жоспары
files -> Тарбағатай ауданының ішкі саясат бөлімі 2011 жылдың 6 айында атқарылған жұмыс қорытындысы туралы І. АҚпараттық насихат жұмыстары


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3


©netref.ru 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет